7. На Хогвартс (на Хогвартс-Экспресс) (2/2)

— О! — воскликнул Гарри, осознавший, что купить чего-нибудь попить он как раз забыл.

Они сгребли поредевшие сладости в сторону и расставили кружки.

— Что где? — спросил Гарри, с благоговением держа лёгкую бутылку в руках.

— Чай, молоко — два слева, компот — крайний справа. Сливочного нет, уж извините. Мне компот, пожалуйста. Он нынче удался, ягоды я собирала.

Гарри налил компот себе, девочке и вопросительно посмотрел на Рона. Тот с любопытством глазел на кружки и, заметив вопрошающий взгляд, сказал:

— Мне то же.

— Они не зачарованные, не кусаются. — поспешил поделиться Гарри.

Рон воспринял это совершенно спокойно, заметив:

— Да, беда с этой кусачей посудой. А уж как попадет к магглам… Знаете, бывает такое — достанется сервиз в наследство маггловским родственникам, папа часто расследует такие случаи.

— А кем работает твой папа? — спросила Элайн.

— Инспектором в Департаменте по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов. Они также следят за тем, чтобы наши вещи не попадали в их мир. Кусачая посуда, исчезающие ключи, ковры-самолеты и прочие вещи.

Элайн выразительно выпучила глаза и беззвучно сказала одними губами: «Без лишних слов!» Гарри согласно прикрыл глаза. Но в душе он почувствовал себя увереннее, он мог свободно поддерживать разговор с настоящими волшебниками, поднимать общие темы, в общем, постепенно становился своим. Он решил закрепить свой успех:

— Мне кажется, Министерство напрасно запретило ковры-самолеты. Метлы — это конечно хорошо, но разве они подходят для всех?

— Папа тоже так говорит. Он говорит, что в законах стало слишком много бюрократии и мало толка. Запрет ради запрета, — согласно закивал Рон и потянулся за пакетом Берти Боттс, — к счастью, в законах есть лазейка — если вы зачаровываете маггловские или эквивалентные им вещи с целью изучения, а не использования или распространения, это нарушением не является. Разумеется, вещь не должна оказаться на рынке или у магглов. Отец обожает магглов.

Элайн отклонилась назад, чтобы Рон не видел, и радостно закивала Гарри, выставив вверх большой палец. «Так держать!» — прочитал он по её губам.

Она потянулась к своему сундуку и выложила на стол металлические ложки:

— Мы тоже ничего не имеем против магглов. Правда, Гарри? Пирог?

Гарри кивнул, взял ложку и совместно с Элайн принялся ковырять пирог.

— Вот можешь попробовать Берти Боббс, — сказал Рон, потряся пакетиком, — они с любыми вкусами. Реально с любыми, Джорджу однажды попалась со вкусом соплей. Конечно, это лучше делать после еды. Извините.

— Ничего, — ответил Гарри, — такой мелочью мне аппетит не испортить.

Он мужественно взял одну конфетку серого цвета и сунул в рот. Она оказалась с перцем. Элайн тоже решилась попробовать и, разжевав одну, удивленно проговорила: «В самом деле, с любым!», Но что за вкус ей попался, не сказала, переведя разговор на принцип действия драже, действительно ли они содержат субстанцию нужного вкуса или просто имитируют его: «Неужели они пихают туда сопли?»

Дверь в купе открылась, и в проёме показалось лицо пухлого круглолицего мальчика.

— Вы не видели мою жабу? — спросил он робко.

Все трое отрицательно помотали головами, и мальчик закрыл дверь.

— Жаба? — спросил Гарри, — зачем ему жаба?

— У меня есть крыса, — заявил Рон, — близнецы научили меня, как ее заколдовать. Хотите посмотреть?

Он вытащил на стол большую спящую крысу. Жаба с мальчиком тут же были забыты, и все трое сгрудились вокруг крысы. Гарри не терпелось посмотреть как колдуют дети из настоящих волшебных семей. Рон достал палочку, с наполовину слезшим лаком, на кончике виднелось что-то белое.

