Антиванские страсти (2/2)

– Привет, любимый. И тебе, урод, привет. Снова.

– Это она тебя уродом назвала, – прокомментировал воришка и охнул от болезненного тычка в печень.

– Сними заклинание, – коротко приказал Каллен.

– А ты меня отсюда вытащишь? – Нерия указала на руну.

– Сурана…

– Ладно, подожду, пока сама рассеется.

Каллен проследил за тем, как стражники приходят в себя, удивлённо озираясь и разминая затёкшие конечности. Он передал им сумку с золотом и вора и повернулся к Нерии. Она опустила взгляд, делая вид, что очень заинтересована руной.

– А эта? – Кивнул на неё один из стражников.

– Я сам разберусь.

– Но...

– Я разберусь, – настойчиво повторил Каллен, – а этого заприте получше. И рот ему заткните, а то до моего прихода его кто-нибудь прибьёт.

Едва стражники и пришедшие в себя маги скрылись на верхнем этаже, он снова повернулся к Нерии.

– Ну и что здесь произошло?

– Этот урод толкнул меня в руну, – начала она очень быстро, как делала всегда, когда хотела избежать неудобных вопросов, – я кинула в него заклинание, чтобы он не сбежал, но промахнулась и попала в другую руну. Она сдетонировала, а потом ещё и ещё, по цепочке. Я испугалась, что здание обвалится и направила энергию в одно место. Чёрный ход завалило, и ему пришлось бежать через главный. Пожалуйста, скажи, что здание не развалилось.

– Упала одна стена. Никто не пострадал.

– Слава Создателю.

– Но я не об этом спрашивал.

– А о чём?

– Хватит комедию ломать! – Заорал Каллен, – какого хрена ты тут делаешь!?

Нерия отвела взгляд и съёжилась, но Каллена её жалкий вид не растрогал.

– Давай начнём с вопроса попроще, – угрожающе произнёс он, – откуда ты знаешь этого трепача?

– Мне нужен государственный защитник.

– Могу отправить тебя под суд. Там всем предоставляют государственного защитника.

– Посадишь родную жену в тюрьму? – Демонстративно ужаснулась Нерия, – если я так сильно тебе надоела, может, сначала попробуем развод?

– Мне надоело, что ты вляпываешься в криминальные истории. И я начинаю подозревать, что это от безнаказанности. Возможно, тебе и правда стоит посидеть годик-другой.

– Конечно, ты бы предпочёл жену-домохозяйку, которая стирает твои носки и ждёт, когда ты соизволишь уделить ей внимание!

– Я бы предпочёл жену, которая не совершает проступки, из-за которых я вынужден её выгораживать! Нерия, я заместитель начальника стражи! Что я делаю на этой должности, если собственную жену приструнить не могу?!

– Приструнить? – Тихо уточнила Нерия.

– Я не это…

– Нет уж! Давай, расскажи, какой ты видишь свою роль в нашей семье! Кто ты? Суровый глава семьи? А я кто? Непокорная жена, которую нужно приструнить?

– Ну, ты же любишь пожёстче!

– Что? – Удивилась Нерия.

– Твой дружок сказал, что ты любишь пожёстче.

– Он не мой дружок.

– А кто он?

– Он… – Нерия замялась, – он мой… мой… бывший напарник.

– Напарник?

– Да, напарник.

– Я же вижу, что ты лжёшь.

Нерия вышла из погасшей руны, опустилась на пол и прислонилась к стене. Она потёрла ладонью лоб и подняла взгляд на Каллена.

– Он мой бывший напарник. И бывший любовник. А так же обманщик, предатель и просто очень нехороший человек.

– Тем не менее, когда тебе стало не хватать моего внимания, ты помчалась к нему.

– Это не так.

– Обед отменяется.

– Потому что ты посадишь меня в тюрьму?

– Потому что меня ждёт день полный бумажной работы и вранья начальству о том, что моя жена делала на месте преступления.

– Каллен, я…

– Сурана, иди домой. Пожалуйста.

Домой Нерия не пошла. Она пошла в “Гиацинт”. После того, что она натворила и особенно после того, что Каллену наплёл Рафаэль, надеяться, что он всё же присоединится к ней, было глупо. Но лучше быть глупой в таверне, чем рыдающей дома.

В “Гиацинте” было пусто. Талантливые повара и удачное расположение делали своё дело, и, как правило, найти свободное место в обеденное время было проблематично, но не сегодня, после того, как Нерия сломала стену и напугала всю площадь. Она подошла к стойке, за которой незнакомая брюнетка с вьющимися волосами до пояса нарезала издававший резкий цитрусовый запах лайм.

– Бутылку антиванского бренди. И коктейльную вишенку, – мрачно произнесла Нерия, забираясь на высокий стул.

