Трудовые будни. Часть первая (2/2)

– Если у тебя слабое сердце, нам лучше больше не трахаться, – возразила Нерия, – а то и правда помрёшь.

– Если и есть смерть, которую любой мужчина готов принять, как желанную гостью, то только смерть в твоих объятиях, моя королева, – заверил Зевран, склоняясь над ней.

– Надо было обнять Жерара.

Ответной шутки не последовало, вместо этого Зевран одарил Нерию поцелуем, зарываясь одной рукой в волосы, а другой потянув заправленную в штаны рубаху, обнажая живот. Ладонь поползла вверх, сжавшись на груди.

– Стой, – Нерия оттолкнула руку и вылезла из-под Зеврана, который послушно убрал руки, откинулся на изголовье кровати и плеснул себе в бокал ещё вина.

– Ты, как будто, хочешь мне что-то сказать, mi amor, – предположил он, глядя, как Нерия садится рядом, избегая его взгляда.

– Да, – ответила она, повернув к нему голову, спустя несколько мгновений раздумий и сомнений, – что случилось с той женщиной?

– Какой женщиной?

– С той, о которой говорил Рафаэль. Из-за которой ты порвал с Воронами.

– Я убил её, – будничным тоном ответил Зевран. Безмятежное выражение его лица не изменилось ни на секунду, а у Нерии от таких новостей дёрнулся уголок рта, хоть она и пыталась сохранить самообладание.

– Почему?

– Вороны приказали мне.

– И что, нужно делать всё, что приказывают Вороны?

– Да, если ты один из них.

– Это бессмыслица, – очень спокойным тоном, хотя ей хотелось разораться, разбить бутылку, расплескать вино и разбросать осколки по все комнате, уточнила Нерия, – ты сначала выполнил приказ, и только потом ушёл от них. Убил женщину, которую любил, хотя мог уйти сразу и не делать этого. Зачем?

Зевран медленно повернулся, возвращая бокал на прикроватный столик, задержался, водя пальцем по хрустальной ножке, так же медленно повернулся обратно к Нерии и положил ладонь ей на щёку.

– Я представляю, какую историю ты ожидала от меня услышать. Историю большой любви и невосполнимой утраты. Историю, в которой я предстану печальным рыцарем, что не уберёг свою прекрасную даму от беды. Но это история про наёмного убийцу, который сделал свою работу, а когда узнал, что наниматель его обманул, разочаровался в нём. Я порвал с Воронами не потому что они приказали мне убить женщину, которую я любил, а потому что они солгали о причинах, по которым я вынужден был это сделать.

– Ты лжёшь, – уверенно ответила Нерия, – будь это правдой, ты бы просто ушёл, но ты начал им мстить.

– Это не месть. Я устраняю угрозу. Я слишком ценен, Вороны никогда не выпустят из своих когтей то, на что потратили столько времени и денег. Пока они существуют, я нигде не в безопасности.

– Лучше бы ты солгал, что это история большой любви и невосполнимой утраты, – Нерия убрала его ладонь от своего лица.

– Я не хочу тебе лгать, любовь моя. Ты удивительная женщина, которая заслуживает знать правду, чтобы не думать обо мне лучше, чем я есть на самом деле.

– Да я уже давно не обольщаюсь насчёт Воронов. Джонни режет эльфиек как ветчину на бутерброд. Ты тоже под личиной обаятельного мерзавца прячешь форменного психопата.

– А ты убила Жерара. И того сластолюбца из Тевинтера. И убийство второго, как я помню, доставило тебе немало удовольствия.

– Он был работорговцем!

– Он был человеком, – возразил Зевран, – вдруг у него тоже есть своя Элоиз, которая ночами плачет в подушку, хранящую запах его волос?

– Слёзы Элоиз из Тевинтера – малая плата за жизни эльфов, угнанных в рабство.

– Вот в чём разница между тобой и наёмным убийцей, любовь моя. Перед наёмным убийцей все равны, он не судит и не ищет оправдания смертям, которые несёт. Я всего лишь разящий кинжал, а ты даже не рука, которая его держит. Ты судья, выносящий приговор, и ты же палач, приводящий его в исполнение.

Нерия хотела возразить, что может она и палач, но приговор выносит Джонни, она лишь делает, что он ей говорит. Но она ведь могла отпустить Жерара. Джонни на казнь не остался, она могла сказать орлейцу проваливать, сменить имя и место жительства, исчезнуть, раствориться на просторах Тедаса и больше никогда не пытаться никого кинуть на деньги. Она этого не сделала. Она уговорила себя, что оказывает миру услугу, очистив его от очередного куска дерьма, как она уже не раз делала. На этом слушании она была и судьёй, и обвинителем, и палачом, а защитника подсудимому не предоставила.

– Хватит болтать, – Нерия залезла на Зеврана сверху и принялась расшнуровывать ворот его рубахи.

– Ты сама хотела поговорить.

– Перехотела.

– Прости, если я задел тебя. На самом деле, это был комплимент тому, насколько ты ты свободна в своих суждениях и своём выборе.

– Я не свободна, – возразила Нерия, стащив с него рубаху через голову. Светло-русые волосы растрепались и упали на лицо, и она отвела прядь в сторону, как всегда подивившись, какая он гладкая и мягкая, – почему-то все вокруг думают, что если я маг, то я вытянула счастливый билет, и могу делать, что хочу, но это не так. Моя жизнь состоит из ограничений и рамок, которые я устанавливаю себе сама, потому что если я позволю себе ни в чём себя не ограничивать, случится беда. Ты ведь был в Кинлохе и видел, что там творилось, как ты можешь считать, что я свободна?

