Часть 12. «Ничего не останется от тебя» (2/2)
И это самое правильное решение в ее жизни.
Еще пару шагов назад, Хазан выбежала из гостиной, сохраняя эмоции. Он понимал, что ей страшно, что никакие слова не могли улучшить ситуацию. Он отпустил. Впервые в жизни, Ягыз Эгемен отпустил свои желания и дал право выбора Хазан. В последний раз он видел ее в полном страхе и отчаянии.
Она — последняя строка из самой интересной и захватывающей книги. Она — последняя нота перед бурными аплодисментами. Она — последняя молитва и образ перед тем как покинуть этот мир.
Ягыз Эгемен глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Еще никогда он не отпускал ту, которую безумно желал. Обессилено, он рухнул на диван, массажируя свои виски. Распахнув несколько пуговиц на рубашке, он осмотрел небольшую рану. Казалось, что Хазан тем вечером оставила свою метку в левой части груди. Там, где начинается и заканчивается жизнь. Именно в том месте, где он почувствовал себя живым человеком, а теперь испытывал чувство потери.
Непрерывно вибрировал телефон в кармане брюк. Ему не хотелось ни с кем разговаривать этим вечером, но надоедливый звонок от Али означало только одно: случилось что-то серьезное.
— Я слушаю, — устало проговорил Ягыз, слушая внимательно голос работника. И понимал с каждой секундой, что он чувствует облегчение и.. несправедливость.
Бросив телефон на диван, мужчина выбежал из дома.
Он нужен там.
Определенно нужен отцу.
***</p>
22:53</p>
Ещё долго не могли потушить огонь. Многие машины гудели, перебивая друг друга, кричали, пропуская по одному. Этим вечером было действительно страшно, работники потеряли своего хозяина. Тот, у кого они получали кусок хлеба за чужие страдания. Али стоял неподвижно. Горели деревья, давно забытый сад, воспоминания Хазыма, горел он сам внутри этого здания. Он испытывал шок, лишь, поэтому решил сообщить об этом его сыну, Ягызу Эгемену. Пахло древесиной и горечью. Надеждой, которой больше не было.
Али ощутил чье-то присутствие. По нему прошелся холод, рядом с ним стоял Ягыз.
— Как это произошло? — равнодушно спросил он.
— Я возвращался с последнего задания хозяина, — промолвил Али, встречаясь с глазами мужчины. — Огонь никак не могут потушить. Я не смог зайти и забрать его.
— Ты уверен, что он был дома?
— Да, хозяин ждал меня.
Ягыз хмуро посмотрел на него и подошел поближе. С каждым шагом, огонь еще больше полыхал, забирая у мужчины абсолютно все. Его детские воспоминания, присутствие матери, его неизлечимую душевную боль, страдания, проведенные в подвале этого дома. Ягыз глубоко выдохнул, отпуская свои чувства, навеки запоминая черты лица Хазыма Эгемена, проникающий голос и смех. Сохраняя в памяти его «уроки», которые, вероятно всего, он никогда не забудет. Потому, что ему никогда не стать тем самым человеком, обычным, как все остальные. Он испачкал свои руки в четырнадцать лет, когда Хазым насильно заставил его отрезать пальцы жертвы. Ягыз выполнил, потому, что у него было другого выхода. Хазым уже окутал его страхом, а сын не мог перечить своему отцу. Именно в тот момент, он понял, что жизнь настолько уязвима и ничтожна, как и все то, во что он так надеялся. И ему никогда не стать хорошим человеком, исправить прошлое, быть лучше, чем вчера.
Все ложь, так же, как и любовь отца к сыну.
« — Не трогай меня! — ответил Ягыз, бросая окровавленный нож на пол. — Ты не человек! Ты хуже!
— Ты мой сын и будешь делать то, что я тебе прикажу, — по слогам проговорил Хазым. — Этот мир жесток по отношению, таким как мы. Если ты не будешь делать это, то не сможешь защитить себя. Тебя убьют сразу, а твой труп найдут голодные собаки на окраине города.
— Зачем кому-то убивать меня?! — нервно спросил Ягыз, продолжая смотреть на свои руки. — Мои руки в крови, отец! Зачем?!
— Потому, что ты мой сын».
Ягыз открыл глаза, возвращаясь в реальность. Перед ним пожарные машины активно тушили огонь, мужчины шептались меж собой, иногда подглядывая за Ягызом Эгеменом.
«Потому, что ты мой сын».
— Полагаю, это поджог, — заключил Ягыз, обращаясь к Али. — Как ты думаешь?
— Кому и зачем это было нужно? — задумался Али, с осторожностью смотря на него.
— Это было кому-то необходимо.
Мужчина погрузился в свои мысли, перематывая сегодняшний день. Все начиналось как всегда, этим днем он был совершенно не занят. Вечером пришла Хазан.