— Волосы единорога чуть торчат, — виновато сказал Рон, — но она еще ничего…

Дверь снова распахнулась. На этот раз пухлый мальчик служил фоном девочке в новой хогвартской мантии, с густыми каштановыми волосами и довольно большими передними зубами, делавшими ее слегка похожей на ученого бобра.

— Вы не видели жабу? Невилл потерял жабу, — заявила она командным тоном

Все опять помотали головами и вернулись к прерванному занятию.

— Вы колдуете? Я конечно тоже попробовала некоторые заклинания из учебников, и у меня получилось. Я разумеется начала заучивать их наизусть. Я посмотрю. Невилл, заходи!

И она уселась рядом с Гарри. Невилл вошел, но остался стоять словно суслик, робко переводя взгляд с одного лица на другое.

— Садись, мальчик, — сказала Элайн мягким голосом («и это чертовски идет ее новому милому личику» — подумал Гарри), — в ногах правды нет, как нет ее и выше.

Невил покраснел и осторожно присел на краешек сиденья. Рон явно не ожидал такой аудитории, но всё же прокашлялся и поднял палочку.

— маргаритки, масло, солнце

толстый жирный крыс стань желтым!

Палочка ответила желтой вспышкой, но это было единственным желтым, что удалось добыть — сама крыса осталась своего обычного крысиного цвета.

— Вы уверены, что заклинание — правильное. Оно выглядит каким-то странным. У меня все работали. Вот!

Она внезапно выхватила палочку и направила ее в испачканное шоколадом лицо Рона. Рон и Невил побледнели, Элайн дернулась.

— Тергео!

Шоколад с лица Рона исчез, да и сам он стал как будто почище, хотя в этом могла быть виновата внезапно появившаяся бледность его лица. Невил выдохнул и заерзал. Элайн вздохнула и спросила странно спокойным голосом:

— Можно, я кое о чем тебе расскажу? Как тебя зовут, кстати?

— Гермиона Грейнджер, — ответила девочка, — да, конечно.

— Я тоже немного пробовала колдовать, и у меня тоже кое-что вышло. Вот, смотри.

Она достала палочку, навела ее на руку так впечатлившей всех своим напором и дерзостью Гермионы, и напряженно сказала:

— Акулео!

Гермиона вскрикнула и, выронив палочку, схватилась за руку. Лицо ее сморщилось от боли, на глазах выступили слезы.

— Видишь ли, Гермиона, ты магглорожденная, я полагаю? Видишь ли, Гермиона. У волшебников не принято без предупреждения тыкать палочкой незнакомым людям в лицо. Это допустимо в дружеской среде, но среди малознакомых людей тебя могут неправильно понять.

— Но я не хотела ничего плохого! — со злобой выкрикнула Гермиона дрожащим от слез голосом, — я…

Элайн подняла палочку, и девочка мгновенно замолчала.

— Понимаешь ли, многие века палочка была оружием, и носить ее было привелегией, которую еще надо было заслужить или получить по праву рождения. Если бы к тебе домой пришёл человек с пистолетом и стал поправлять тебе челку, тыкая им в лицо, тебя бы устроило, что он не хотел ничего плохого, даже если это действительно так?

— Но… Я прочитала все учебники и всю дополнительную литературу, и нигде не было сказано ничего подобного!

— Знаешь, — сказала Элайн, — я читаю иногда маггловскую литературу и нигде не встречала, чтобы кто-то написал, что из биде… Это такие огромные фарфоровые вазы на полу, в которые магглы садятся голой жопой, — пояснила она Рону и Невиллу, взирающим на нее с ошарашенным видом, — …что из биде нельзя пить<span class="footnote" id="fn_30686085_1"></span>.

— Потому что какой идиот будет из него пить?! — потерянно спросила Гермиона. Слезы редкими каплями всё ещё катились у нее по лицу.

