Любовь, семья и прочие неприятности. Часть третья (1/2)

Перед тем, как пойти в эльфинаж, Нерия завернула к лекарю. Она не знала, вернулась ли вчерашняя девчонка домой, или её труп сейчас гниёт в яме рядом с остальными несчастными, не вовремя попавшимися под руку Джонни, но она надеялась на первый вариант. Из лавки она вышла, нагруженная мазями, припарками и укрепляющими отварами в таком количестве, что их хватило бы на всех эльфов в городе. Лекарь всё рекомендовал и рекомендовал Нерии различные целебные средства, а она всё отсыпала и отсыпала ему монеты, будто пытаясь их звоном приглушить чувство вины за произошедшее на площади. Как это часто бывало с Нерией, она сама не понимала, в чём виновата, но была уверена, что в чём-то виновата точно. Она могла сделать больше. Могла убедительней просить Джонни смилостивиться. Могла упасть в ноги пострадавшему и молить его отказаться от обвинений. Могла внимательней приглядывать за своими сородичами и поймать мальчишку на краже раньше, чем его поймают другие. Могла отбить девчонку у стражи. Она всё это могла, но стояла и ничего не делала, глядя, как эльфийку уводят с площади на изощрённую казнь.

С таким упадническим настроением Нерия шагнула в ворота эльфинажа, распахнутые перед ней засуетившимся при виде остроухой “сеньоры” стражником. Сделка с мэром хоть и доставляла Нерии кучу неприятностей, всё же давала и разнообразные преимущества. И одним из них было вот такое подобострастное отношение горожан. К настоящему уважению это раболепство не имело никакого отношения, но Нерии было достаточно и этого. Слухи по Антиве разносились быстро, и стоило пару раз кому-то в городе увидеть, как Джонни шепчет что-то ей на ушко, приобняв за талию, как Нерию везде стали встречать раскрытые двери и дружелюбные улыбки.

Она ступила на пыльную дорожку, пролегающую между ветхими деревянными домиками, и её окутала одуряющая духота. Нерии нравился горячий и влажный антивский воздух, но в эльфинаже он как будто был другим. Сухим и дерущим горло, словно свежесть моря огибала это маленькое, тесное гетто, не пытаясь проникнуть сквозь ворота и принести его жителям прохладу. Нерия расстегнула две верхние пуговицы на рубашке, чихнула, прочищая нос от попавшей в него пыли и, оглядевшись, направилась к хижине, возле которой не раз видела младшего брата вчерашней девчонки.

Не успела она постучать, как дверь распахнулась, и они с мальчишкой столкнулись почти нос к носу. За прошедшие годы он подрос, и теперь был чуть ниже Нерии. Она посторонилась, пропуская его на выход. Он, не здороваясь, прошагал мимо, стукнув об косяк пустым ведром. Нерия последовала за ним к колодцу.

– Привет, дружок, – произнесла она и мысленно одёрнула себя. К чему этот ласково-заискивающий тон? Ей не за что оправдываться, она не сделала ничего плохого.

Мальчишка, похоже, так не думал. Нерия остановилась в нескольких шагах от него, глядя, как он крутит ворот, вытягивая наполненное водой ведро. Её взгляд мальчишка игнорировал, но ноздри его раздувались явно от гнева, а не от физического напряжения.

– Слушай… – Нерия шагнула ближе, протягивая ему свёрток с лекарствами, – я тут…

– Уходи.

Нерия так и застыла в замешательстве с протянутой рукой. Она, конечно, не ожидала, что после вчерашнего её тут встретят фейерверками, но и такой злости в голосе парня, с которым они вместе поливали венадаль, не ожидала тоже. Он поставил наполненное ведро на землю возле колодца, выпрямился, и Нерия чуть не попятилась под его хмурым взглядом. Она глянула на его сжатые в кулаки ладони, разозлилась на себя за то, что размякла настолько, что чуть не спасовала перед рассерженным ребёнком, и настойчиво ткнула ему свёртком в грудь.

– Возьми. Здесь мази, травы…

– Не нужно нам от тебя ничего! – выкрикнул мальчишка и схватился за ручку ведра, не давая сунуть лекарство ему в руки. – Мы с Мирой сами справимся!

– Не будь дураком, приятель, – не сдалась Нерия и встала перед ним, мешая пройти, – твоей сестре нужна помощь.

– Ей нужна была помощь вчера! А теперь она… ей… это всё из-за тебя!

– Это всё из-за тебя! – не выдержала Нерия. – Это ты сунул руку в чужой карман, а не я, приятель! Когда снова захочешь нарушить закон, приноси с собой верёвку сразу, чтобы на неё деньги налогоплательщиков не тратили! В следующий раз пошарь у мэра за пазухой, чтобы по твоей вине весь эльфинаж перевешали!

