Глава 9. (1/2)
Маша шла рядом с Кристиной, не переставая глупо улыбаться. Вчера был самый лучший день в её жизни. Конопатой казалось, что на губах до сих пор осталась та сладость, которую она чувствовала при поцелуе с Альбертом.
Сегодня день Нептуна. Радостные октябрята говорили об этом празднике без умолку, а старшие отряды радовались что отменили субботник. Всем сегодня было хорошо.
Вчера Милатова и Стаховский рисовали все плакаты и декорации вдвоём. Никто так и не вернулся, чтобы помочь им, но подростки прекрасно справлялись и без этого стада.
С их лиц не сползали смущённые улыбки весь оставшийся вечер, а перед сном Маша прокручивала один и тот же момент в голове: пальцы Альберта нежно гладили талию конопатой, да так, что по телу пробегали мурашки. Этот поцелуй был таким необычным. Как будто девчонка открыла что-то новое для себя. Чувства разлетались в сотни тысяч искринок. Девчонке хотелось танцевать, как Тося из фильма ”Девчата”.
Но кое-что тревожило Машу. Её смущали и даже пугали дети, которые носят пионерскую форму на постоянке. Их лица такие кукольные, неестественно бледные. Глаза тусклые, будто давно потеряли краски. Вроде бы они совершенно обычные люди, но даже манера речи другая! Милатова не понимала, как остальные в лагере этого не замечали. Ей было страшно, но рядом с ней был Альберт, который был для неё спасением. Спасением от пионерской формы.
— Машка, ты чё сегодня такая счастливая? — Власова хитро улыбнулась, идя вровень с подругой. Девочки направились в столовую. После неё начнется тот самый День Нептуна.
— Да не знаю, — обладательница веснушек глупо улыбнулась Кристине. У девочки действительно было счастье. Такое счастье, что она готова была порхать, как бабочка.
— Смотри мне, — сказала бунтарка, решительно идя в столовку. Маша всегда замечала, как гордо и уверенно ходит Власова. Конопатая хотела такую же походку, чтобы вселять страх в каждого только одним шагом.
А вообще Кристина напоминала Милатовой какую нибудь строгую мамочку. По началу Маша не замечала, как Крис на самом деле заботиться о ней. Она всегда заступается за неё, помогает, как может. Девчонке было даже страшно говорить Власовой о том, что она плохо себя чувствует. Чуть что — сразу в мед. пункт к Валентину Сергеичу.
Девочки дошли до столовой, молча зашли туда и взяли подносы. Маша направилась к столу, где они обычно сидели, но Кристина дёрнула Милатову за рубашку болотного цвета. Подруга молча кивнула на столик, к которому так радостно направлялась конопатая.
Маша обомлела. За столом сидела Корупченко, а напротив неё Альберт. По бокам, как покорные слуги стояли Вера и Валя. Ольку Милатова не обнаружила. Девчонка обнаружила только злость и ревность, которую она начала излучать мгновенно. Стаховский же отшил эту Корупченко, так какого хера он сидит с ней и мирно беседует?!
— Что за хуйня…- прошептала Машка, крепко сжимая поднос в руке.
— Вот и я про тоже. Пошли они нахуй, пойдём лучше за тот столик сядем, подальше от этих предателей, — Кристина быстро уселась за стол возле окна.
”Предатели” эхом отражалось в голове конопатой. Альберт её предал и так сильно обидел. Маша села напротив Власовой и тут же уставилась в окно. Она злилась на всех в этом мире. Почему все близкие ей люди уходят так быстро? В чём ей вина? Ведь совсем недавно Милатова хихикала с Валей, кидаясь друг в друга подушками. Буквально три дня назад Олька и Вера обсуждали всех мальчиков лагеря, а теперь будто чужие друг другу люди. Просто соседки по комнате.
Маша не сдержалась и посмотрела на своего объекта обожания. Зрачки девочки тут же сузились. Тело словно окаменело после увиденного. Альберт был, как все. На нём была пионерская форма, а кожа его было такой же белой, как и у Корупченко. Маша чувствовала, нет, знала что это не Стаховский. Ведь каким бы Алик не пытался показаться интеллигентным, он терпеть не мог эту форму, да и любую официальную одежду тоже. ЕЁ бы Альберт никогда бы так не наряжался в обычный будний день и не общался бы с Корупченко, после того, что она устроила вчера.
Кристина тоже поглядывала на пионеров, медленно жуя пищу. Взгляд Власовой метался из стороны в сторону. Она нахмурилась, потом брови её сложились домиком и в самом конце лицо приняло напряженный вид. Бунтарка сжала ложку в руке, уставившись в никуда. Через некоторый промежуток времени ложка с лязгом выпала из её рук. Крис будто вышла из транса. Подруга наклонилась к Маше и полушепотом произнесла:
— Маш, если со мной что-то случится и я стану вести себя как Вера или Валя, то завещаю свои сиги тебе. Они лежат под моей тумбочкой, — Милатова удивлённо посмотрела на Кристину. Почему она так говорит?