— Ты, я смотрю, много читаешь. Наверное умная девочка. Подумай над тем, что ты сейчас сказала. И над тем, что сказала я. Твое заклинание могло быть небезобидным. Как и моё. А пока думаешь — не делай так больше. Хорошо?

Гермиона робко кивнула и осторожно подобрала свою палочку.

Дверь снова распахнулась. В проеме стояли трое, причем одного из них Гарри знал — это был тот самый бледный остролицый мальчик со светлыми волосами в роскошной мантии, которого они повстречали с Хагридом на Косой аллее. За спиной у него маячили два увальня с фигурами горилл.

— Говорят, в этом купе едет Гарри Поттер. — сказал он вальяжно.

— Кто говорит?

Бледный мальчик посмотрел на него оценивающе.

— Я — Малфой. Драко Малфой. Это — Крэбб, а это — Гойл.

Он мотнул головой в сторону одного и другого увальней.

Рон хмыкнул.

— Тебе что-то показалось смешным? — прошипел бледный мальчик, — мое имя? Я даже не буду спрашивать твое. Рыжий в обносках — ты, должно быть, Уизли. Семья, где детей намного больше, чем вы можете себе позволить.

Рон покраснел и сжал палочку.

— Ты, кажется, не понимаешь, — сказал мальчик пафосно, снова обращаясь к Гарри, — что все волшебники разные, и самое главное — правильно выбрать, за кем следовать. Твои родители этого не поняли и поплатились за это. Я помогу тебе сделать правильный выбор.

Гарри внутренне вспыхнул от ярости, гадостей о своих родителях он успел наслушаться от Дурслей, и потом все это оказалось ложью.

— Я сам прекрасно в этом разберусь, — сказал он раздраженно.

— О, я вижу, как ты разбираешься, — протянул он, с показным презрением разглядывая сидящую вокруг Гарри компанию.

— Если тебе не нравится, можешь закрыть дверь с той стороны! — заявил Рон.

Юный Малфой усмехнулся.

— Да нет, мне тут очень нравится. Видишь ли, у парней кончились сладости, а у вас они есть. Мы возьмём немного, например всё.

Он с видом криминального босса властно дернул головой, и один из его крупных приятелей шагнул к столу.

— Вообще-то тут есть и моя еда, — сказала Элайн приторно вежливым тоном и удивленно-просяще вскинула свои кукольные бровки. Увалень осклабился.

— Попроси ещё, и я может оставлю тебе парочку конфет.

И он протянул свою руку к столу. Элайн выхватила из-под стола руку с чем-то блестящим и коротко без замаха ударила в стол. Лезвие длинного ножа с хрустом вошло в столешницу между пальцев «малфоевского» секьюрити. Тот проворно одернул руку и отпрыгнул назад, выхватывая палочку. Рон, не задумываясь, поднял свою и нацелил в троицу у двери. Гарри выхватил свою и проделал то же самое, в уме пытаясь сообразить, что же с ней делать — кроме жалящего он ничего и не знал. А что, если у чистокровных в арсенале есть что-то более забористое? Малфой и второй, то ли Крэбб, то ли Гойл, тоже стояли, нацелив палочки внутрь купе. Элайн без видимых усилий и с еще большим хрустом выворотила нож из стола.

— Я же сказала, здесь есть и моя еда, — сказала она, правда уже напряженным голосом.

— Ты в курсе, кто его отец? — спросил Малфой, пытаясь сохранить твердость в голосе и глядя поверх палочки.

— Пока нет, но думаю, скоро узнаю. Отец выпотрошенного мальчика?

— Ты совсем дура? — рявкнул «невыпотрошенный»

Невилл, сидевший до этого, сжавшись в комок, напрягся, побледнел ещё больше, но решительно поднял свою палочку и присоединился к этому мексиканскому противостоянию, нацелившись в грозного крепыша. Лишь Гермиона замерла, широко открыв глаза с мокрыми слипшимися ресницами. Элайн сделала какое-то плавное движение пальцами, и нож словно сам собой перепрыгнул из нижнего положения в верхнее.