Мальчишка бросил ведро, оттолкнул Нерию в сторону и понёсся к дому. Она не стала оборачиваться, чтобы посмотреть ему вслед. Вода из упавшего ведра растеклась по дорожке, прибивая к земле пыль, заструилась к ногам Нерии, обогнула ботинок и потекла дальше. Нерия подошла к колодцу и принялась вытаскивать новую порцию воды, чтобы перелить её в ведро и отнести его к порогу.

– Не обижайся на него.

Торей, привлечённый шумом, вышел из своего дома и присел на подгнившее крыльцо.Нерия перелила воду, подтащила ведро к хижине мальчишки, забрала оставленный у колодца свёрток с лекарствами и подошла ближе.

– Отдадите ему? – она поставила свёрток на крыльцо рядом с Тореем. – Там травы, не знаю, сможет ли он сам их заварить, лучше будет, если кто-нибудь…

Она покачнулась, хватаясь за шаткие перила. Перед глазами всё поплыло так, что на какое-то мгновение верх и низ перепутались местами, и Нерия бы упала, если бы подскочивший Торей не подставил ей плечо.

– Ну-ка пойдём в тенёк.

В хижине было ненамного прохладней и тоже довольно душно, но хоть солнце не пекло. Нерия присела на стул, глядя на уже привычную ей картину – Торея, греющего воду, чтобы заварить какой-нибудь терпкий отвар, который он называл чаем. Нерия как-то купила на рынке и принесла ему настоящий чёрный чай, но он не почувствовал разницы и долго сокрушался, что люди покупают за баснословные деньги то, что в лесу растёт совершенно бесплатно.

Нерия часто заходила к нему на “чай”. Приходя в эльфинаж, она всегда старалась ещё и отдельно навестить Торея, который после гибели дочери остался один. Нерия не могла сказать, пытается ли она заменить ему Кариссу, чтобы как-то компенсировать то, что не успела её спасти, или она сама нуждалась в том, чтобы кто-то заменил ей отца, но она любила бывать в этой маленькой тёмной хижине, выпивать по три кружки дымящегося травяного отвара и разговаривать обо всём и ни о чём.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Торей, ставя перед ней чашку и садясь на соседнюю табуретку.

– Я в порядке, – Нерия опустила взгляд, рассматривая клубы пара, – всего лишь похмелье.

– Всего лишь.

Нерии не надо было поднимать голову, чтобы знать, что у него на губах сейчас горькая усмешка. Она уже приходила к нему после ночных возлияний. И пьяная тоже приходила. Он не ругался, не осуждал, укладывал её подремать, когда она являлась нетрезвой уже до обеда, отпаивал всё тем же отваром, когда она просыпалась, но в его глазах Нерия ясно видела, как он мысленно держит сам себя за язык, чтобы не сказать, что он думает о её регулярных возлияниях. Нерия о них думала то же самое, и если бы она могла терпеть своего хозяина и свою жизнь на трезвую голову – она бы не пила. Но ей казалось, что только алкоголь удерживает её от того, чтобы не сойти с ума. Когда она пьяна, алкоголь притупляет боль – физическую и душевную. Когда её терзает похмелье – головная боль выходит на первое место, закрывая собой все остальные.

– Та девушка… Мира… она вернулась домой? – перевела Нерия тему, сделав первый осторожный глоток. Мята и мелисса. Хорошо прочищает мозги.

– Они принесли её вечером и бросили у ворот. Стражники.

– Как она?

Торей замолчал, не глядя на Нерию. Она посмотрела на его пальцы, нервно тарабанящие по столешнице из необработанного дерева.

– Она ведь больна? – спросила Нерия, вспомнив бледное лицо и запавшие глаза девушки. – Что с ней?

– То же, что было у их матери, я думаю, – ответил Торей, – началось всё с кашля. Мы думали, простуда, а она за полгода зачахла. Перед смертью кашляла кровью.

– Её осматривал лекарь?

– Какой там. Двоих детей накормишь – на лекаря денег уже не остаётся.

– А Миру лекарь осматривал?

– Так ведь… – Торей осёкся, но под пытливым взглядом Нерии продолжил, – брат ведь её потому чужой кошелёк и стащил. Лекарь за один только визит серебряный возьмёт. А ведь ещё лекарства…

– Почему нельзя было попросить деньги у меня?

– Так гордый он…

– Пусть в церковь сходит, – опять разозлилась Нерия, – там ему расскажут, что гордыня – грех. А то история с сестрой его, похоже, этому так и не научила.

