Глава 14. (2/2)

Когда представление закончилось, взрослые и дети начали хлопать и параллельно расходиться кто куда. Концерт был недолгим, всего минут пятнадцать или двадцать.

Маша сорвалась с места, чтобы подойти к Лерику и поддержать его, но мама перехватила девчонку, сжав её плечо.

— Куда это ты намылилась? С друзьями потом поговоришь! — возмущенно произнесла Ирина. Маня виновата посмотрела на Лагунова, но там, где стоял мальчик было пусто. Уже успел ускользнуть куда-то.

— Ладно…– прошептала обладательница веснушек.

— Так, Машка, не грусти! — отец обнял дочку за плечи, — Мы тебе твоих конфет любимых набрали. Сейчас пикник намути-и-им! — восхищенно говорил Сергей Алексеевич. Мама коротко улыбнулась, придерживая сумку и идя к дереву, которое стояло совсем недалеко. В паре метрах от него расположились и другие семьи.

Ирина Олегована достала из сумки старую скатерть.

— Маш, ну помогай давай! — приказала женщина. Девочка взяла два конца скатерти, а мама два других. Расстелив своеобразную подстилку, семья плюхнулась на неё, раскладывая еду. В одном из мешочков и вправду лежали любимые конфеты Маши ”Столичные”.

— Спасибо вам большое! — Маня сразу же схватила одну из конфет и развернув её, сразу съела. Щекочущая язык сладость растеклась по всему телу. Как же она любила эти конфетки! Недолго думая, конопатая схватила пару штук конфет и сунула себе в карман. Валерке потом отдаст! Будет такая вот поддержка сладкая.

Между членами семьи затеялся непринужденный разговор. Мама интересовалась жизнью в лагере, постоянно спрашивая: ”Тебя никто не обижает?”, ”Тебя точно никто не обижает?”. Обладательница веснушек закатывала глаза и автоматически отвечала: ”Нет”. Маша бы с радостью рассказала и о Корупченко и о Бекле, но родителям и так забот хватает. Девчонке надо учиться решать свои проблемы самой, без помощи мамы и папы. Не маленькая ведь уже! Пора уже и повзрослеть.

— Ириш, ну ты посмотри, в меня пошла! — воскликнул отец.

” — Ну-у-у, началось!” — Маша скрестила руки на груди и поджав губы, начала наблюдать за спором родителей. Мама и папа часто спорили на счёт того, в кого же пошла их дорогая дочь.

— Серёж, ну ты совсем что-ли? — возмутилась женщина, — Она ж в бабку свою! До пятидесяти лет конопатая ходила, — Маня неосознанно схватила себя за лицо.

— Ты чё? Маш, повернись в профиль, — девочка покорно повернулась боком, измученно вздыхая, — Вот мой нос! Мой! — папа так же повернулся в профиль, тыкая пальцем в свой нос.

— Нос он и в Африке нос! Ты на веснушки посмотри! — Ирина указала ладонью на лицо Маши.

— Да чё ты докопалась до этих веснушек? — возмутился Сергей Алексеевич.

— А ты чего до носа докопался? — мама скрестила руки на груди.

— Да успокойтесь вы! Ни в кого я не пошла! — Маня глубоко вздохнула и возмущенно посмотрела на родителей.

— Не лезь, Мария! Тут старшие разговаривают, — отмахнулась Ирина Олеговна. Маша нахмурилась и обидчиво отвернулась, поедая любимые конфеты. Мать и отец всё продолжали спорить.

— Да сколько тебе говорить, моё у неё лицо! — доказывал папа маме.

— Ага, конечно! У неё от тебя максимум мозги достались! — Ирина ухмыльнулась.

— Да это же хорошо, Машка значит великим человеком будет! — Сергей тыкнул пальцем в дочь.

— Маня? Великая? — мама демонстративно рассмеялась, — Да все Милатовы всегда были этими… Ноу Нэймами, — женщина вспомнила фразу какого-то иностранца по телевизору.

— Ты не забывай что тоже Милатова! — мужчина упёр руки в боки.

— Вы надоели уже! Вы можете и дома поспорить, а сейчас давайте спокойно общаться, — сказала обладательница веснушек, доставая из кулёчка еще одну конфету.

— Ладно. Маша права, — Ирина потёрла виски, — Подружилась с кем нибудь?

— Ну… Да, — перед глазами встал образ Кристины, Ольки и Веры. Хотелось бы сейчас пообщаться с ними, как раньше.

— А с мальчиками подружилась? — Сергей Алексеевич широко улыбнулся, а Маша залилась краской, — Значит подружилась.