— Крис, что-то случилось? — также полушепотом спросила конопатая.
— Страшно мне! Что-то хуёвое творится в лагере, — бунтарка сделала небольшую паузу и продолжила, — А вообще люблю я тебя, Машка. Ты очень классная и мне с тобой очень угарно, да и собеседник ты просто ахуительный. Жаль что люди не видят твоей крутости. Спасибо тебе, Милатова.
— А за что спасибо то? — сказала Маша, нервно улыбаясь. Ей было приятно слышать такие слова от Кристины.
— За всё спасибо, — отрезала Власова и уткнулась в тарелку, явно не собираясь продолжать диалог.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала Милатова. Крис слабо улыбнулась и продолжила медленно поедать пищу.
На душе после этого стало так тепло. Маша нечасто слышала подобные слова, почти никогда. Девчонка не ошиблась — Кристина действительно с теплотой относилась к ней. Как же хорошо иметь под рукой человека, который всегда поддержит и скажет добрые слова.
Радовал ещё тот факт, что Милатова не одна чувствует что-то пугающие в этом лагере. Может Власова тоже чует, что с подростками в пионерской форме творится что-то неладное? Хочется верить в это, ведь теперь даже вопли того психа Валерки о «вампирах» не кажутся такими уж и психованными. Слов ”вампир” даже звучит странно. Иногда Машка находила романы про вампиров у двоюродной сестры Ритки и даже читала их. Точнее 1 главу. На большее конопатую никогда не хватало. Вампиры, вампиры… Откуда взяться вампирам в Советском Союзе? Они бы сразу сгинули под летним солнцепёком и под дубаком зимой. Может этим пионерам мозги прочистили? Гипноз там, всё такое.
Была обида. Обида на Альберта. Почему он так с ней поступает? Она же теперь его девушка, как никак. Что Маша плохого успела сделать Стаховскому, что он теперь игнорирует её? Стоп. Так он мог просто её не заметить! Конопатая просто подойдёт к нему после столовой и все будет, как раньше.
Милатова облегченно вздохнула. Навязывать себе несуществующие проблемы — её конёк.
Грусть испарилась мгновенно и как только Маша увидела, как Алик собирается выходить из столовой, тут же сорвалась с места и помчалась к нему. Лишь бы он никуда не убежал. Лишь бы он остался рядом.
Конопатая догнала парня около крыльца. Девчушка на радостях обняла Стаховского и её пронзил холод. Его тело излучало невероятный мороз, как будто внутри него целая морозильная камера. Холод слегка покалывал кожу, не оставляя единого шанса на тепло.
— Мария, что вы себе позволяете? — раздался такой же холодный, как и тело Альберта голос. Маша отстранилась от парня и сделала шаг назад, чтобы рассмотреть своего парня. Глаза были пустыми, а на лице была эмоция удивления, будто слепленная из пластилина.
”Мария” и ”вы”, стало ударом ниже пояса. Стаховский никогда не называл её так.
— Но Алик, вчера же мы…- Милатова хотела всё разъяснить, только вот её возлюбленный не дал ей договорить.
— Так вы про это? Что ж, поиграли и хватит, — спокойно произнёс Альберт, а Маша почувствовала, как в спину ей летит острый и блестящий нож. Эту боль можно было описать только так, — А теперь прошу простить, но мне надо идти.
Алик обошёл конопатую, уходя всё дальше и дальше.
Глаза начала окутывать горячая пелена слёз. Опять это повторяется. Всё было хорошо, пару часов назад всё было прекрасно! Как же так? Где его улыбка и ласковые глаза? Где это всё? Неужто опять провал…
С глаз сорвалась одна слезинка. Она с шумом упала на траву, даже не задев щёку Милатовой. Только бы не сорваться. Маша не должна так опозориться на людях. Теперь все точно будут хихикать над ней и называть полной дурой. Обладательница веснушек этого бы и не отрицала. Как можно было довериться этому кретину? Как же это глупо. Лагерь тоже глупый, и форма пионерская глупая. Маня попыталась улыбнуться, но никак не получалось, вместо этого был лишь тихий всхлип.
— Машка, что случилось? — к конопатой подлетела взволнованная Кристина.
— Все слишком сложно, а Альберт… Он предал меня! — девочка подняла грустные глаза на подругу.
— Чего?! Хочешь я ему морду набью? А я могу! — глаза Власовой стали злыми, а кулаки сжались. Бунтарка собиралась ринуться к Стаховскому, но Милатова перехватила Крис.
— Не надо, только хуже сделаем, — Маша всхлипнула. Кристина притянула к себе обладательницу веснушек и заключила в объятия. Мане хотелось разреветься прямо тут, у всех на глазах. Ей было так обидно, так больно, что попросту глупо сдерживаться сейчас.
Но конопатая держалась.
— Пойдём за ворота. Сейчас там малышня собирается, искупнешься может, да и я вместе с тобой! — Власова взяла девчонку за руку и собиралась потащить за собой, но та с места не сдвинулась.