ten (1/2)
“— Пожалуйста, мистер Стайлс! — Луи скулит, ощущая пальцы мужчины, так болезненно сладко обхватившие его член. — Пожалуйста, можно мне кончить?
— Нет”.
Луи закусывает губу, игнорируя жар, собирающийся в животе, и поворачивается к стойке:
— Ваш капучино с двойной карамелью, — улыбается он, отдавая заказ молодой девушке, и та кивает ему, бросая короткое и мягкое “Спасибо”, прежде чем, забрав стакан, покидает кофейню. Луи шумно выдыхает.
“Он чувствует, как цепкой хваткой мужчина впивается в его оголённые бёдра, ещё сильнее прижимая Луи к себе, и низко стонет, толкаясь в него пахом сквозь плотную ткань своих брюк. Луи хнычет:
— Господин Стайлс, — тонкие пальчики царапают плечи мужчины. — Господин Стайлс! Так близко!
— Кончишь, когда я скажу.
— Пожалуйста?
— Нет. Двигайся”.
— Добрый день! — Луи натянуто улыбается парочке, которая подходит к стойке, рассматривая меню над его головой. — Что я могу вам предложить?
Они диктуют свой заказ, и Томлинсон кивает, вбивая его в кассовый аппарат, прежде чем начинает варить очередную порцию кофе. Все мысли заполнены лишь прошлой ночью. Ночью, когда мистер Стайлс снова выкупил все его рабочие часы после первого же номера на сцене. Ночью, когда он снова стонал, сидя на коленях своего шефа, пока тот заставлял его не кончать так долго, что Луи уже едва ли был уверен, что это вообще возможно.
Томлинсон устало плюхается на стул, когда отдаёт очередной заказ, и взгляд падает на лежащий рядом дорогой смартфон, подаренный мистером Стайлсом. Луи кусает щёки изнутри: это неправильно. Он не должен был его принимать. Но зато теперь у него есть связь с семьёй, да? Это ведь хорошо? И Луи не пришлось тратить деньги на покупку нового телефона, вместо этого он смог отправить их маме и попросил купить его сёстрам тёплые свитера. На улице холодает.
Но чувство того, что Луи становится будто материально зависимым от мистера Стайлса, только усиливается. А вместе с ним появляется и чувство “За такие дорогие подарки я точно должен ему всё, что он попросит”. А Луи ненавидит быть в долгу.
От кого: Мистер Стайлс
“Думаю о вчерашнем. Ты был так прекрасен, малыш Лу. Действительно умеешь быть хорошим мальчиком для меня. Это радует”
Каждая буковка текстового сообщения, только что загоревшегося на экране, заставляет Луи сжиматься до атомов. Он ненавидит эти внезапные сообщения от мистера Стайлса, которые мужчина так любит присылать.
Луи редко отвечает на них. Потому что... а что он должен писать? “Спасибо, мистер Стайлс, я очень стараюсь, когда кончаю, сидя на ваших бёдрах, чтобы вы заплатили мне побольше”? Вряд ли его шефу такое понравится.
Но вот на звонки отвечать приходится, к сожалению. Стайлс был весьма убедителен, когда сказал “Не позже третьего гудка”, и Луи не хочет лишний раз проверять, что будет, если он не подчинится. Просто не хочет. Ему разве и без того мало сложностей? Например, как ублюдок Моз, не прекращающий оскорблять их с Брианой, или Деррик, которые чуть не отбросил коньки два дня назад прямо на полу их кухни, потому что снова переборщил с наркотиками. Или, блять, куча слухов, которые витают вокруг него, превращая и без того несладкую работу в “Мотыльке” в настоящий Ад. Так что злить мистера Стайлса проигнорированными звонками это действительно последнее, чего он хочет.
“Ты такая шлюшка, Томлинсон” — мысленно вздыхает он, блокируя экран ненавистного новенького смартфона, каждый раз напоминающего о том, за какие именно заслуги он ему достался. “Каждый раз достигаешь дна, а потом вновь находишь способ упасть ещё ниже”.
*** </p>
— Отлично, просто отлично, — Ксандер расплывается в довольной улыбке, кивая услышанному в телефоне, и Гарри следит за ним незаинтересованным взглядом, отправляя в рот ещё одну вилку салата. — Это замечательные новости, Майк, я подъеду на подписание после полудня. Подготовишь всё? — мужчина слушает быстрый ответ, удовлетворенно кивая, и сбрасывает вызов, а потом откладывает свой телефон и возвращается к столовым приборам.
