Как вам, коммандер? (2/2)

Он подскочил к жене, вырвал ложку у неё из рук и зачерпнул из её тарелки. От её порции у него вообще глаза на лоб полезли, и он заметался по кухне, пытаясь сквозь затмившие взор слёзы разглядеть ковш с водой.

– Ты не могла сказать, что он острый?! – набросился он на жену, когда его рот и гортань перестали напоминать жерло вулкана.

– Могла.

– А почему не сказала?!

– Не захотела.

Каллену всё сразу стало ясно. Нерия прекрасно знала, что он не переносит острую еду, и специально подсунула её ему. И причина тому могла быть только одна.

– Ты обиделась.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Да.

– Нет. Я приготовила ужин. То, что он тебе не нравится – не моя вина. И не такой уж он острый.

– Хорошо, – согласился Каллен, подходя к ней.

– Что хорошо?

– Хорошо, он не острый.

– Я так и сказала, – пробормотала Нерия, занервничав при его приближении.

Он легко оторвал её от стула и под протестующий возглас усадил на стол, сдвинув тарелку. Нерия попыталась отодвинуться в сторону, но он резко дёрнул её на себя, задирая подол платья.

– Храмовник, ты чего?

– Ничего. Соскучился по любимой жене.

Любимая жена, закусив губу, проследила за тем, как он стягивает с неё бельё и опускается на колени между её ног. Он провёл пальцами по увлажнившимся складкам, почти готовый всё простить и забыть, но желание доказать свою правоту было слишком сильным, и он припал ртом к её промежности. Почти.

– Подожди! – завопила Нерия, и Каллен остановился за мгновение до того, как коснуться губами её самых чувствительных мест. – Не надо!

– Почему?

– Я не хочу.

– Ладно, – он начал вставать, – пойду цветы полью тогда.

– Стой! – она вцепилась ему в плечи. – Не уходи!

– Так ты всё-таки хочешь? – ухмыльнулся Каллен, начиная получать удовольствие от этого издевательства, и опять полез ртом ей под юбку.

– Я хочу не так! – Нерия схватила его за волосы, пытаясь оттащить от себя. – Давай как-нибудь по-другому!

– Ты же любишь так, – заспорил Каллен, – я хочу сделать тебе приятно.

– Сделай мне приятно иначе.

– Но я хочу так.

– А я не хочу.

– Потому что суп был острый? – спросил Каллен, подняв на неё взгляд и глядя, как у неё раздуваются ноздри от гнева. – Признай это, или будешь искать, чем остудиться.

– Ладно! – Нерия оттолкнула его и сдвинула ноги. – Суп был острый. И я обиделась, когда ты вместо того, чтобы прийти ко мне в постель, два часа между грядок шатался. Вот так ты устал?

– Я что, не могу у себя дома между грядок пошататься? – начал защищаться Каллен, на ходу выдумывая неубедительную ложь. – Я отдыхал. Дышал воздухом.

– А мне показалось, что ты дожидался, пока я усну. Каллен, я бы не стала к тебе лезть, просто хотела, чтобы ты был рядом, я тебя весь день не видела. Устал – значит, устал. Я всё понимаю.

– Тогда пойми, что твоя обида необоснованна, пожалуйста.

– Может быть, – Нерия скрестила руки на груди, – но за суп я извиняться не буду. Мой был острее, я тебя пожалела.

– Спасибо тебе за доброту, – съязвил Каллен, – хочешь, поблагодарю тебя за то, что ты мне в тарелку крысиный яд не положила?

– Ты такая истеричка, – огрызнулась Нерия, – жгучий перец и крысиный яд – это вообще одно и то же, никакой разницы.

– Это я тут истеричка, да? А не женщина, которая мелко пакостит, потому что я по её свистку член из штанов не достал.

– Ты это так видишь?! – от этого вопля Каллен вздрогнул и заметался взглядом по кухне, ища пятый угол, куда можно спрятаться, если из разозлившейся жены вылетит какое-нибудь заклинание. – Кто-нибудь, позовите стражу, у нас тут жертва домашнего насилия! Храмовник, оставь свой член себе, можешь хоть вообще больше никогда не трахаться, будем жить, как брат с сестрой, только за дуру меня не держи! “Я устал, пойду поброжу по саду, пока не спадёт стояк, а то боюсь перетрудиться, если жена мне подрочит”.

– Да нет же, – вяло возразил Каллен, понимая, что в общих чертах так оно всё и было, – Нерия, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.