– А теперь мы здесь. Кто-то стал рабом демонов в Кинлохе, кто-то обратился в пепел в пламени Архидемона или погребального костра, а ты здесь, жива и здорова. И это результат только твоих решений, которые ты приняла сама, а не по чужому приказу. Это ли не настоящая свобода?

– Могу ли я воспользоваться свободой и потрахаться вместо того, чтобы продолжать этот спор, в котором мне не победить?

– Как пожелаешь, моя королева.

Нерия не могла сказать, отчего она проснулась – от того, что Зевран гладил её по спине, шепча что-то ласковое на антиванском, который она спросонья вспоминала с трудом, или от колоколов на торговой площади, которые пробили три часа пополудни, но с кровати подскочить ей заставило именно второе.

– Твою мать, твою мать, твою мать… – бормотала она, собирая разбросанную по комнате одежду и проклиная Джонни, который отправил её к Жерару чуть свет, вино, которое она выпила в “Розе ветров”, вино, которое она выпила здесь, в “Звезде Антивы”, и Зеврана, который не стал будить её, когда она задремала у него на плече.

– Куда ты так торопишься, любовь моя?

– На танцы, – бросила Нерия, затягивая ремень на штанах.

– Танцы?

– В четыре у меня занятия танцами с Катриной. Если я опоздаю, мне конец.

– До четырёх ещё целый час, ты успеешь.

– Мне надо добраться, – начала перечислять Нерия, путаясь в пуговицах рубашки, – привести себя в порядок, переодеться, причесаться. В таком виде перед ней являться нельзя, она нажалуется Джонни, а у меня ещё с прошлого раза не все ссадины на спине зажили.

– Скажи лишь слово, и я навсегда тебя от него избавлю, – неизвестно в какой по счёту раз предложил Зевран, тоже одевшись, и следуя за Нерией на первый этаж таверны. Она как всегда ничего не ответила и устремилась к выходу, но её остановила цепкая рука, впившаяся в запястье.

– Даже не поздороваешься, Сурана? – спросил Рафаэль, торчащий у барной стойки в удивительно раннее для него время.

– Я тороплюсь, – начала выкручиваться из его пальцев Нерия, – пусти.

– Всё трахаешься с этим воронёнком? – Рафаэль кивнул на Зеврана.

– А ты надеялся застать её здесь одну? – спросил тот и явно ввёл Рафаэля этой догадкой в замешательство. Зевран высвободил ладонь Нерии из захвата и поцеловал её пальцы, – через неделю. В том же месте, в тот же час.

Он выскользнул из таверны, Нерия тоже вышла на улицу, Рафаэль попёрся за ней, не отставая ни на шаг.

– Сурана, тебе не надоело от меня бегать?

– Я не бегаю, я иду заниматься танцами. Если ты знаешь способ в кратчайшие сроки обучить меня вальсу, пойдём со мной. Если нет – отвали.

– На что ты опять дуешься?

– Я дуюсь на человека, который заявил, что он мой парень, а спустя несколько часов уже клеился к едва знакомой магичке, ничуть не стесняясь моего присутствия.

– Та рыжуля ушла с твоим воронёнком, но на него ты не дуешься.

– Он никогда не врал, что любит меня, чтобы затащить меня в постель.

– Если бы ты запрыгнула в мою постель так же быстро, как в его, мне бы не пришлось врать.

Нерия задохнулась от возмущения, но продолжила свой путь, не сбавляя шаг. Прикончить Рафаэля она всегда успеет, а на занятия можно и не успеть, если реагировать на каждое оскорбление обиженного любовника.

– Если бы я знал тогда, что ты просто себе цену набиваешь, – не унялся Рафаэль, – не стал бы с тобой церемониться. Позвал бы пару храмовников, чтобы они тебя подержали…

Нерия определённо переоценила своё терпение и недооценила, насколько мерзким ублюдком может быть Рафаэль, когда задето его самолюбие. Последняя фраза её взбесила и, судя по ухмылке на лице Рафаэля, к которому она повернулась, именно этого он и добивался.

– Продолжай, Раф.

– Ты и так знаешь, о чём я.

– Я хочу услышать. Храмовники бы меня подержали, а ты… Давай, закончи мысль.

– Сурана, не нагнетай, – Рафаэль стушевался и отступил, – я это сгоряча ляпнул. Я не виноват, что ты не хочешь со мной нормально разговаривать.

– Я не представляю, как нормально разговаривать с тем, кто не отвечает за собственные слова, – Нерия пожала плечами и опять прибавила шаг, торопясь на экзекуцию к Катрине. Злость ушла, сменившись брезгливым безразличием.

– Да ладно тебе, Сурана, – произнёс вслед Рафаэль, решив больше за ней не гнаться. – Я же несерьёзно.

Нерия вышла за городские ворота на широкий тракт, с облегчением выдохнула и решила, что серьёзно он или нет, но на случай если Рафаэлю всё же хватит смелости осуществить свои грязные фантазии про храмовников, стоит при следующей встрече с Зевраном попросить научить её обращаться с кинжалом.