— Хорошие новости? — Стайлс усмехается, делая глоток вина. Ксандер смеётся:
— Ещё какие, дорогой! Наконец-то заканчиваю сделку.
— Сделку? — Гарри выгибает бровь. Он не помнит, чтобы друг упоминал что-то о новых делах.
— Да, прости, не было времени рассказать, — Ксандер отмахивается, с ещё бо́льшим аппетитом возвращаясь к обеду, и Гарри наблюдает, как он жуёт, прежде чем тот снова начинает говорить, проглатывая кусок гусиной печени. — Я наконец-то купил то местечко.
— Хм?
— Помнишь, кофейня?
— Ах, да, — Стайлс издевательски усмехается, — этот твой кофе-мальчик. Так что, ты снова подался в мелкий бизнес? — мужчина насмешливо играет бровями. — Купил всё же эту кофеенку? Бесполезная трата денег, друг, абсолютно бесполезная. Очень надеюсь, что ты это понимаешь.
— Кофейню? — Ксандер издаёт смешок. — Бога ради, Стайлс, за кого ты меня принимаешь? Я купил всё здание.
Гарри на секунду ухмыляется, играя скулами, но потом всё же со снисходительной улыбкой качает головой:
— Купил целое здание ради того, чтобы добраться до глупого мальчишки, который умеет только варить кофе? Как низко ты пал, мой дорогой друг.
— Брось, — Ксандер смеётся, — даже твои мерзкие комментарии не испортят моей радости от этой покупки. Наконец-то я могу заполучить своего мальчика.
— Конечно, — Гарри показательно кивает. — Ведь просто дать ему повестись на твои деньги это сложнее, чем купить здание, где он работает, да? Нельзя было просто подарить ему какую-нибудь побрякушку, чтобы дать понять, что ты в нём заинтересован?
— Часто так делаешь? — с намёком Ксандер переводит стрелки, слегка щурясь, и тянется за своим бокалом. — Уже одариваешь ту проститутку подарочками, сладкий папочка?
— Ты мерзкий, — Гарри смеётся, качая головой. — Не смей называть его так. Он не проститутка, — мужчина взмахивает пальцами и слегка кривит губы.
— Я видел, что ты подписал его как “Малыш” в своём телефоне, — Ксандер с удовольствием отпивает своего вина, чувствуя терпкий вкус на губах, и следит за реакцией друга. — Не то чтобы я смотрел специально, но ты не прекращаешь писать ему даже во время нашего обеда.
— Я подписываю его, как хочу, — Гарри ухмыляется. — Он же мой.
— И после этого ты говоришь, что не являешься сладким папочкой? — Ксандер возвращается к еде и раздосадованно качает головой. — Я знал, что рано или поздно в твоей жизни наступит этот период, друг.
— Я не сладкий папочка.
— Ты же тратишь на него деньги.
— И?
— И получаешь секс взамен, разве нет?
— Вроде того. Не совсем секс.
— Ну, тогда ты сладкий папочка.
— Вернись к своей печени, дорогой, — Гарри усмехается. — И прекрати думать о моём малыше.
— Не за столом же, Стайлс, — мужчина смеётся, но кивает. — Делать мне больше нечего, думать о молоденькой шлюшке, которая повелась на твои деньги. Давай-ка лучше вот о чём, — Ксандер поднимает свой бокал, словно для тоста. — Эта сделка должна сделать меня счастливым, — хитро улыбается он. — После полудня я подпишу последние бумаги, а вечером мы должны это отпраздновать.
— Нет, давай без меня.
— Ну же, Стайлс, — Ксандер с намёком кивает на его бокал с вином, всё ещё покоящийся на столе. — Небольшой светский выход. Театр, ужин. К тому же, я давно не видел семейство Стайлс в полном составе. Это хороший повод!
Мужчина закатывает глаза:
— Надеюсь, уровень ресторана будет повыше, чем уровень той дыры, что ты выкупил. Потому что твоя тяга к низкосортным заведениям уже поселила во мне сомнение, Ксандер, — нехотя, но Гарри всё же поднимает свой бокал, принимая предложение. — Не заставляй меня жалеть, что я трачу на тебя своё свободное время.
