-34 (Кристин)- (2/2)

— Похоже, Амальрик решил отомстить мне за длительное отсутствие, — как-то прокомментировал Геллерт, провожая взглядом взмывшую в небо птицу.

— Или вы отвыкли от работы, монсеньор. — В присутствии Кристин шевалье никогда не сбивался на «ты», однако некоторые вольности в общении всё-таки себе позволял.

— Не думаю, — прохладно ответил Геллерт и перевёл разговор. — Распорядитесь, чтобы разведчики отправлялись на поиски места для стоянки. Пусть в первую очередь проверят берега Серебристого озера, а если там не найдётся ничего подходящего, направляются вдоль ручья.

— Слушаюсь, монсеньор.

Шевалье повернул было назад, но сверху послышалось предупреждающее «Кр-р-ра!», и он мгновенно оказался перед Геллертом и Кристин, закрывая их собой и лошадью. Одновременно с этим раздались звяканье мечей и звук натягиваемых арбалетных тетив — пускай в родных краях солдаты вели себя менее настороженно, чем на равнине, о возможных опасностях они не забывали.

— Спокойно! — Геллерт повелительно вскинул руку. — Впереди всего двое, и у них нет враждебных намерений.

Клинки с шорохом вернулись в ножны, однако шевалье всё ещё заставлял лошадь гарцевать по дороге боком. И лишь когда из-за ближнего холма показалась две фигуры — одна повыше и пошире, другая пониже и поуже — верхом на низкорослых лошадках, он занял прежнее место справа от Геллерта. А тот смело пустил коня вперёд, вынуждая Кристин и телохранителя следовать за собой, и вскоре они встретились с незнакомцами.

— Вечер добрый, монсеньор, госпожа! — широкоплечий бородатый дядька почтительно снял меховую шапку и прижал её к груди. Его спутник — паренёк лет шестнадцати, у которого на подбородке только начал пробиваться тёмный пушок, — повторил этот жест. Одеты оба незнакомца были непритязательно — овчинный тулуп, стёганые штаны, сапоги из грубой кожи — и выглядели неопасными. — Я, значится, Карадек, хозяин хутора Трёх Дубов. А это, — он указал на парнишку, — мой старший, Алан. Очень рады вашим светлостям.

— И тебе добрый вечер, — отозвался Геллерт. — У тебя какая-то просьба ко мне?

— Ага, монсеньор, — Карадек сильнее стиснул шапку. — Я, ежели позволите, хочу вас к себе пригласить. Переночевать, значится. Хутор тута рядышком, так зачем её светлости в поле мёрзнуть? Да ещё мороз нынче крепкий будет, по всем приметам. А у нас места трём таким обозам, как ваш, хватит.

— Да, я помню отчёты кастеляна де Шеро. — Геллерт оценивающе посмотрел в ясное, закатно розовеющее небо, затем смерил таким же взглядом крестьянина и вынес вердикт: — Хорошо, я принимаю приглашение.

Бородатое лицо Карадека расплылось в широкой улыбке

— Благодарствую, монсеньор! Я тогда, коли разрешите, поскачу своих предупрежу, чтоб готовились, а Алан вашим провожатым будет. Тута недалеко: на перекрёстке налево, а там всего пол-льё останется.

— Я знаю, — кивнул Геллерт. — Можете ехать вдвоём, мы не заблудимся.

Карадек растерянно почесал в затылке, но спорить с князем не посмел.

— Воля ваша, монсеньор. Ежели чего, птичку посылайте — я вам навстречу выеду.

И крестьяне, развернув лошадок, так бодро поскакали в ту сторону, откуда приехали, что из-под копыт взметнулась снежная пыль.

— Они не врут? — весь разговор державший руку на эфесе меча шевалье вопросительно взглянул на Геллерта.

— Нет, — проронил тот. — Но на всякий случай...

Он поднял руку, и на неё опустился железный ворон.

— Лети за ними, — распорядился Геллерт. — Проследи, что не затевается дурного.

Птица молча поднялась в воздух и полетела догонять Карадека с сыном. Одновременно с этим сзади послышалось:

— Монсеньор! — и, развернувшись, Кристин увидела подъезжавшего к ним капитана охраны.

— Ночуем на хуторе Трёх Дубов, — не дожидаясь вопросов, сообщил ему Геллерт. — Скажите всем, чтобы оставались начеку, и поторопите повозку. Нас ждут тепло и кров — есть смысл поспешить.