– Зубы мне не заговаривай.

Каллен встал с пола, на котором сидел на протяжении спора, и приблизился к жене. Насколько он её знал, а знал он её очень хорошо, самая опасная и самая короткая фаза конфликта закончилась, и теперь можно переходить к дипломатическим переговорам и заключению мирного соглашения.

– Я не хотел тебя расстраивать, – он убрал ей за ухо смоляную прядку, упавшую на глаза, и погладил Нерию по щеке, – в следующий раз крикни в окно, что ты меня уже заждалась. Я думал, ты уснёшь, как только головой подушки коснёшься.

– Я бы ни за что не положила тебе в суп крысиный яд, – пробормотала она, трогая верхнюю пуговицу на его рубашке, – от него умирают мучительно. Я люблю тебя, я бы убила тебя быстро.

Каллен усмехнулся и склонился к её лицу, проведя подушечкой большого пальца по выступающей скуле. Нерия больше не выглядела сердитой, и её грудь вздымалась под тонкой тканью платья от дыхания, которое теперь было учащённым не от гнева. Палец спустился ниже, скользя по приоткрытым губам.

– Поцелуешь меня?

Он только этого вопроса и ждал, чтобы прижаться наконец-то к Нерии, вдавливаясь между её бёдер, и коснуться губами сначала лишь уголка рта, а потом и впиться в него поцелуем, заключив лицо Нерии в ладони, чтобы у неё не было ни единой возможности уклониться, если она попросила о поцелуе, чтобы обнадёжить его и оттолкнуть. Хотя по обхватившим его ногам было ясно, что в этом нет необходимости, он уже полностью прощён своей вспыльчивой, но отходчивой женой.

Он переключился на шею, осыпая её поцелуями, вдыхая запах пряностей от волос, которые он собрал в руку, чтобы обнажить тонкую смуглую кожу и видеть, как под ней бьётся пульс. Нерия к нему руками не прикасалась, будто не хотела спугнуть напором и допустить повторение его вчерашнего дезертирства. Сам Каллен после того, как променял жену на вынужденное ночное любование садом, сегодня хотел её ещё сильнее, чем вчера, за два дня сразу.

Нерия не стала возражать, когда он приспустил верх её платья и сжал в ладонях грудь, осторожно ущипнув твёрдый сосок. Когда он обхватил второй губами, прикусывая и лаская языком, она запрокинула голову и подалась к нему бёдрами, вжимаясь в его эрекцию, намекая, что ему давно пора снять штаны, но сама активных действий не предприняла, отдав всю инициативу Каллену.

Он протолкнул ладонь между ней и собой, лаская Нерию пальцами, проникая в неё, в жаркую, влажную, готовую принять его. Прихватил зубами другой сосок, вырывая из Нерии просящий стон, и подумал о том, что им, наверное, стоит уйти в спальню, вдруг Гвен вернётся домой в самый неловкий момент. Да ещё не одна, а с парнем, или даже с подругами… стоп, не думать о подругах Гвен!

Чулки, бюстье (если он правильно представлял себе бюстье) и жасмин замелькали в его воображении разноцветной каруселью, сбивая с толку, но не сбивая возбуждение, а подзадоривая его ещё сильней. Каллен настрого запретил себе думать о девочках-подростках, но они встали у него перед глазами символом его супружеской неверности, пусть и воображаемой.

– Каллен?..

Голос Нерии вывел его из ступора, а её участливый тон заставил отступить на шаг и упереться взглядом в столешницу, пряча его от жены.

– Что-то мне… – медленно произнёс он, – я… плохо себя чувствую. Наверное, голову напекло.

– Голову напекло?

– Да, – подтвердил он и смело посмотрел ей в глаза, – на стройке. Мы с Гленном на самом солнцепёке работали. Смотри, я даже трудовую мозоль натёр.

Нерия посмотрела на его ладонь, где между большим и указательным пальцем действительно образовалась мозоль, а потом перевела взгляд на оттопыренную ткань у него в паху и резко дёрнула Каллена на себя за ремень.

– Там у тебя тоже трудовая мозоль? – прошипела она, второй рукой схватив его за подбородок.

– Нет, я руками копал.

– Ты посмотри, какой шутник, – угрожающе произнесла Нерия и оттолкнула его, – храмовник, если это какой-то идиотский розыгрыш, то в следующий раз жгучий перец окажется у тебя в заднице.