— Мне выслать на ваш адрес приглашение? — издевательским тоном продолжает Ксандер, ударяясь с ним бокалами, и делает несколько глотков. — Или ты передашь на словах?
— Вернись к печени, — Гарри со стуком ставит бокал на стол и вновь берётся за вилку.
Ксандер смеётся. Прекрасно. У него определённо удачный день.
***</p>
Мистер Стайлс:
“Возьми себе выходной сегодня”
Луи:</p>
“Что? Почему?”</p>Мистер Стайлс:
“Меня не будет в клубе сегодня ночью.
Хочу, чтобы ты отдохнул.
У меня есть планы на тебя на следующую ночь”
Луи: </p>
“Пожалуйста, мистер Стайлс, </p>
можно мне выйти сегодня?”</p>
“Это не помешает мне поработать </p>
для вас завтра, обещаю”</p>
Мистер Стайлс:
“Ты плохо понимаешь, что я говорю?
Выходной, малыш. Без обсуждений”
Луи: </p>
“Вас же всё равно не будет. </p>
Я мог бы спокойно поработать, как раньше”</p>
Мистер Стайлс:
“Ты сам ответил на свой вопрос.
Меня не будет. Значит, ты не работаешь”
Луи: </p>
“Но мне нужны деньги”</p>
Мистер Стайлс:
“Я дам тебе возможность заработать, не волнуйся”
“Лучше скажи мне, какой у тебя размер”
Луи: </p>
“Размер чего?...”</p>
Мистер Стайлс:
“Одежды, конечно. Хочу кое-что купить тебе
для нашей следующей встречи”
Луи: </p>
“Я не хочу, чтобы вы мне снова </p>
что-то покупали”</p>
Мистер Стайлс:
“Я не спрашиваю, чего ты хочешь, малыш.
Просто напиши мне свой размер.
Есть кое-что, в чём я хочу тебя увидеть”
Луи:</p>
“Я не буду надевать ничего из того,</p>
что вы купите”</p>
Мистер Стайлс:
“Не переживай, тогда я доплачу и за это”
***</p>
Луи предлагает Зейну подменить его этим вечером. В “Мотылёк” ему сегодня дорога закрыта, а лишние деньги за дополнительную смену, пусть и совсем небольшие, не помешают. К тому же Зейн на днях обмолвился, что у него давно не выдавалось свободных вечеров. Так что соглашается он почти мгновенно.
Людей, на удивление, почти нет, и Томлинсон считает это удачным моментом для того, чтобы достать учебник и немного почитать, не тратя время понапрасну, а вместо этого готовясь к занятию. Так или иначе, но Луи, вообще-то, всё ещё надеется, что сможет однажды устроиться на нормальную работу, чтобы прекратить раздеваться за деньги (и объезжать своего начальника-извращенца тоже).
— Добрый вечер, Луи, — довольно знакомый голос разрушает тишину, когда звенит колокольчик над дверью, и мальчик поднимает взгляд. Ах. Его постоянный клиент снова здесь.
— З-здравствуйте, — нерешительно кивает он, прикрывая учебник. — Вы обычно так поздно не заглядываете, — неловко улыбается он.
— А ты обычно так поздно не работаешь, — подмигивает мужчина в ответ, смеясь. — Я ненадолго. Заехал осмотреться.
Луи хмурится, слезая с барного стула, и внимательным взглядом следит за мужчиной, который проходится по крохотной кофеенке.
— Простите? — бормочет Томлинсон. — Осмотреться?
Мужчина обольстительно улыбается, демонстрируя белоснежную ровную улыбку, и вновь встаёт перед стойкой, протягивая руку:
— Ксандер Ритц, новый владелец здания.
Луи замирает, а во рту вдруг пересыхает. Взгляд так и не отрывается от протянутой грубой мужской ладони. Томлинсон сглатывает, нерешительно касаясь её тонкой изящной рукой, и едва ощутимо пожимает. Мужчина, стоящий перед ним, не сдерживается ухмылки:
— Ты удивлён, правда?
— Я... прошу прощения, сэр. Вы просто... эм... поздравляю с покупкой? — мальчик пытается улыбнуться, а щёки розовеют. Взгляд Ксандера слишком пристальный. Такой же, как и всегда, и это немного сводит Луи с ума не в самом приятном смысле. Но тот лишь смеётся:
— Я выкупил и вашу кофейню у предыдущего владельца.