— Маленький мальчик испугался злой девочки? Ничего страшного, мальчик. Тебе в два счёта прирастят отрезанное, принесешь медиведьме в кулачке — будешь как новенький.

— Ты, я смотрю, хочешь вылететь из школы? — презрительно спросил Малфой.

— За что? — спросила Элайн удивлённо, — палочку я не доставала, вот ты с друзьями достал, а это запрещено правилами. А тот ущерб, что я могу нанести, в случае, если он легко лечится, не будет считаться угрозой для жизни. Чик! — лезвие провернулось вниз, сразу несколько пар глаз смотрели только на него, — И вы поможете своему другу вправить кишки, печенку и всякий ливер обратно в живот, он подержит их руками, чтобы они не вывалились обратно, до Хогвартса

Возможно, — лезвие вверх, — вас будет двое. Но я уверена…

Она медленно начала двигаться ко входу.

— Я понял, — сказал Малфой напряженно, — вы — психи. Просто чокнутые психи. И предатели крови. О вас никто даже мараться не захочет. Пошли, парни.

Все трое, пятясь спиной вперед, по очереди покинули купе и скрылись. Элайн спрятала нож в карман и села обратно. Невилл вскочил, захлопнул дверь и плюхнулся на место, руки его дрожали. Все опустили палочки.

— Тебя кажется зовут Невилл? — спросила Элайн.

Невил кивнул.

— Лонгботтом. Невилл Лонгботтом, — произнес он тихо.

— Ты, я смотрю, хороший человек, Невилл. Угощайся, — она указала на поле битвы Рона с шоколадными лягушками, — а потом мы пойдем и найдем твою жабу. Знаешь, в своей жизни я нашла наверное десять тысяч жаб.

Рон, кажется, к подобным встряскам был привычен, потому что пришел в себя моментально, и с совершенно невозмутимым видом снова принялся за сладости.

— Зачем ты носишь с собой нож? — спросил он.

— Ну мало ли, что за люди встретятся в дороге. Я же никого не знаю. Вдруг ты например на меня кинешься. Ты тоже можешь носить.

— Зачем мне нож, если у меня есть палочка? — спросил Рон.

— Ты не похож на человека, владеющего невербальными чарами. Да вряд ли тут вообще такие есть. Это для взрослых.

— А зачем мне невербальные. И вербальными можно так приложить, что мало не покажется!

— Опасно надеяться на вербальные чары, если ты находишься на расстоянии взмаха от противника с ножом, да еще в таком месте, где некуда бежать, — сказала Элайн поучающим тоном, — ты можешь получить улыбку Глазго<span class="footnote" id="fn_30686085_2"></span> или колумбийский галстук<span class="footnote" id="fn_30686085_3"></span> пока начнешь произносить «а».

— А если я произнесу другое проклятье? Не на «а»? — спросил Гарри, который как раз хотел произнести именно такое проклятье.

— Разрез на лице получится неровный, — пояснила Элайн.

— Знаешь, — сказал Рон, — возможно тот хмырь был в чем-то прав. Ты, кажется, психическая.

— А где можно достать такой нож? — спросил Гарри, — редкая вещь?

— Вообще нет. Я знаю места, где таких полно. — беззаботно сказала Элайн.

— Возможно, вы оба психи, — подытожил Рон.

Жаба нашлась в первом же туалете, когда Невилл, Элайн и Гарри выдвинулись на поиски, оставив Рона и Гермиону «держать землю». Теперь они возвращались в свое купе, Невилл шел впереди, держа в руках свое живое имущество.

— А этот Рон, кажется, хороший парень, не трус. И отец у него крутой. И братьев полно. — шепотом сказал Гарри.

— Мне он тоже понравился, — так же шепотом сказала Элайн, хотя мне кажется, что Кар Дайк<span class="footnote" id="fn_30686085_4"></span> он не подожжет<span class="footnote" id="fn_30686085_5"></span>.