– В полдень? – Уточнила красотка.

– Я что, время спросила? – Огрызнулась Нерия.

– Не стоит тебе в таком настроении пить.

– Ты, может, не в курсе, но ты за барной стойкой стоишь.

– Я в курсе. Расскажешь, что случилось?

– А, я поняла, – догадалась Нерия, – это один из тех легендарных разговоров с барменом, после которого якобы становится легче.

– Якобы?

– Мне станет легче, когда ты мне нальёшь.

– Не станет. Я сто раз видела таких как ты. Ты выпьешь стакан-другой, примешься жалеть себя, а мне потом сопли со стола вытирать.

– Тебя тут за лёгкий характер держат, да?

– Именно.

Девушка скрылась на кухне, а Нерия тупо уставилась на стойку, размышляя о том, почему у неё сегодня настолько паршивый день, что её даже работники таверны не уважают. Спустя минуту брюнетка поставила перед ней высокий стакан с томатным соком, в котором торчал стебель сельдерея.

– Да ты шутишь.

– От алкоголя плохое настроение становится только хуже. А в помидорах много витаминов.

– Как тебя зовут? – Спросила Нерия, покорно отхлебнув из стакана.

– Пасиенсия.

– Чего?

– Мой старик считал, что терпение – главная женская добродетель.

– Я бы ему не понравилась, – заметила Нерия, обгрызая сельдерей, – меня зовут Нерия.

– И что значит твоё имя?

– Понятия не имею. Вероятней всего “Шило в жопе”.

Девушка усмехнулась и долила ей в стакан сок из кувшина.

– Так, что у тебя случилось?

– Я вышла замуж.

– И?

– И всё. Это вся история.

– И никаких пикантных подробностей, вроде “я застала его в с другой в нашей супружеской постели”?

– Нет, он у меня нетрадиционной ориентации.

– То есть?

– То есть, ему бы подошло имя, означающее, “моя работа заводит меня больше, чем моя жена”. Но его зовут Каллен, что, вроде бы, означает “щенок”. Какой он щенок? Мабари прожорливый. И какой смысл в его работе? Местная стража – декорация для туристов. И только мой ответственный муж всерьёз считает, что сможет навести тут порядок.

– Твой муж – стражник по имени Каллен? Такой... высокий кудрявый красавец?

– Да, – раздражённо подтвердила Нерия, – такой высокий, такой кудрявый, такой красавец. Его что, весь город знает?

– Да. Потому что когда он заступил на службу, он прошёлся по всем местным заведениям, представился и попросил обращаться в случае, если его подчинённые будут доставлять неудобства.

– Типичный Каллен, – пробурчала Нерия.

– Вообще, я бы не сказала, что он такой уж декоративный, – добавила Пасиенсия, – нет, выглядит он, конечно, как картинка, но дебошей с участием городской стражи давно не случалось. Да и на улицах в целом стало спокойней.

– Ну спасибо! – Возмутилась Нерия, – теперь я ещё и злиться на него не могу, потому что он чудесный и делает добрые дела! Это странно, что меня в нём раздражает именно то, что я в нём больше всего люблю?

– Нет, не странно.

– Почему я тебя раньше не видела? – Спросила Нерия, – знала бы, что тут такие прекрасные собеседницы, заходила бы чаще.

– Раньше не было нужды самой вставать за бар. А теперь сразу две работницы ушли рожать.

– Так это твоя таверна?

– С недавних пор. Я всегда мечтала владеть этой прекрасной таверной, не учла лишь, что получить её я смогу, когда не станет человека, назвавшего меня Пасиенсией.

– Сочувствую

– Не стоит. Мой старик прожил прекрасную, наполненную событиями жизнь. А у тебя есть мечта?

– Когда-то я хотела свой виноградник.

– Достойно. А теперь?

– А теперь мне бы хоть какую-нибудь настоящую работу, чтобы не позорить мужа перед начальством.

– А что ты умеешь?

– Болтать, врать, колдовать.

– Ну, – улыбнулась Пасиенсия, блеснув жемчужными зубами – для такого профессионала работа найдётся.

Домой Нерия вернулась около полуночи. Она стояла под окнами, тоскливо глядя на пламя свечи, отражающееся в стекле на втором этаже. Она надеялась, что к её приходу Каллен уже уснёт. А утром уйдёт до её пробуждения. А потом сам вернётся за полночь, когда уже она будет спать. И, таким образом, они смогут избегать друг друга до конца жизни. А на смертном одре она сожмёт его руку своей морщинистой, покрытой пигментными пятнами ладонью и прошамкает беззубым ртом: “Клянусь, я не изменяла тебе с Рафаэлем”. И испустит дух. А Каллен останется рыдать над её телом и проклинать себя за то, что посмел усомниться в её верности.