— Что? — Луи удивлённо улыбается. — Зачем вам такое крохотное заведение, сэр? Я... оно ведь совсем не приносит прибыли, нам едва ли платят достаточно.
— Не волнуйся, — мужчина улыбается, пробегаясь по нему взглядом. В этом тонком свитерке ключицы Луи выглядят особенно привлекательно, и Ксандер рефлекторно облизывает губы, а потом вновь возвращается к его глазам. — Мы что-нибудь придумаем. Я... слишком заинтересован в этом месте.
— Что же... тогда, наверное, ещё раз поздравляю? — тихо отвечает Луи, чувствуя, словно обнажён под этим пристальным взглядом, который не покидает его ни на секунду. — Надеюсь, вы не разочаруетесь, сэр. Полагаю, вы теперь... эм... мой новый начальник?
— Назовём это так, — со смешком кивает мужчина, а потом опирается одним локтем на стойку. — На самом деле, я заехал ненадолго, все дела буду решать в ближайшие дни. Считай, что ты первый из работников, кто узнал об изменениях, — Луи лишь молча учтиво кивает и нервно теребит бантик на своём фартуке, завязанный впереди. — А сегодня меня ждёт театр и ужин с друзьями, — улыбается тот. — Просто хотел заглянуть сюда, знаешь, угостить их кофе и показать... зачем купил это местечко, — с намёком и властностью в голосе усмехается мужчина.
— П-простите?
Луи заикается и чувствует, как желание провалиться сквозь землю растёт внутри него, раздуваясь, словно воздушный шарик, который вот-вот громко лопнет. Но Луи не понимает, когда именно это произойдёт, и нервное ожидание заставляет все его органы дрожать.
— Забудь. Просто приятный вид, — играя бровями, улыбается его новый шеф. — Угостишь нас кофе?
— Д-да, сэр, конечно. Вам... как обычно? — Луи быстро отводит взгляд, радуясь, что может занять себя хоть чем-то, и принимается за готовку, услышав лишь короткое, но удовлетворённое “Да”. — Что я могу приготовить для ваших друзей, мистер Ритц?
Мужчина улыбается, с наслаждением наблюдая за работой мальчика.
— Оу, просто подождём. Мой друг беседует по телефону в машине, он сейчас закончит и подойдёт сюда со своей супругой. Просто будь хорошим мальчиком и прими их заказ, да?
Всё внутри неприятно сжимается, когда это небрежное и унизительное “Будь хорошим мальчиком” касается слуха. На фоне мистера Ритца воспоминания о том, как это говорит мистер Стайлс, теперь кажутся куда приятнее. Почему-то, отмечает для себя Луи, в словах мистера Стайлса нет этой тошнотворной липкости, которая есть сейчас.
— Да, сэр, — только тихо кивает он, наливая немного молока в питчер<span class="footnote" id="fn_29616685_0"></span>, и отворачивается к кофе-машине.
Мальчик слышит, как за спиной открывается и закрывается дверь, и ещё две пары медленных шагов отдаются по полу. Он старается держать дыхание ровным, думая лишь о том, что должен поскорее приготовить этот чёртов кофе для своего нового начальника и его друзей, а потом отсидеть здесь ещё всего несколько часов, и тогда он сможет вернуться домой и закончить этот абсолютно дурацкий, отвратительный, мерзкий день. В принципе, такой же, как и все его предыдущие дни, но всё же.
— Только ты мог выкупить такую дыру в надежде, что из неё выйдет удачный бизнес, Ксандер, — мягкий, но в то же время уверенный женский голос звучит абсолютно невпечатленным, и у Луи что-то сжимается внутри. Возможно, это лишнее напоминание, что даже место его работы не менее жалкое, чем он сам, даёт о себе знать. — Ты так не думаешь, Эйч? — она издаёт смешок. — Твой дружок снова ошибается, а ты даже не попытался дать ему парочку советов?
— Не моё дело, куда он тратит деньги, дорогая, — до болезненного страха знакомый голос разрезает вечернюю тишину кофейни, и Луи вздрагивает, выпуская из рук питчер, который с громким хлопком приземляется на пол, расплёскивая повсюду молоко и пачкая красные изношенные кеды мальчика.
Он нервно и обрывисто дышит, резко оборачиваясь, и ровно три пары глаз уставлены на него.
