-36 (Кристин)- (2/2)
Геллерт вернулся как раз тогда, когда полностью собранная Кристин вышла на большой хуторской двор. Заметил стоявшую возле крыльца супругу и, спешившись, немедленно подошёл к ней.
— Доброе утро. Хорошо спали?
— Доброе. — От глубокого тёмно-синего взгляда мужа у девушки привычно ёкнуло в груди. — Да, хорошо. А вы удачно съездили?
— По большому счёту, тоже да.
Кристин хотела уточнить это «по большому счёту», однако не успела. К ним приблизился шевалье Моро, и Геллерт, сказав девушке:
— Прошу меня извинить, — обратился к нему. — Передайте капитану корректировки маршрута. Если нет никаких помех, выдвигаемся сразу после завтрака.
Шевалье кивнул, молча поклонился Кристин и быстрым шагом направился куда-то к хозяйственным постройкам.
— А почему у нас изменился маршрут? — спросила девушка, к которой вернулась прежняя тревога.
— Обычная история, — успокоил её Геллерт. — Карадек вчера рассказал, что недавно в этой местности был сильный снегопад. Некоторые тропы почти наверняка завалило, из-за чего я решил разведать дорогу. И правильно сделал: кое-где обозу действительно не пройти.
— Понятно, — у Кристин отлегло от сердца, и она решила задать пришедший к ней сегодня во время сборов вопрос. — Скажите, а откуда на хуторе вообще узнали, что мы едем мимо? Людей-то нам не встречалось.
— Всё просто, — пояснил муж. — Нас заметили лесорубы, отправившиеся на Дозорные холмы. Разглядели железного ворона и сразу помчались к хозяину с известием, что едет сам светлейший князь. А Карадек, как человек неробкого десятка, решился на приглашение — к общей пользе.
— Это верно, — Кристин живо припомнилось удовольствие от долгожданной ванны и постели вместо мехового спального мешка.
Разговор прервала открывшаяся дверь в дом.
— Утра доброго, монсеньор, госпожа, — вышедшая на крыльцо Ровена лучилась радушием. — Пожалуйте трапезничать, у меня всё на столе.
Провожали обоз тоже всем хутором. Желали гладкой дороги; женщины всё норовили вручить солдатам и слугам одуряюще вкусно пахнувшие на морозе свежие пирожки. К светлейшему князю, само собой, не подступались, зато госпоже княгине ещё перед выездом одарили сундучком, в котором, запечатанные воском и переложенные сеном, стояли горшочки с орехами в меду. А краснеющая Гвен попыталась отдать шевалье Моро свёрток с яблочным пирогом и страшно расстроилась, получив мягкий отказ. Кристин видела эту короткую сценку и невольно задумалась: неужели у телохранителя всё-таки есть возлюбленная? Мысль оказалась прилипчивой, и когда путешественники отъехали на порядочное расстояние от хуторских ворот, снедаемая недостойным любопытством девушка осмелилась повторить её вслух.
— Шевалье, простите, если это покажется вам нескромным, но... Скажите, у вас есть дама сердца?
Они втроём привычно возглавляли обоз: Геллерт — впереди, его телохранитель и специально отставшая Кристин — чуть позади.
— Вы спрашиваете из-за той девушки? — вопросом на вопрос ответил шевалье. — Дочки хозяина?
— Да, — призналась Кристин и, чувствуя необходимость объяснения, продолжила: — Она спрашивала меня о вас.
— Вот даже как, — лицо собеседника осталось серьёзным, однако в глазах зажглись весёлые огоньки. — Что ж, если кто-то ещё осмелится приставать к вам с подобными глупостями, отвечайте: да, есть. Страшно ревнивая и умеющая насылать на соперниц жуткие проклятия.
У очевидно слушавшего этот разговор Геллерта вырвался странный кашляющий звук, а Кристин, не до конца веря золотисто-лукавому взгляду, уточнила:
— Что, правда?
— О том, что есть, правда, — теперь шевалье не шутил. — А о проклятиях… Пожалуй, нет, только вы всё равно о них говорите.
— Хорошо, — пообещала девушка, про себя ещё раз посочувствовав Гвен. Хотя до Бельтайна ещё далеко, и внезапно вспыхнувшая симпатия с лёгкостью может погаснуть, не выдержав испытания временем.
И это, по мнению Кристин, стало бы лучшим её исходом.