– Ну какой розыгрыш? – запротестовал Каллен. – Говорю же, голову на стройке напекло. Лучше бы посочувствовала. Я же для тебя всё это делаю.

– Для меня? – понизила голос Нерия. – Мне казалось, ты делаешь это для нас. Наш дом, наш виноградник. Наше будущее.

– Ну разумеется.

– Что-то я уже в этом сомневаюсь, – резко ответила Нерия, – тебя послушать, так я с тебя только требую и требую. Дом мне подай, сексом со мной занимайся, виноград мне посади, суп мой ешь. Мегера, а не жена, да?

Такого наглого передёргивания Каллен снести уже не смог. Он ничего подобного не говорил, не думал и не имел в виду, и то, что он тоже повёл себя не самым лучшим образом, обвинения Нерии не оправдывало.

– Мне кажется, ты ищешь повод поругаться, – он отступил к выходу с кухни, – давай ты успокоишься, прекратишь себя накручивать, и мы поговорим попозже.

– Храмовник, если ты сейчас выйдешь за дверь, клянусь, я…

– Что?

– Узнаешь.

Каллен решил, что лучше узнает, какую месть она приготовила ему потом, чем узнает о себе много нового сейчас, и вышел за дверь, услышав, как Нерия у него за спиной грохнула кулаком по столешнице.

***</p>

– …а потом он говорит: “Мне голову напекло. Я строил для тебя дом, неблагодарная, и мне напекло голову”, прикиньте? – Нерия посмотрела на подруг, ища поддержки.

В “Гиацинте” царило обычное послеобеденное затишье, Пасиенсия вытирала пыль с многочисленных, заполненных на разном уровне бутылок в баре, Айрис скучающе рассматривала редких посетителей, а Нерия пила томатный сок и жаловалась на Каллена.

– А ты что? – спросила Пасиенсия.

– А я говорю, “если ты сейчас уйдёшь – пеняй на себя, храмовник”.

– А он что?

– Ушёл.

– А ты что?

– А я сплю теперь в гостинной. Неделю уже. Видеть его не могу. Как подумаю… – Нерия замолчала, набираясь смелости, чтобы произнести то, из-за чего ей всю неделю снились кошмары на узком диване в общей комнате, – мне кажется, у него кто-то есть.

– Ты выдумываешь, – уверенно произнесла Айрис.

– Да нет же, всё сходится, – выкатила доказательную базу Нерия, – у него ко мне какие-то претензии на пустом месте, дом он, оказывается, для меня строит, а не для нас, во время секса сбегает со стоящим членом. Боится, что после меня его на любовницу не хватит.

– Это Каллена-то не хватит? – хихикнула Пасиенсия и тут же ойкнула, потому что вышедший из кухни Гленн свирепо грохнул подносом о стойку.

– Сурана, может, поработаешь минут десять, хотя бы? Почему я всё один должен делать?

– Чем вы с Калленом занимались неделю назад на стройке? – вцепилась Нерия ему в руку.

– Огород копали, – ответил он. Подозрительно испуганно.

– Ты уверен?

– Конечно я уверен.

– И вы весь день его копали?

– Ну да. До вечера, потом по домам пошли.

– И Каллен никуда не отлучался?

– Нет.

– А о чём вы разговаривали? – не унималась Нерия.

– Не твоё дело! – выдернул он свой рукав у неё из пальцев. – Хватит меня допрашивать! Я не люблю, когда меня допрашивают! Я возле киркволльских Казематов вырос, у меня неприятие допросов на генетическом уровне! У нас были свои, мужские разговоры!

– О бабах, значит, – сделала вывод Нерия, – как её зовут?

– Кого?

– Бабу.

– Какую бабу?

– О которой вы разговаривали.

– Пасиенсия, – не выдержал Гленн, и Нерия бросила взгляд на трактирщицу, которая недоумённо пожала плечами, – её зовут Пасиенсия. Мы разговаривали о моей невесте, которая только и делает, что нахваливает посторонних мужиков прямо перед нашей свадьбой! Довольны?!

Он скрылся на кухне, оставив их втроём.

– Насколько я знаю, – произнесла Нерия спустя секунды молчания, – он сейчас должен быть в подсобке.

– Пойду узнаю, как он там, – вздохнула Пасиенсия и тоже исчезла за дверью.

– Ладно, предположим, это не любовница, – обратилась Нерия к единственной оставшейся собеседнице, – тогда что?