Один — принадлежащий мистеру Ритцу — удивлённый и слегка насмешливый, но слишком заинтересованный такой неожиданной неповоротливостью.
Женский — холодный, с едва ощутимой каплей разочарования — наверное, она думает, что я настолько жалок, что не умею даже варить кофе — молодая женщина изгибает бровь в плохо скрываемом удивлении таким неумелым бариста.
А ещё есть взгляд ярких зелёных глаз, в которые Луи смотрит по ночам слишком часто и слишком близко. Смотрит и сейчас. И видит в них целый спектр эмоций, даже не зная, за какую хочется ухватиться первой. Всё это здесь, от удивления до недовольства, желания задать тысячу и один вопрос, разочарования и даже злости (Луи не совсем понимает, откуда она взялась, но он ведь и не знает, что Стайлс теперь осознаёт, кем был кофе-мальчик всё это время).
Луи чувствует, как его желудок скручивается в узел, а шестерёнки в голове не знают, в какую сторону повернуться. Всё вокруг вдруг замирает, и он думает, что его сердце вообще перестало биться от страха. Потому что он здесь. Чёртов Гарри Стайлс, его шеф, который платит Луи за стриптиз и прикосновения, прямо здесь. Стоит по другую сторону барной стойки, неотрывно смотрит, играя скулами, и в уверенной позе всё ещё держит руки в карманах дорогих брюк. Чертовски дорогих брюк.
Матерь Божья, а кто позволил ему выглядеть так?
Луи нервно сглатывает. Он думал, что мистер Стайлс выглядит слишком хорошо, когда приезжает в клуб. Но нет. Нет, вот как он выглядит, когда можно сказать “слишком хорошо”. Его дорогой тёмный костюм в красную полоску, застёгнутая на все пуговицы чёрная рубашка и дорогое на вид тёмное пальто нараспашку в тандеме с удачной укладкой заставляют думать, что он сбежал из кинофильма, а не заглянул в эту жалкую кофеенку, чтобы Луи приготовил для него кофе. Для него и его, блядский Боже, жены.
Мальчик облизывает пересохшие губы, когда взгляд вновь скользит к женщине. И у Луи перехватывает дыхание. Она выглядит молодо и очень дорого. Её миловидная азиатская внешность контрастирует с ровной осанкой, холодным уверенным взглядом и выражением лица, демонстрирующим полное разочарование происходящим. Луи лишь доли секунды разглядывает её небесно-голубого цвета твидовый костюм и белоснежное пальто, накинутое на плечи. Видит такие же белоснежные лодочки на стройных длинных ногах — боже, сейчас ведь декабрь — а ещё массивные серьги, в которых переливаются камни, и идеально забранные наверх тёмные волосы. Боже, как же она хороша.
Луи был уверен, что мистер Стайлс — один из самых привлекательных людей, которых он встречал. Но теперь, кажется, с этого пьедестала мужчину может сместить его жена.
Жена. Осознание этой простой вещи вновь бьёт Томлинсона под дых. Чёрт, блять, возьми, мистер Стайлс женат.
Он женат. Он женат на ней, и он, блять, действительно приходит к Луи так часто, чтобы развлечься и возбудиться? Не похоже ли это на самую ужасную шутку, что играла с ним жизнь до этого дня?
— И? — женский голос, обращённый явно к кому-то, кто не Луи, заставляет его встрепенуться. — Ксандер, если мы заехали сюда, чтобы посмотреть, как твои новые работники не умеют держать что-то в руках, я разочарована даже сильнее обычного.
Ксандер хмыкает, закатывая глаза с улыбкой, и вновь поворачивается к Томлинсону:
— Луи? Будь добр, милый, убери здесь и всё-таки прими заказ у моих друзей. Иначе мы скоро опоздаем в театр.
— Д-да, сэр.
“Милый” — Гарри играет скулами и отводит взгляд в сторону. Кто такой Ксандер, чтобы звать его мальчика милым?
И это дрожащее “сэр”, вырвавшееся из Луи таким знакомым Стайлсу голосом, делает всё только хуже. Если Луи и должен дрожать перед кем-то, то пусть это будет Гарри, думает он. И больше никто.
Луи же быстро прячет взгляд и принимает убирать с пола беспорядок, а потом вымывает руки и смотрит на мистера Стайлса и его супругу:
— Что я могу сделать для вас?