Набравшись смелости, она вошла в дом и поднялась на второй этаж. Каллен лежал под одеялом, закинув руки за голову, и разглядывал тени, бегающие по потолку. Это было не так страшно, как если бы он встретил её, сидя в кресле и подсвечивая себе лицо для пущей драматичности, но Нерия всё равно попятилась, чувствуя себя приговорённой к казни через семейный скандал.

– Я нагрел воду, – глухо произнёс Каллен.

– Спасибо, – пискнула Нерия и прошмыгнула в ванную.

Вода уже давно остыла и была комнатной температуры. Нерия разделась, собрала волосы и залезла в бадью, говоря себе, что она это заслужила. Горячая вода для хороших девочек, а не для преступниц. Горячая вода для прилежных домохозяек, ледяная для бравых защитников города, комнатной температуры – для неё. Она потёрла плечо колючей мочалкой и опустила голову, глядя, как пена расходится по воде, растворяясь и исчезая. Она не может раствориться в воде, как пена. И не может сидеть в ванне, надеясь, что Каллен устанет её ждать и уснёт. Нерия встала, смывая остатки мыла водой из ведра, вылезла из бадьи и завернулась в полотенце, чувствуя, как вода стекает на пол. Сейчас она почистит зубы, а потом может задержаться, чтобы протереть пол. А там и стены помыть можно, например. Если подумать, в доме полно дел, которыми можно заняться до ухода мужа. Нерия вздохнула, вернулась в спальню, бросила полотенце на спинку стула и юркнула под своё одеяло, отвернувшись и закусив губу.

– Где ты была?

– В “Гиацинте”.

– Выпила там весь бренди?

– Весь томатный сок.

Каллен замолчал, а Нерия прислушалась к его дыханию, пытаясь понять, в каком он настроении. Ей хотелось повернуться, обнять Каллена, прижаться к нему всем телом, но если он оттолкнёт её, ей будет слишком больно.

– Со следующего месяца у меня будет меньше смен, – сказал Каллен.

Нерия повернулась к нему. Он всё так же пялился в потолок.

– Почему? Всех преступников переловил?

– Ростовщик вернулся в город, узнал, что городская стража справилась с защитой его имущества лучше, чем наёмники, и пожелал поучаствовать в финансировании. Теперь мы можем взять на работу больше людей.

– А что насчёт меня?

– Я сказал, что моя жена втёрлась в доверие к преступнику-рецидивисту, чтобы помочь поймать его на месте преступления. На твоего друга у начальника стражи гигантское досье, так что он доволен. Меня поругали за самодеятельность, но ростовщик мне разве что руки не целовал, так что обошлось без последствий.

– Ты теперь врёшь как антиванец.

Каллен повернулся к ней, и Нерия в очередной раз за день опустила взгляд, испытывая жгучий стыд.

– Зачем ты ввязалась в это нелепое ограбление? Из-за своего бывшего?

– Нет. То есть, да. То есть, нет.

– Так да или нет?

– У тебя когда-нибудь бывало ощущение, что тебя больше нет?

– В каком смысле?

– Я чувствую себя так, будто больше нет никакой Нерии Сураны. Есть только жена Каллена Резерфорда. Безликая женщина, у которой нет целей, нет желаний. Как будто всё, что делало меня мной, исчезло в тот момент, когда я произнесла эти дурацкие клятвы перед жрицей.

– И ты решила вернуть себя, ограбив ростовщика в компании своего скользкого бывшего?

– Когда ты это произносишь, я понимаю, как это тупо.

– У меня тоже было такое чувство, – признался Каллен, – когда и приехал сюда с тобой. Ни работы, ни друзей, ни целей. Нет никакого Каллена Резерфорда, есть только муж Нерии Сураны. Я счастлив быть твоим мужем. Но я должен быть кем-то ещё, чтобы не чувствовать себя бесполезным.

– Судя по тому, что я сегодня о тебе слышала от благодарных трактирщиц, у тебя отлично выходит. Стража встает с колен, – Нерия вздохнула, – в общем, дело не в скользком бывшем. Я его терпеть не могу. Но он надавил мне на больные места, назвал меня скучной домохозяйкой, стирающей мужу носки.

– Я ему по морде съездил.

– Я так тебя люблю! – Восхитилась Нерия, – этот гад у меня четыреста золотых спёр. Семь лет назад.

– Почему тебя тянуло на всяких уродов?

– Тебя же рядом не было. Но в одном скользкий бывший оказался прав.

– В чём?

– Он сказал, что вместо секса ты целуешь меня в щёку, отворачиваешься и засыпаешь. Каллен, мне тебя не хватает, и я не знаю, что с этим делать.

