Любовь, семья и прочие неприятности. Часть пятая (2/2)

Тео не успел спросить, на какой работе используется такой инструментарий. Дверь лечебницы распахнулась, и Нерия подскочив со скамейки, быстро пересекла площадь и встала, нетерпеливо пританцовывая, возле высокой, рыжеволосой девушки, запирающей дверь на ключ.

– Это что, группа поддержки? – кивнула девушка на подошедших Тео и Рафаэля.

– Скорее, группа осознанного вредительства, – угрюмо ответила Нерия, – хотя бы в эльфинаже ведите себя нормально, ладно?

Рафаэль ничего не ответил, а Тео быстро закивал, стараясь выглядеть как можно убедительней. Он и не собирался вести себя ненормально. И расстраивать Нерию не хотел. Скорей бы вернуться домой и начать их знакомство сначала, без Рафаэля, который выбрал его объектом для насмешек. Он нагнал Нерию, которая уже шагала перед рыжеволосой целительницей, ведя её к эльфинажу, и пристроился рядом, стараясь не отставать.

Путь от королевской площади до эльфинажа был неблизкий. Ведь чем дальше эльфы от монарха, тем меньше его волнуют их проблемы. Так, по крайней мере, считала Нерия. Может быть у архитектора, разработавшего план города, были иные причины запихнуть эльфийские трущобы подальше от взора королевских особ. Они шагали по бесконечно тянущейся вниз мостовой уже полчаса, и за это время Рафаэль успел вытянуть из новой знакомой немало информации, которую она выдавала весьма охотно и беспечно. Он узнал, что девушку зовут Айрис Флэннаган, что её отец – торговец, поставляющими ферелденские меха всему Тедасу. Что он владеет аж двумя кораблями, которые выкупил у торговой компании, которая разорилась после Пятого Мора. И что он сейчас здесь, в Антиве, договаривается о поставках какао-бобов в Орлей. Теперь Раф выпытывал у Айрис, на каком постоялом дворе остановился её отец, а Нерия не вмешивалась, считая, что украденные у папаши ценности послужат ей достаточным уроком благоразумного поведения с незнакомцами.

Тео шагал впереди, рядом с Нерией, и она украдкой бросала на него взгляд. Иногда не очень украдкой, потому что встречалась с его взглядом, отчего они оба резко отворачивались, делая вид, что совсем друг друга не интересуют. Но как бы Нерию не тяготила её новая должность магической няньки, Тео был ей интересен. Единственным магом, с которым она близко общалась за всю свою жизнь, был Йован. Йован, которого она подставила и который перед усмирением тоже попробовал себя на должности наставника для магически одарённого юнца. Об этом Нерии рассказал рыцарь-капитан Каллен, навестив её в карцере, куда он же её и упёк после угроз убийством ему лично и всем храмовникам в общем. Нерия не хотела слушать, но выход из карцера был только один, и его перегородил Каллен, и ей оставалось лишь смиренно сидеть на ледяном полу в тесной холодной камере и терпеть напраслину, которую её тюремщик возводит на её друга. По словам Каллена выходило, что Йован – спятивший малефикар, маньяк–убийца, который призвал демона, спровоцировал одержимость у ребёнка и отравил его высокопоставленного папаню просто так, ради своих маньячных потребностей. Нерия не поверила в это тогда, и не верила сейчас, когда познакомилась с Джонни, который был настоящим маньяком, а не со слов храмовника, который пришёл в её камеру, чтобы поиздеваться над напавшей на него в кабинете магичкой, рассказывая ей лживые истории о её единственном близком человеке.

Йован не стал бы убивать ради забавы. Он был чувствительным, добрым, нежным и ранимым, пока усмирившие его храмовники не отобрали у него всё это. Он бы не причинил вред мальчишке-магу, которого взялся опекать, как бы Каллен ни пытался убедить её в обратном. Йован был хорошим, и для него всё закончилось превращением в тупого, безразличного болванчика. Что же тогда ждёт Нерию, в которой ничего хорошего не осталось?

Она прибавила шаг, отделяясь от Айрис, которой Рафаэль уже рассказывал о том, какую прекрасную карбонару подают в таверне неподалёку, убедилась, что Тео от неё не отстал и схватила за локоть, притягивая его поближе и не сбавляя шаг.

– Если ты ещё раз примешься колдовать на людях, – вполголоса произнесла она, – я тебя прикончу, а отцу твоему скажу, что ты сбежал с ривейнскими пиратами на поиски приключений.

– Это не от меня зависит, – в тон ей ответил Тео.

– Сделай так, чтобы это от тебя зависело.

– Разве это не твоя задача? Отец поручил тебе научить меня самоконтролю. Давай, учи.