— Неужели, — женщина издаёт тихий смешок, но Луи, к его собственному удивлению, уже не слышит в нём раздражения. — Я буду мокка, — лишь коротко кивает она, даже удостаивая Луи взглядом.
— Да, мэм, — он кивает, тут же вбивая в аппарат заказ. — И что... для вас, сэр? — стараясь не смотреть на Стайлса, тихо спрашивает Луи. И Гарри чувствует, как мгновенно закипает злость внутри него. Даже глаз не поднял, надо же. И делает вид, что видит его впервые? Гарри в бешенстве.
— Для меня? — он цокает языком, а потом тихо фыркает в насмешке. — Выбери что-нибудь на свой вкус. Ты же должен быть профессионалом, если работаешь здесь?
Луи болезненно сглатывает, а потом делает глубокий вдох, но так и не смотрит ему в глаза:
— Прошу прощения, я не уверен, что могу знать, что вам пред...
Но Ксандер перебивает его, смеясь:
— Не слушай моего друга, Луи, — он опирается на стойку, наклоняясь к мальчику чуть ближе, и Томлинсон даже чувствует аромат его парфюма, ударивший в нос. — Просто сделай ему что-нибудь.
— Ч-что именно, сэр?
— Хм, — Ксандер пробегается по нему взглядом, а потом ненавязчиво поправляет фартук мальчика, — едва ли он такой же сладкий, как ты. Так что... не знаю, может быть, он обойдётся простым латте?
— Как скажете, мистер Ритц, — кивая, Луи добавляет ещё одну позицию в заказ и принимается за готовку.
Гарри же, едва сдерживаясь, чтобы не изогнуть губы в отвращении, поворачивает голову к окну, но встречается взглядом с женой.
— Твой друг — просто отвратительный, — насмешливо констатирует она.
— Будто ты не знала этого раньше, дорогая, — холодно бормочет Гарри, а потом всё же смотрит в окно, добавляя чуть тише только для неё. — Я говорил, что нам нужно было послать его куда подальше с этим приглашением в театр.
— Брось, — она тихо смеётся, качая головой. — Мы всё равно давно никуда не выбирались, а там сегодня наверняка будет много наших партнёров. Премьера, Гарольд.
Гарри кивает, вновь сжимая челюсти, и старается игнорировать продолжающийся флирт со стороны Ксандера в сторону его Луи. Почему-то даже мысли о том, как его мальчик танцует для других мужчин, обычно не вызывают в нём так много злости, как вызывает то, что происходит сейчас.
Но, возможно, дело лишь в том, что он знает, какие мысли у Ксандера в голове.
Когда телефон женщины звонит, Луи почти не дёргается, пугаясь неожиданного звука. И она с раздражённым выдохом оглядывает помещение, а потом смотрит на Ксандера:
— Где я могу поговорить? Это рабочий звонок.
— О, вон там уборные, — он отмахивается, почти не глядя на неё, и указывает в нужную сторону. Не демонстрируя внутреннее раздражение, миссис Стайлс уходит, оставляя троих наедине.
Луи чувствует себя ещё более неловко, хотя ему и казалось, что больше некуда. Ксандер продолжает разговаривать с ним и флиртовать, Луи делает вид, что занят приготовлением кофе, а Гарри... просто смотрит на него. Внимательным взглядом следит за происходящим, но на лице не дёргается ни один мускул. Мужчина холоден, словно глыба льда, и пугает своим спокойствием.
Пугает он, на самом деле, только Луи, потому что теперь Томлинсон осознаёт мысль, неприятно сжимающую его горло: мистер Ритц и мистер Стайлс знакомы. И один из них награждает его навязчивым вниманием и флиртом, а другой... заставляет кончать за деньги. Луи даже не знает, что из этого хуже. Но в одном из случаев ему хотя бы платят.
— ...и, ты знаешь, думаю, я сменю вашу форму, — рассуждает мужчина, снова касаясь его фартука. — Я хочу сделать это заведении уровнем повыше, так что я закажу вам форму. Будешь ходить в белой рубашке, я думаю, — он закусывает губу, бесстыдно пробегаясь взглядом по телу мальчика, и Луи рефлекторно сжимается внутри, чувствуя, как все органы завязываются в неприятный болезненный узел. — Что думаешь, друг? — Ксандер с улыбкой оборачивается к Гарри, не придавая значения его взгляду и нахмуренным бровям. — Только представь, как хорошо он будет выглядеть в расстёгнутой белой рубашке, а? Такие ключицы и шею прятать нельзя, это преступление.