– Я очень сильно устаю.

– Я понимаю. Но в следующем месяце включи меня в своё расписание, хорошо?

– У меня есть ещё один вопрос по скользкому бывшему.

– Валяй, – вздохнула Нерия.

– Тебе правда нравится жёстко?

– Мне нравится с тобой. Всё равно как.

Каллен коснулся её лица кончиками пальцев. Нерия прильнула щекой к мозолистой ладони, чувствуя, как низ живота сводит приятной судорогой. Придурок Рафаэль был прав, говоря, что ей не хватает секса, но ошибся, думая, что она захочет кого-то, кроме Каллена. Она вышла замуж за человека, от одного прикосновения которого её сердце выпрыгивает из груди, и ничто этого не изменит.

– Я хочу тебя. Не в следующем месяце, а сейчас. Пожалуйста.

Её одеяло скользнуло на пол, и Нерия развела колени, позволяя Каллену устроиться между ними. Она подалась к нему бёдрами, надеясь, что он не станет тратить время на прелюдии, но в их семье, похоже, терпение было главной мужской добродетелью. Ладони Каллена блуждали по её телу, а Нерия ёрзала на простынях, потому что каждое прикосновение отзывалось пульсацией между ног. Когда Каллен поймал губами её сосок, сжимая и перекатывая его во рту, дразня языком, Нерия подумала, что будет очень обидно кончить раньше, чем он потеряет терпение и, наконец, трахнет её. То, чем они занимались по утрам, сложно было назвать нормальным сексом, это был жалкий суррогат, поэтому сейчас она была возбуждена до предела, как после долгого и мучительного воздержания. И со стороны её мужа было очень жестоко опять заставлять её ждать.

Сильные руки стиснули её ягодицы, и она издала умоляющий стон, но Каллен будто нарочно игнорировал её желание. Это походило на наказание. Вдруг он решил подразнить её и не дать то, чего она хочет, потому что она плохо себя вела? Нет, это же Каллен, ему просто нравится именно так. Спускаться поцелуями вниз, опаляя её жарким дыханием. Едва ощутимо проводить ладонью по бедру. Ласкать её пальцами, ощущая, какая она горячая и влажная, и как сильно хочет его.

Нерия приподнялась на локтях, глядя, как Каллен проводит языком по тонкой коже на внутренней поверхности бедра, и застонала в голос, запрокинув голову, когда этот язык проник в неё, раздражая нервные окончания у входа во влагалище. Она запустила обе руки в волосы Каллена, прижимая его к себе, чувствуя, как он ласкает её, осторожно, но настойчиво. Губы, сжавшие клитор и ритмичные движения языка на нём, ясно намекнули, что долго Нерия так не продержится. Её бедра вздрагивали, а напряжение внизу живота сжалось в тугую пружину, готовую вот-вот распрямиться совсем не тем образом, которым ей бы хотелось.

– Нет, – выдохнула она, – нет, пожалуйста…

– Всё хорошо? – Встревоженно уточнил Каллен.

– Да.. да, иди ко мне.. сюда…

В голове шумело, мысли путались, и Нерия уже была не в состоянии объяснить Каллену, чего она от него хочет. К счастью, он догадался сам, и Нерия наконец-то почувствовала, как он входит в неё, заполняет её, принадлежит только ей, пусть и совсем ненадолго. Она прильнула к его губам, ощущая на них свой вкус и обхватила ногами его бёдра, вынуждая Каллена прижаться к ней, усиливая трение, не выпуская его из себя, чтобы он чувствовал, как внутри неё всё сокращается и пульсирует, когда она кончает. Чтобы он знал, как ей хорошо с ним.

– Я нашла работу, – сообщила она, спустя десять минут

– Работу? – сонно переспросил Каллен, лениво перебирая её волосы, разметавшиеся по подушке, – кого грабишь на этот раз?

– Настоящую работу. На которую ходят каждый день. С зарплатой, выходными, отпусками, всем таким.

– Где?

– Официанткой в “Гиацинте”. Там все внезапно забеременели, так что…

– Ты? Официанткой? Я бы ещё понял – вышибалой.

– Не смейся надо мной! – Надулась Нерия, – я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, а ты меня высмеиваешь, будто у меня ничего не получится.

– Я уверен, что у тебя получится. Но не уверен, что тебе понравится быть официанткой.

– Если не понравится, попробую что-то другое, – Нерия повернулась к Каллену, – сегодня я вспомнила, что мечтала о винограднике.

– Да, я тоже помню, – он улыбнулся и прижал Нерию к себе, зарываясь в её волосы лицом, – если ты хочешь виноградник, значит, у нас будет виноградник. Мы что-нибудь придумаем.