— Мала она ещё для них! — подметила Ирина Олеговна, а Маня раздраженно вздохнула.

— Ой, да ладно тебе. Себя хотя бы вспомни! — отец улыбнулся маме, а та покачала головой.

— Кормят тут хорошо? — мать оглядела всех присутствующих на улице.

— Да пойдёт, — Маша вспомнила чёрствый хлеб, который когда-то достался ей.

— Ну вот видишь! Всё хорошо, а ты волновалась, — Сергей достал бутылку воды.

— Ой, а можете мне потом эту бутылку отдать? — конопатая состроила щенячьи глазки.

— Да пожалуйста, — отец протянул допитую бутылку воды. Маша аккуратно взяла её и положила рядом с собой.

— Здравствуйте! — раздалось за спиной Мани. Девочка обернулась и увидела идеально чистые кеды, а подняв голову выше узрела самого Альберта Стаховского. Что это он задумал?

— Здравствуйте, — мама кивнула головой в знак приветствия, рассматривая вампира оценивающим взглядом.

— Ты кто такой будешь? — сразу же спросил отец, без всяких ”здравствуйте”.

— Я близкий друг вашей дочери, — Альберт коротко улыбнулся, поглядывая на Машу. Обладательница веснушек встала со скатерти и уже собиралась увести Алика подальше, чтобы цирк дальше не продолжал, но парень ловко перехватил девчонку и притянул к себе, обнимая за талию. Сергей Алексеевич просиял. Надежды отца оправдались и теперь мужчина не выглядел таким неприветливым. Ирина Олеговна так же встала со своего места.

— Вот как! — мать удивлённо вскинула брови, — И как же тебя зовут, близкий друг моей дочери?

— Альберт Стаховский, а вас? — пионер сжал талию Маши.

— Для тебя Ирина Олеговна, — мама натянула улыбку и перевела свой взгляд на дочь, — У тебя оказывается столько кавалеров в лагере, а ты нам и не говорила даже!

— В смысле? — Маня нахмурилась. Кроме Альберта она ни с кем так тесно и не общалась. Кто же посмел представиться, как её парень? Маше было до жути любопытно и ей не терпелось узнать имя этого человека.

— Мы когда только к воротам шли, к нам парень подошел, представился твоим другом. Как там его зовут? — Ирина перевела свой взгляд на мужа.

— Э-э-э, Саша Беклимишев! — наполнил женщине отец Маши. Девочка удивленно посмотрела на родителей. Альберт сжал талию Мани с такой силой, что кажется там будут синяки. Парень злился, но пытался скрыть это. Конопатая перевела свой взгляд на него. Глаза Стаховского потемнели и потеряли тот светлый оттенок.

— Чего?! — возмутилась Маша, — Никакой он мне не парень. Только лезет ко мне и всё! — девчонка фыркнула.

— Я так и думала, — мама лукаво улыбнулась и села обратно на покрывало, — Ну ты присаживайся, Альберт, будем знакомы!

Алик убрал руку с талии Марии и аккуратно приземлился на скатерть. Маша тоже не долго думая села рядом с ним. Отец протянул парню ладонь для рукопожатия.

— Сергей Алексеевич, — произнёс папа. Альберт пожал руку отцу, всё так же улыбаясь. Со стороны родителей посыпались вопросы.

— А чем ты занимаешься? — спрашивала мать.

— Я художник! — гордо отвечал Стаховский.

— А живёшь где? — Сергей достал из кармана пачку сигарет.

— В Москве, но скоро буду в Санкт-Петербург переезжать, — сказал Алик, поглядывая на Машу, будто наблюдая за её реакцией. Девчонка же молча наблюдала за допросом парня, медленно поедая последнюю конфету из кулёчка.

— В родители твои кто? — Ирина продолжала оценивать взглядом Альберта.

— Тоже творческие люди. Мама пианистка, а отец художник! — говорил Стаховский, не переставая улыбаться.

— А вы целовались уже? — вдруг выкинул отец. Маша хотела что-то сказать, но подавилась сладостью. Девочка начала громко кашлять, пытаясь прогнать неприятную боль в груди. Альберт нервно улыбнулся, теребя край пионерского галстука.

— О-о-о, Серёжа! Ты их засмущал! — женщина скрестила руки на груди, с недовольством поглядывая на мужа.

— Ну а что? — спросил Сергей Алексеевич, коварно улыбаясь.

— Папа, личное не публичное! — Маша нервно улыбнулась и уже потянулась в карман за новой конфетой, но тут же отдёрнула руку. Это Валерке она вообще-то приберегла!