Кому и зачем это было нужно?
«Если с моей дочерью что-то случится.. если ты навредишь ей каким-либо способом, я убью тебя. Убью твоего отца. Сожгу вас, прекращу ваше безобразие. Я не брошу свою дочь в огонь, скорее ты увидишь этот яркий огонь, но не Хазан».
«Ты совершенно не тот человек, который может оборвать нашу связь. Это может сделать только она и никто другой».
— Селим.. — прошептал Ягыз, сжимая руки в кулаки.
— Господин?
«Хватит! Не смей прикасаться ко мне, Ягыз! Я больше не хочу, чтобы здесь оставалось что-то от меня. Как и у меня, ничего не останется от тебя».
— Али, я напишу тебе адрес, поезжай туда, — достал он с пиджака ручку. — Забери Селима из дома и приведи туда, где мы были прошлый раз вместе с ним.
— Селима? — удивленно спросил Али, протягивая ладонь. — Вы же не думаете, что этот болван мог устроить поджог?
— Али, я не люблю повторять одно и то же два раза, ты же знаешь, — прошипел Ягыз, рисуя на его ладони адрес проживания. — Через час он должен быть там, иначе впущу в твою голову пулю.
Кивнув головой, Али побежал к машине, читая адрес. О серьезности Ягыза он знал и на что способен тоже. Первый раз ему удалось избежать, оставляя девушку у дома, но успеет ли он в этот раз выполнить приказ?
— Селим..
В это было сложно поверить, но вполне ожидаемо. Неужели он сам рассказал обо всем Хазан?
***</p>
23:38</p>
Медленно, Хазан шагала в сторону дома. Дрожь не проходила, она до сих пор прокручивала слова Ягыза в голове. Она была с человеком, у которого не было ни чувство сожаления, ни истинных и настоящих чувств к ней самой. Тогда, как она разглядела в его глазах любовь? Как и в каких целях, он использовал, ломая ее на мелкие крупицы?
Возле дома она увидела черный джип, а рядом, мужчину в черном костюме. По Хазан пробежались мурашки, ее вновь охватила паника. Она четко видела, как второй мужчина толкал в машину Селима. Она кричала во все горло и побежала к дому.
— Папа!
Все попытки были напрасны, заметив Хазан, мужчины грубо закрыли дверь и тронулись с места.
— Стойте! Стойте! Папа!
Машина с каждым разом отдалялась от дома, а Селим отдалялся от своей семьи. Снова. Все повторялось в точь как в прошлый раз. Все чувства были уже знакомы.
Неподалёку стояла Фазилет, обнимая за плечи Эдже. Хазан побежала к ним и впервые, возможно, потому, что она нуждалась в понимании и в их защите, обняла.
Хазан громко выдохнула, поднимая голову на звездное небо. Она нуждалась в том, чтобы Селим был здесь, рядом с семьей. Молилась, чтобы с ним ничего не случилось.
***</p>
00:17</p>
Он плохо слышал голоса, лишь глухое эхо раздавался возле уха. Глаза вновь были закрыты черной повязкой, Селим громко вздохнул. Это уже знакомая сцена в его жизни. Его истерический смех заполнил пустоту. Руки были слишком туго связаны, а не так как в прошлый раз. Селиму было страшно, а ведь, этот страх поселился в нем еще с первой встречи. Он дорого расплатился, но не понимал, что им нужно от него в этот раз? Внезапно, с него сняли наушники, как мужчина помотал головой. Они вновь пугают его? Зачем устраивают этот спектакль?
— Я не буду кричать отпустите. — фыркнул Селим. — Хазым, что тебе нужно?! Это я должен с вас спрашивать, а не ты с меня, ублюдок! Твой сынишка решил подружиться с моей дочерью, почему ты не следишь за ним, а, Хазым Эгемен! Какой же ты отец?! Отпусти меня и разберись с сыном!
Через несколько секунд, Селим, услышал медленно приближающиеся шаги в свою сторону. Несмотря на все свои произнесенные слова, ему было страшно, тело покрыло вновь гусиными мурашками. Казалось, что это его конечная точка. Та самая точка невозврата, о которой всегда твердил Хазым Эгемен до своей смерти.
Черная повязка ослабла, а затем, Селим резко помотал головой, спуская его на шею. Подняв голову, он встретил другого мученика в своей жизни. Человека, которого нельзя было остановить, просить о пощаде, потому, что однажды не простил, следуя за его судьбой. Он был поистине безжалостен, обожал боль и разрушать психическое равновесие.
— Добро пожаловать, Селим, — прошептал он, приближая свое лицо в полумраке.
Его синие глаза выдавали лишь один ответ на все будущие вопросы.
Селим этой ночью умрет.