Преступлением будет, если Гарри попытается убить Ксандера прямо сейчас, думает Стайлс. Так что умело игнорирует внутреннее желание.
— Даже не знаю, — пытаясь казаться незаинтересованным, цокает он, а потом встречается взглядом с испуганными голубыми глазами. — Мне кажется, есть довольно много вариантов, в чём он будет выглядеть хорошо.
“И ни в одном из них нет твоего участия” — мысленно добавляет мужчина, игнорируя взгляд друга, и продолжает смотреть на своего мальчика.
— Белая рубашка? — после небольшой паузы добавляет он, а потом издаёт смешок. — Скучно, Ксандер.
“Луи подойдёт белая рубашка лишь в том случае, когда я позволю ему надеть свою после того, как трахну его, Ксандер” — хочется сказать Гарри, но он ограничивается озвучиванием этих мыслей только в своей голове.
— Я подумаю ещё, — кивает мужчина, вновь поворачиваясь к Луи, и нагло ему улыбается. — Не переживай, ты будешь выглядеть ещё лучше, чем сейчас. Буду приходить сюда лишь для того, чтобы на тебя посмотреть, милый.
Гарри сейчас стошнит. А потом он, возможно, ударит Ксандера. И, возможно, мужчина хочет подойти и заставить Луи раздеться, чтобы показать все те следы от пальцев на его теле, которые оставил он. Возможно, он хочет, чтобы все увидели, каким послушным Луи может быть для него. Хочет, чтобы знали, что только Гарри на самом деле разрешено приходить и смотреть на этого мальчика. Никому больше.
Уж тем более Ксандеру, который, черт возьми, каждый тот раз, когда рассказывал о кофе-мальчике, на самом деле говорил о Луи. Гарри так зол.
Когда жена возвращается, на лице Гарри всё ещё невозмутимое выражение лица. Он видит, как взгляд Луи скользит по женщине, стараясь скрыть восхищение, смешанное со стыдом, и незаметно ухмыляется уголком губ.
“Да, малыш, я знаю, что она хороша” — мысленно довольствуется он, а потом видит, как супруга ловит их очередной зрительный контакт.
— Мы едем? — спрашивает женщина, убирая телефон в свою сумочку. — Нам нужно быть там вовремя, вы сами знаете, что такое премьера. И я хочу пообщаться кое с кем до начала.
Луи нервно кивает, хотя обращаются и не к нему, и ставит на стойку их заказ:
— Пожалуйста, — бормочет он, пряча взгляд, и Гарри уверен, что может слышать облегчение в его голосе. Ох, какой наивный малыш.
— Запишешь на меня? — с наглой ухмылкой спрашивает Ксандер, забирая весь их заказ, выставленный в переноску для кофе, и Луи теряется, нервно вдыхая.
— Бога ради, Ритц, заплати мальчику, — женщина изгибает бровь, а друг оборачивается к ней:
— Это теперь моё место.
— Не нужно делать убыточному бизнесу ещё больше убытков, — она издаёт смешок, но Ксандер только качает головой, а потом бросает на Луи ещё один взгляд:
— Я загляну на днях, мы ещё поболтаем, Луи, — он подмигивает, а потом движется к выходу, придерживая дверь и кивая Стайлсу, который всё ещё смотрит на мальчика, прищурившись. — Идём? — с намёком спрашивает он, и Гарри, играя скулами, кивает:
— Да, поехали. Уже опаздываем.
Он скрывается за дверью кофейни, не говоря никаких слов прощания (да и кто Луи такой, чтобы с ним прощаться, да?), в то время как его супруга, пробегаясь по мальчику пристальным и холодным взглядом, за которым Томлинсон не может разобрать эмоций, как бы ни пытался, подходит к стойке, выуживая что-то из своего клатча:
— Возьми, — она кладёт на поверхность несколько купюр.
— Вы... не должны платить, мэм, — Луи качает головой, а его голос слегка дрожит. Тяжело не дрожать, когда смотришь в глаза женщине, чьего мужа объезжаешь уже так много ночей, знаете? Ещё тяжелее, когда о её существовании ты узнал только что. — Мистер Ритц оплатит потом, всё в порядке.
— Пусть оплачивает, — она усмехается. — Считай, что это чаевые.
—З-за что?