– Ты предлагаешь мне это выяснить?

– А ты можешь?

– Нет, – отрезала Айрис, – я не способна хоть что-то выведать у человека, который, бросив лириум, месяцами притворялся, что у него всё хорошо. Он даже в лихорадке мне говорил, что никогда себя лучше не чувствовал.

– Создатель…

– Давно это началось? – задала логичный вопрос Айрис.

– Да нет, вот, буквально неделю назад. Всё было чудесно, мы с ним сидели на крыльце в саду, ужинали, болтали…

– О чём?

– О разном. Мы с ним обо всём болтаем. Мы… – Нерия задумалась, – говорили всякие милые глупости, потом он пообещал поговорить с Гленном, потому что я ему рассказала… ну… ты видела. Потом я спросила, как прошёл его день, он ответил, что ходил с Гвен в магазин женского белья, мы посмеялись… Я поняла.

– Что ты поняла?

– Я всё поняла! Это всё магазин! Он зашёл туда, а там это всё, и он такой: “Ого, женщины в этом всём наверное такие красивые”, а я же всё эти корсеты-корсажи не ношу, потому что, зачем мне? И вот он смотрит на меня и думает: “Вот у других жёны какие молодцы, наряжаются для мужа, а я своей дом строю, а ей жалко даже чулки надеть”, и расстраивается! И не хочет меня!

– Ты думаешь, дело в чулках? – скептически уточнила Айрис.

– Очевидно же! – Нерия развязала фартук. – Мне надо свалить. Пасиенсия, можно я уйду пораньше?!

Ответа не последовало, и Нерия перемахнула через стойку.

– Молчание – знак согласия.

– Она же с Гле…

– Тсссс, – Нерия приложила палец к губам Айрис, – не говори ничего разумного, не порть настрой.

***</p>

Всю неделю Каллен хотел сдаться и извиниться. Даже несмотря на то, что тоже чувствовал обиду. Нерия ушла спать на диван, а Каллен каждую ночь лежал в кровати и думал, как она там. Ей же неудобно. Она не выспится. У неё будет болеть спина. И ещё сотня причин, почему ей просто необходимо вернуться к нему в постель. Он даже начал подумывать, не закатить ли ещё скандал и самому демонстративно уйти спать на диване, чтобы на нём не пришлось спать жене. Он был готов к любой жертве, кроме одной – первым сделать шаг к примирению. Обвинения, которые она ему бросила, были настолько несправедливыми, что Каллен то и дело задумывался, как же он выглядит в глазах своей жены, если ей в голову пришла мысль, что он считает её жадной мегерой.

Он всё ждал и ждал, когда она перестанет изображать оскорблённую невинность и нырнёт к нему под одеяло, а Нерия видимо ждала того же от него. И учитывая, насколько они оба были упрямы, Каллен боялся представить, насколько может затянуться эта холодная война. И хоть он уговаривал себя, что если кто-то всё равно должен быть первым, то почему бы и не он, какой-то гадкий голос в его голове твердил, что если Нерия не хочет первой нарушить молчание, то наверное её всё устраивает. Если бы она хотела мира – она бы пришла.

Он вернулся домой чуть затемно. Вернулся бы и раньше, когда закрылся рынок, на котором он покупал продукты, но ему не хотелось идти домой, чтобы в очередной раз увидеть на диване в гостиной брошенный плед, которым Нерия укрывалась ночью. Он разобрал свёртки с покупками, покормил кошку, которая теперь никак не могла определиться, с кем ей спать, и каждую ночь кочевала из комнаты в комнату. До конца смены в “Гиацинте” было ещё далеко, но Каллен решил скрыться в спальне пораньше, чтобы не ходить с Нерией мимо друг друга в гробовой тишине, и поднялся на второй этаж.

Нерия была не в “Гиацинте”. Она сидела на кровати, закинув ногу на ногу, и поигрывала туфлей, болтающейся на кончиках пальцев. Каблук у туфель был настолько высоким и тонким, что Каллен подобрался на случай, если Нерия решит встать и навернётся. Кроме туфель на Нерии были чулки из чёрного шёлка. Каллен шокированно проследовал взглядом от пяток до бёдер, где кружевные резинки узкими ремешками крепились к поддерживающему чулки кружевному же поясу у Нерии на талии. На этом сюрпризы не закончились. Миновав взором микроскопические трусы, Каллен увидел корсет. Или что-то вроде. На орлейские корсеты, от жёсткости которых у орлейских дам выправка была не хуже, чем у шевалье это походило мало. Больше общего было с корсажами, которые девушки в Хоннлите носили поверх платьев. Только на Нерии платья не было, и её предмет туалета был не из неотбеленного льна, а снова шёлковый и кружевной. Её грудь, приподнятая и сдавленная тугой шнуровкой спереди, просвечивала сквозь кружево.

