Глава 11. (2/2)
Спустя какое-то время конопатая поняла куда её вёл Стаховский. Ну, хотя бы перестанет быть человеком в таком красивом месте!
Парень тянул за собой Машу, параллельно ломая ветки кустов, которые вели к поляне. Волосы и одежда начали неприятно прилипать к телу из-за обилия влаги, а в нос ударил запах мокрой земли. Конопатая прерывисто вздохнула, чувствуя, как ком встает где-то в горле. Он неприятно сдавливал шею, делая каждый вздох ужасно больным.
Стоило паре только ступить на поляну, как Альберт притянул к себе Милатову, прижимая как можно ближе. Маня начала бить его в грудь в попытке вырваться. Жажда жизни захлестнула её с большой силой. Взор начала закрывать пелена слёз.
— Какая же ты у меня дура, — прошептал Стаховский, поглаживая подругу по голове. Алик даже не шелохнулся после ударов конопатой.
— Я дура?! Это ты идиот и эгоист! — Маша вырвалась из объятий Альберта, — Ты бросил меня, когда я в тебе нуждалась! Я осталась одна на съедение упырям, пока ты делал вид что не замечаешь меня.
— Каким упырям, Маша? Я не понимаю… — парень вопросительно посмотрел на Милатову. Актёрская игра у него была на высшем уровне.
— Не придуривайся, Стаховский! Я знаю что ты один из вампиров, — конопатая посмотрела в глаза Альберта, пытаясь найти там хоть какие-то ответы, но в зелёно-голубых очах была лишь необъятная пустота.
— Машунь, прости меня, но я не могу дать тебе всех ответов сразу. Если я тебе расскажу то, что не должен, нам обоим непоздоровиться, — Алик сделал шаг к Маше, а та отшагнула назад, — Не уходи от меня, пожалуйста!
— Пф, захочу уйду, захочу приду! А ответы мне твои не нужны, я и так всё знаю. Нашёлся мне тут, защитничек, — обладательница веснушек развернулась с намерением уйти.
— Да — защитничек! Я хочу тебе помочь, — Стаховский отвёл взгляд в сторону и грустно улыбнулся.
— Иди своей Корупченко, вы ведь теперь друзья не разлей вода! — Маша издевательски улыбнулась, не желая показывать свою слабость перед возлюбленным. Девчонке так хотелось задеть парня за больное.
— Сука, что не понятного то? Ты мне не безразлична, именно ты! Я хочу тебя уберечь от всего что сейчас творится! Я не прощу себя, если ты станешь такой же бездушной, как я, — Альберт с сожалением посмотрел на возлюбленную.
— Так как я могу быть небезразлична тебе, если у тебя нет души? — Маня фыркнула и повернулась к Стаховскому.
— Сам не знаю, но когда ты рядом… Я чувствую себя живым, как раньше! — Алик осторожно коснулся кончиками пальцев щеки Милатовой, обжигая холодом.
— Ты противен мне, — пыталась соврать самой себе Маша, — Ты хоть понимаешь, что было со мной вчера? Я лишилась всех своих подруг, а потом и тебя. Благодаря тебе, я чувствую себя мёртвой. Ты взял и разбил мне сердце, а я и без него всё равно не могу забыть тебя…
— Машенька, солнышко, — сердце конопатой замерло. Это ”солнышко” прозвучало так ласково. Оно словно осветило своей любовью всю поляну, делая её светлей, — Я люблю тебя, честно, а теперь просто выслушай. Когда я вижу тебя, моё сердце начинает биться. Я не могу дать этому объяснение… Просто послушай, — Альберт взял конопатую за руку и прижал к себе. На этот раз Милатова не стала вырываться. Она нахмурилась, пытаясь услышать что-то. Шум дождя мешал сосредоточиться. Капли падали на землю, витали среди листьев деревьев. Звук ливня будто напевал колыбельную, после который так хотелось уснуть. Хотелось провалиться в объятия Альберта и остаться там навсегда.
Резко раздался глухой стук. Он был где-то внутри Стаховского, неужели не соврал? Его сердце набирало темп и с каждым разом сердцебиение становилось всё чаще и чаще. Тук-тук, тук-тук…
— Ты правда живой? — прошептала Маша, обхватывая парня обеими руками.
— Правда, — Альберт погладил Милатову по голове, а потом поцеловал в макушку. Неожиданно для себя, обладательница веснушек заплакала, — Ты чего?
— Я так устала, Альберт, я так устала…