– Ты его тоже пойми, – заступился за мальчишку Торей, – тяжело ему. Мать потерял, сестра больная. Работу по возрасту не найти, а та, что не по возрасту – такая, что после неё ему самому лекарь понадобится.

– Поэтому он решил гордо заняться карманными кражами и подвёл больную сестру под порку плетьми.

– Ну это же ты… – Торей снова замолчал, не договорив.

– Что – я? – уточнила Нерия.

– Ты ведь… могла бы… вы ведь с мэром…

– Я сделала всё, что могла, – перебила его Нерия, – если бы не я, дело бы кончилось виселицей. Этого пацана вздёрнули бы прямо там.

– Но можно ведь было и за Миру попросить? – наконец-то произнёс мысль целиком Торей. – Ты ведь знаешь к мэру подход.

У Нерии снова закружилась голова, только в этот раз не от жары, а от злости. Вот так, значит? Подход. Сказал бы уж прямо, что она раздвигает перед мэром ноги, и могла бы сделать это в очередной раз, чтобы спасти девчонку от наказания.

– Вы тут в эльфинаже меня себе кем представляете? – очень медленно и тихо начала Нерия, чувствуя, как горло сжимает спазмом от приближающихся слёз. – Господской фавориткой, которая крутит своим благодетелем, как хочет? Думаете, я ему пальчиком указываю, кого казнить, кого миловать?

Торей попытался что-то сказать, но Нерия перебила его, вставая со стула и повышая голос.

– Может быть, я могла бы попросить за Миру. Может быть, я даже смогла бы его уговорить, и её бы и её брата-воришку отпустили домой. Но Джованни не успокоился бы, пока кто-то бы не понёс наказание за преступление. Потому что когда всё идёт не так, как он хочет, Джованни остаётся неудовлетворённым. А когда он неудовлетворён – происходит вот это.

Нерия дёрнула рукав рубахи, обнажая плечо и часть спины, по которой змеились выпуклые шрамы, оставшиеся с того раза месяц назад, когда Катрина пожаловалась хозяину, что Нерия не проявляет рвения в обучении верховой езде, и Джонни отходил её вожжами прямо на конюшне. Как ни странно, её это задело гораздо меньше, чем то, что он ещё и надругался над ней на глазах у лошади.

– Если бы Мира избежала порки, вчерашним вечером её не избежала бы я, – закончила Нерия, поправляя рубашку, – но меня не жалко, верно? Я ведь не из вашего эльфинажа.

– Нерия…

Она резко развернулась и вышла из хижины, сбежав по скрипучим ступенькам. Слёзы хлынули на свободу, даря облегчение от того, что мышцы лица перестало сводить от напряжения в попытке их удержать.

– Нерия, стой! – Торей выскочил на крыльцо за ней, но она уже шла к воротам, яростно чеканя шаг.

Возле выхода Нерия остановилась, вытирая лицо рукавом. Нельзя выходить наружу в слезах. Вообще нельзя, чтобы кто-то видел её в слезах. Кто-нибудь доложит Джонни, а тому только повод дай на её слабостях потоптаться.

– Да ладно тебе, впусти меня внутрь! – услышала она знакомый голос из-за ворот. Она вздрогнула, на секунду решив, что это Джонни, но тут же успокоилась. Мэр бы с такой просящей интонацией говорить не стал.

Она натужно толкнула створку, задев перегородившего выход стражника, и увидела Матео. Он, в свою очередь тоже увидев её, широко заулыбался.

– Вот, я с ней! – сообщил он стражнику.

– Какого хера ты тут потерял? – спросила Нерия, и у стражника не осталось никаких сомнений, что он с ней.

– Хочу город посмотреть. А что?

Нерия, привстав на цыпочки, схватила мэрского отпрыска за ухо и потащила его в сторону от стражника, к узкому проулку. Затянув Матео туда, она отпустила его, скрестила руки на груди и сдвинула брови.

– Ты должен быть дома. Какого хера ты не дома?

– Ты плакала?

– Нет.

– У тебя глаза красные.

– Песок попал. Почему ты не дома? – повторила Нерия вопрос.

– Я же ответил – хочу город посмотреть.

– Тебе нельзя смотреть город! – громко прошипела Нерия. – Ты ходячая бомба!

– Отец сказал, что можно.

– Твой отец – идиот. Иди домой.

– Прости, ничего не выйдет, – Матео развёл руками, – я спросил моего идиота-отца, могу ли я пойти с тобой в эльфинаж, и он ответил, что я могу. Если я вернусь домой без тебя – это будет странно.

– Ты что, подслушивал нас? – Нерия сглотнула, представив, что ещё он мог услышать.

– Только конец разговора, – успокоил её Матео.