– Это бюстье? – спросил Каллен и почесал шею.

– Да, это бюстье, – подтвердила Нерия и накрутила на палец прядку у уха, небрежно выпущенную из собранных в высокий пучок волос, – как вам, коммандер Каллен?

– Создатель, только не снова, – сипло прошептал Каллен, у которого от этого вопроса перед глазами пролетела вся жизнь и все антивские девицы на выданье.

Туфля с громким стуком упала с ноги на пол. Каллен вжался спиной в закрывшуюся за ним дверь спальни и открыл рот, подбирая объяснение для жены, которая скинула вторую туфлю и медленно приближалась к нему. Вся в чёрном. Будто знала, что сегодня вечером убьёт его, и хотела быть самой красивой вдовой.

– Повтори-ка, что ты сейчас сказал?

– Ничего, – солгал Каллен, глядя, как над ним заносится рука, в которой мерцают синеватые искры.

– Ничего?

– Ничего, – повторил он, – я молчал.

Маленький кулак врезался в дверь возле его плеча. Каллен вытаращил глаза, потому что никогда до этого не видел, чтобы Нерия махала кулаками, и с ужасом понял, что она замахивается для нового удара, что значило, что первый был не предупредительным – она просто промахнулась. Он увернулся и стремглав помчался к окну, чтобы между ним и женой оказалась спасительная кровать.

– Иди сюда, храмовник, – синее пламя вспыхнуло в руке, обещая Каллену парализованные конечности, возможно даже навсегда.

– Нерия, что мы говорили о магии в доме?

– Я всё равно тебя достану, – пламя погасло, и Нерия начала обходить кровать, – и когда это произойдёт, ты будешь молить о смерти. Ты будешь просить Создателя, чтобы он подарил тебе сладостное забвение, но он будет глух к твоим просьбам, пока я буду разделывать тебя, как фазана!

Подобравшись на расстояние прыжка, она рванулась к нему, почти схватив за рукав, но Каллен вскочил на кровать, перепрыгнув на противоположную сторону. Можно было выбежать за дверь, но эта ситуация требовала немедленного разрешения, пока его вещи не полетели с балкона под отборную антиванскую брань в исполнении его жены.

– Нерия, прошу, давай поговорим.

– Давай! Говори, кто она!

– Кто?

– Та, кто так утомила тебя своими бюстье!

– Клянусь, у меня никого нет.

– Храмовник, у тебя есть только один шанс выжить. Скажи мне, кто она, и пока я буду её убивать, возможно ты успеешь добежать до тевинтерской границы. Сменишь имя, отрастишь усы, глядишь, я тебя и не найду.

– Нерия, я тебе не изменяю.

– Судя по тому, как ты убегаешь от меня с членом наперевес, ты не изменяешь ей! Со мной!

– Ну всё, хватит! – крикнул Каллен, отчаявшись договориться по-взрослому. – Сурана, если ты не оставишь свои антиванские замашки, я начну вести себя так же!

– Да ты и так уже настоящий антиванец, храмовник! Лжец и кобель!

– Возьми свои слова назад!

– Размечтался!

– Ну ладно.

Он двинулся к Нерии, огибая кровать, и отметил, что расстановка сил изменилась. Нерия попятилась к тумбочке, косясь на входную дверь с другой стороны кровати.

– Не подходи ко мне.

– Ты же хотела меня достать.

– Перехотела.

Она запрыгнула на кровать и побежала к выходу, но Каллен в два счёта догнал её у двери, схватил за талию, оторвал от пола и потащил отчаянно брыкающуюся Нерию к постели. Она застучала кулаками ему по рукам, он бросил её на кровать, перехватил ладонью узкие запястья и задрал руки Нерии над головой.

– Пусти меня, я тебе рожу расцарапаю!

– Именно поэтому я тебя не отпущу! – Каллен охнул от увесистого удара коленом в пах и рывком раздвинул её ноги, вдавливая Нерию в кровать своим телом и жалея о том, что поблизости нет кандалов, которые ему сейчас бы очень пригодились. Нерия врезала ему пяткой по пояснице, но это было уже не так больно, потому что замаха ей не хватало. – Нерия, остановись! Выслушай меня!