— Да ладно тебе, Машка! Что ж вы все так разозлились на меня? — отец шуточно надул губы, — Нам между прочим, — Сергей посмотрел на жену, — Уже идти надо. Все вон уже расходятся.

— Точно! — Ирина сорвалась с места, — Так, Сергей, ты пока что сложи всё в сумку, а мне с Машей поговорить надо.

— Я помогу! — вызвался Алик на помощь Сергею Алексеевичу.

— А тебя родители не ждут? — Ирина удивленно посмотрела на парня дочери.

— Они до сих пор разговаривают с Натальей Борисовной, а мне вам только в радость помочь! — Стаховский улыбнулся.

— Ну помогай тогда, помошничек! — женщина улыбнулась вампиру в ответ, отводя Маню в сторону.

Девочка вопросительно посмотрела на мать. Стоило им отойти от отца и Альберта на пару метров, так улыбка сразу спала с лица Ирины Олеговны. Девочка начала переживать.

— Будь с ним осторожна, ладно? — мама глянула на парня, который сворачивал скатерть и о чём-то беседовал с папой Маши.

— Обязательно, мама, — девочка натянула улыбку на конопатое лицо.

— И вот ещё что. Ты точно уверенна что он, тот самый? — мать ласково коснулась плеча обладательницы веснушек.

— Уверенна! — Маня скрестила руки на груди. Ирина намеревалась ещё что-то сказать, но к ним уже подошли отец со Стаховским. Пионер вручил сумку Ирине Олеговне.

— Я пойду, — Алик подошел к Маше и приобнял её, — Родителей провожать надо. До свидания! — воскликнул вампир в сторону родителей и быстро удалился.

— Крутой пацан! — подметил Сергей, смотря в след Альберту.

— Пойдёмте уже! — мать закатила глаза и пошла в сторону ворот, всё так же цокая каблуками.

Когда родители уже шли по деревянному трапу, Маня улыбалась им и махала рукой. На глазах начали вновь наворачиваться слёзы. Мама с папой радостно помахали дочке рукой, подбадривая её. Девочка смотрела на родителей печальными глазами. Ей не хотелось отпускать их опять. Она так соскучилась по ним, что уже готова была ринуться за мамой с папой и вернуться домой.

Конопатая вытирала слёзы ладонью, наблюдая за тем, как последний шанс на спасение уплывал всё дальше и дальше.

***</p>

Ночная прохлада обжигала кожу. Милатова стояла у распахнутого окна, делая затяжки. Из сигареты сочился едкий дым, который растворялся в воздухе. Стряхнув пепел указательным пальцем, Маша повернулась в сторону комнаты. Все мирно посапывали в своих кроватях, кроме Корупченко. До пробуждения белобрысой оставалось меньше часа, поэтому конопатая уже собиралась лечь спать. Конопатая посмотрела на спящую Кристину. Хотелось разбудить её и позвать гулять, но теперь бунтарка полностью под контролем Корупченко. Маша чувствовала вину, ведь она не смогла уберечь подругу от такой печальной судьбы. Крис этого не заслуживала. Да и никто из сожительниц не заслужил стать прислугой для этой упырихи.

На небе сияли звёзды, а ветки деревьев слегка шуршали от ветра. Луна была так далеко и напоминала белоснежный мячик. Девочка мечтала когда-нибудь попасть на луну, исследовать все тайны космоса. Где-то вдали раздался хруст веток и перешёптывания. Маша тут же спряталась за стенку, уходя на приличное расстояние от окна. Запах сигарет начал пропитывать всю комнату. Сердце бешено застучало. Не дай Бог это кто-то из вожатых или из вышки лагеря! Если кто-то из них застукает Маню не спящей и в добавок курящей, то ей сразу будет крышка.

Шаги всё приближались и приближались к окну комнаты. Вдруг всё резко затихло. А вдруг это вампиры пришли за ней?

— Маша, — за окном раздался шёпот, — Маша-а-а! — девчонка узнала этот голос. Валера! Но что он забыл около её корпуса поздней ночью? Вдруг это какая-то ловушка? — Да Маша блин! Я знаю что ты за окном стоишь!

Маня осторожно выглянула из окна. Прямо перед окном стоял Лагунов и Игорь Саныч. Так, Валера вроде бы не вампир, а что тут забыл вожатый четвёртого отряда? Лера решил сдать её?

— Что случилось? — пискнула Маша, недоверчиво смотря на Корзухина.

— Выходи давай. Игорь Саныч теперь с нами!