– Я не смогу научить тебя владеть собой, пока ты сам этого не захочешь. Но я могу рассказать тебе, как всё будет, если у тебя в срочном порядке не появится желание. В следующий раз, когда ты впадёшь в истерику, Рафаэль сообразит, что с тобой не так, а он не тот человек, который хранит секреты, особенно те секреты, которые можно выгодно продать. В лучшем случае, кто-то воспользуется купленной информацией, чтобы шантажировать твоего отца, в худшем – чтобы его уничтожить. Тогда тебя отправят в Круг, а там никто не будет возиться с почти взрослым магом, который поджигает кровати. Тебя отбракуют и усмирят. И если твой отец к этому моменту будет ещё жив, он объявит меня виновницей всех своих бед, и я тоже отправлюсь к храмовникам, прямиком в Ферелден, где у рыцаря-капитана Каллена для меня заготовлено нудных речей на годы вперёд. И даже усмирённая я буду страдать, слушая, как он зудит у меня над ухом, – Нерия запнулась, – нет, он же теперь в Киркволле. Короче, ты меня понял.

– Что та…

– Мы пришли! – громко крикнула Нерия нагоняющим их Айрис с Рафом и зашагала внутрь открывшихся ворот. Тео поспешил за ней, издав удивлённый возглас, который прозвучал, как “ого”, но значил скорее всего “как вы тут живёте вообще, это же кошмар какой-то”.

– Почему здесь одно дерево? – спросил он, указав на венадаль.

– Не сейчас, – Нерия затарабанила в дверь хижины Миры и её брата. Айрис встала рядом, прижав к себе перекинутую через плечо холщовую сумку, в которой что-то звякнуло.

Дверь приоткрылась и тут же попыталась закрыться, но Нерия подставила ногу и оттолкнула мальчишку, распахивая дверь на всю ширину.

– Здорово, приятель, я привела целительницу.

– Нам не…

Она схватила его за грязноватый ворот рубахи вокруг такой же грязноватой шеи и затрясла, как грушу.

– Слушай сюда, мелкий ты карманник. У меня нет времени на разговоры, и у твоей сестры тоже нет времени на наши разговоры. Сейчас её осмотрит целительница, а потом ты выслушаешь её и будешь выполнять все предписания, потому что от этого зависит жизнь Миры. Но если ты считаешь, что твоя задетая гордость и обида на меня важнее жизни твоей сестры, то мы уйдём. Когда будешь стоять над её могилой, утешай себя тем, что не прогнулся.

– Пусти, у меня рука болит!

– Что тут происходит?

Нерия повернулась на голос Торея, появившегося на пороге хижины. Он отшатнулся, встретившись с её свирепым взглядом.

– Меня зовут Айрис, – представилась целительница и протянула руку Торею, – я духовный целитель. Маг. Вы отец Миры?

– Сосед, – поправил он, неловко пожимая руку – живу в соседнем доме, приглядываю за ними. Сироты они.

– Мне жаль, – Айрис повернулась к мальчишке, – у тебя кроме сестры больше никого?

Он замотал головой, всё так же преграждая проход из прихожей в комнату. Айрис приблизилась к нему, и он задрал голову, глядя на неё. Из комнаты донёсся надсадный, продолжительный кашель.

– Что у тебя с рукой?

– Упал на неё, – он продемонстрировал припухшее запястье.

– Я слышала, что у эльфов особые отношения с магией, – продолжила целительница, – что вы особенно отзывчивы к Тени, поэтому ни один человеческий маг не сравнится с эльфийским чародеем, в жилах которого течёт кровь его когда-то бессмертных предков. Ты когда-нибудь чувствовал магию?

– Нет, – настороженно ответил мальчишка.

Ладонь Айрис легла ему на запястье, озаряя полутёмную хижину приглушённым белым светом. Волоски у Нерии на теле встали дыбом, реагируя на магию, а заклинание всколыхнуло очередные воспоминания о Йоване, который подлечивал её ссадины после неудач на уроках и внеклассных занятиях.

– Меньше болит? – спросила Айрис, закончив с заклинанием. Мальчишка потряс рукой и кивнул, глядя на целительницу, раскрыв рот. – Твоей сестре тоже нужна помощь. Если ты меня пропустишь, я облегчу её страдания, обещаю.

– Только тебя, – буркнул мальчишка, отходя в сторону, – эти пусть уходят.

Айрис кивнула Нерии и шагнула вглубь комнаты. Нерия вышла на улицу, демонстративно хлопнув дверью, и отвернулась от Торея, который уже ждал её снаружи в компании Рафаэля и Тео.

– Нерия, зайди ко мне, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

– Нам не о чем говорить.

– Прошу тебя.

– Вы утром не всё сказали?

– Не знаю, чего ты так взъелась на того парнишку, Сурана, – вставил слово Рафаэль, – задетая гордость – это у вас семейное, как я погляжу.

Дело и правда было в задетой гордости, только в отличие от того парнишки у Нерии была причина обижаться. Но хоть разговаривать с Тореем ей было противно, стоять тут, пока Айрис осматривает Миру, и слушать перепалки Рафаэля и Тео у неё уже не было никаких сил.

– Проследи, чтобы он дерево не обоссал, – обратилась она к Тео, – и сам веди себя хорошо.

Она взбежала по деревянным ступенькам и прошла вглубь хижины Торея, услышав, как за её хозяином со скрипом закрылась дверь.