– Я не хочу тебя слушать, ты мне врёшь!

– Да! – признался Каллен. – Да, я тебе соврал! Потому что не хотел тебя ранить! Эта была ложь во спасение!

– Во спасение твоей лживой кобелиной задницы?!

Каллен посмотрел в её сверкающие гневом глаза, которые из-за тёмной подводки выглядели как-то особенно гневно. Она ещё и накрасилась, с ума сойти. Он бы сейчас мог заниматься сексом с женой, которая вырядилась для него, как элитная куртизанка, а вместо этого они друг на друга орут, хотя он лгал в надежде избежать именно этого. Он отпустил её руки, отодвинулся и сел на кровати. Нерия придвинулась поближе к изголовью и обняла руками колени.

– Когда мы с Гвен ходили в магазин неделю назад, произошло кое-что… странное, – начал он свой рассказ, решив, что скрывать проблемы уже не имеет смысла, – её подруги со мной заигрывали. Прям, конкретно так. Я там такого насмотрелся…

– Не вижу ничего странного, – буркнула Нерия.

– Ну да, – согласился Каллен, – странности начались позже. Теперь каждый раз, как мы пытаемся заняться любовью, я их вижу.

– Кого?

– Их.

– Их?

– Подруг. Я начинаю думать о них, об их… – Каллен сглотнул, – ногах и всяком таком… и не могу перестать.

Нерия смотрела на него, наверное, целую минуту. Просто смотрела, сверля взглядом, по которому нельзя было понять – обдумывает она план убийства или мысленно составляет список покупок. Каллен протянул к ней руку, как вдруг она схватила лежащую в изголовье подушку, и на Каллена обрушилось множество ударов. Она лупила его исступлённо, но подушка была мягкой, поэтому ничего, кроме его гордости не страдало. Каллен прикрыл голову руками, позволяя Нерии выпустить пар, а когда она отбросила подушку в сторону, спросил:

– Если бы я сказал сразу, как бы ты отреагировала?

– Я была бы в бешенстве. Но к этому моменту я бы уже перебесилась и успокоилась.

– А можно учесть предыдущие ссоры и посчитать, что ты уже успокоилась?

– А давай я тебе лучше хер оторву в качестве компенсации за мои потраченные нервы! – снова вызверилась Нерия. – Он всё равно стоит на кого попало!

– Вот поэтому я и не говорил, – буркнул Каллен.

– Милый! – крикнула она, к радости Каллена перестав называть его храмовником, что она делала, когда очень злилась. – О таком не надо говорить! Даже на смертном одре не надо в таком признаваться, это надо уносить в могилу! Чем тщательней ты будешь скрывать от жены, на кого ты там дрочишь в своих мечтах, тем позже ты в могиле окажешься!

– Ты сама меня весь вечер допрашивала, с кем я тебе изменяю!

– Но это же не измена! Тогда и я тебе, выходит… ой.

– И на кого же ты дрочишь в своих мечтах? – мрачно уточнил Каллен у Нерии, уткнувшейся лицом в подушку.

– На тебя, – пискнула она, – а ты?

– На тебя.

– Вот и договорились, – Нерия слезла с кровати и распахнула двери гардероба, вытаскивая оттуда платье, такое же чёрное, как её нижнее бельё, – мне надо вернуться в “Гиацинт”. Я сбежала с работы, а там под закрытие самая жара. Пасиенсия меня может и простит, а вот Гленн сейчас точно рвёт и мечет.

– Ты что, прям так пойдёшь?

Нерия пожала плечами и влезла в свои совершенно не подходящие для прогулок по булыжной мостовой туфли. Каллен представил, как она идёт по городу в этом платье, разрез на котором при малейшем дуновении ветра откроет обзор на резинку чулок, а лиф облегает грудь, которая в этом её бюстье так и манит потрогать. Как она в таком виде разносит тарелки в “Гиацинте”, где публика конечно приличная и за задницу его жену хватать не станет, но слюней напускает до самого пола, и помчался догонять Нерию, которая уже спустилась по лестнице.

– Я тут подумал, я ещё не ужинал, пойду с тобой, – сообщил он, подставляя ей локоть.

– Ага, – насмешливо ответила Нерия, хватаясь за его руку.

– Ты вернёшься в спальню?

– Я уже вернулась.