Глава 2. Лекарство (2/2)

— Козёл, — такой вердикт делает омега, когда сидит в зале за просмотром телевизора, забыв совершенно, что не один в помещении.

— Что, прости? — переспрашивает Джунёль, отрываясь от своего ноутбука.

Тэхён быстро спохватывается, понимая, что рассуждает вслух, сглатывая комок в горле.

— Э-э-э, извини. Я немного увлёкся своими мыслями, — оправдывается сухо омега, намереваясь сбежать, но альфа вовремя его останавливает, заинтриговывая своими словами:

— Если дело касается какого-то мальчишки, то поверь мне: ни один из них не достоин ни единой твоей слезинки и нервных клеток. Они ещё толпами бегать за тобой будут. Я уже начинаю потихоньку заготавливать дубинки, чтобы отваживать их.

— Ты так думаешь? — Тэхён понятия не имеет, как Джунёлю удалось раскрыть его на раз-два, но это заставляет подойти ближе и сесть рядом с отчимом.

— Я в этом уверен, — твёрдо кивает альфа, убирая с колен ноутбук и снимая очки, кладя всё на журнальный столик, стоящий около дивана. — Расскажи мне, что произошло? Обещаю, это останется только нашей тайной. Папе не скажу. Тебе кто-то из школы понравился?

— Угу, — робко отвечает Тэхён.

— И этот «кто-то» не обращает на тебя внимание и ты злишься?

— Всё, что бы я ни сделал, это словно мимо него проходит, — обиженно сипит Тэхён, забираясь с ногами на диван и поджимая их под себя, обнимая руками.

— Возможно, всё, что ты сделал, просто чуждо ему. Забота, к которой он не привык. Поэтому она и не воспринимается.

— И что мне делать?

— А ты попробуй остановиться. Это быстрее привлечёт внимание.

— Да?

Совет неплохой, Тэхёну даже нравится. Но даже по прошествии целой недели ничего не меняется. Всё такое же безжалостное игнорирование. И, кажется, только сейчас омега понимает, что, возможно, он просто не нравится бете или у него уже есть вторая половинка, поэтому он так холоден. На физкультуре, что опять совмещают со вторым классом средней школы, Тэхён, как только входит в спортзал, хочет уже было подойти и расспросить Хисына о личной жизни Чонгука, как его останавливает следующее представление, на которое реагируют все: омеги — писками, а альфы — аплодисментами.

Чимин. Этот альфа просто сама непредсказуемость. Его дружки вопят на всё помещение, прося обратить на них внимание, образуя собой коридор, по которому идёт альфа, с высоко поднятой головой, держа в руках букет, составленный из маленьких плюшевых мишек. Тэхён смотрит на него во все глаза, вообще не понимая, к чему весь этот цирк, очнувшись только тогда, когда Чимин стоит перед ним и протягивает небольшой букетик, говоря громко:

— Я прошу у тебя прощения за своё тупое поведение и обещаю, что впредь такого не повторится.

Что?..

Ах, точно! Это так у него просят прощения за враньё. Тэхён и забыл совсем. Как-то не до альфы было. А он, оказывается, только этим и занимался: репетировал речь, чтобы растопить омежье сердце. Вот только омега не реагирует нужным образом, не принимает букет, а наоборот, вводит в ступор своим изречением:

— Ты ошибся адресом, Чимин-ши. Тебе прощение нужно не у меня просить, а у Ли Хисына, — и демонстративно показывает рукой на встрепенувшегося бету.

Замолкают все. Тишина наступает такая, словно кто-то на кнопку «стоп» нажал и выключил мир. На Тэхёна смотрят как на умалишённого, когда как сам омега уверен в своих словах и забирать их не собирается. Неужели Чимин думал, что подарит ему мишек и всё — снова друзья-товарищи? Он не сделал самое главное условие — признать свою вину перед Хисыном. Тот, кстати, стоит ни жив ни мёртв, побледнев весь, когда Чимин переводит на него свой немигающий, убивающий наповал взгляд. Тэхён, может, и загнал Пака в неудобное положение, но он успешно принимает правила игры, потому что омега ему нравится куда больше, отчего и пожертвовать своей гордостью можно.

— Извини, — челюсть Хисына бухается на пол, когда альфа всё-таки подходит к нему и всучивает в руки букет. — Постараюсь исправиться.

Спасает угнетающую атмосферу в спортзале только лишь учитель, зашедший и давший приказ всем построиться.

— Ну спасибо, — бросает в сторону Тэхёна Чимин, криво ухмыляясь.

— Пожалуйста, — таким же тоном отвечает ему омега.

— Хоть понимаешь теперь, чем это для тебя обернётся, защитник херов?

— Отвали, окей? — шипит змеёй на надоедливого парня Тэхён, растеряв остатки хорошего настроения. Вообще всё равно, что будут галдеть другие у него за спиной. Его совесть перед самим собой будет чиста.

— Дурында, — закатывает глаза от негодования Чимин. Тупой омега! Какого хрена он вообще ему за разнос устроил?! Опозорил не только перед своими одноклассниками, но и его. Как он вообще теперь свой авторитет восстанавливать будет после такого унижения?

«Ничего», — успокаивает себя мысленно альфа, выдыхая. — «Ещё посмотрим, кто кого».

В конце концов, он ведь это сделал, а значит, уже выиграл.

</p>

*</p>

</p>

— Ты уверен, что никого нет? — второй раз переспрашивает Тэхён у Хисына, разговаривая с ним по телефону, складывая вещи в рюкзак. Репетиция закончилась всего полчаса назад, и всё это время омега проболтал с Хисыном о Чонгуке, точнее о его личной жизни, в которой, как оказалось, никого и ничего подозрительного нет.

— Абсолютно, — уверяет друга по ту сторону телефона Хисын. — Мы бы знали, что у него кто-то есть.

— Может, он скрывает просто...

— Тэхён, не забивай мозги ненужной информацией и поторопись на автобус. Иначе такси будешь вызывать, чтобы домой уехать.

— Да-да, иду. Всё, до связи.

На улице уже начинает темнеть, когда Тэхён выходит из танцевального класса. Солнце завалило весь коридор своими золотыми лучами, в которых танцевали пылинки. Они с группой закончили наконец подготовку к танцу и уже вскоре смогут выступить. Тэхён был этому безумно рад, потому что танцы — это сейчас единственная вещь, способная отвлечь от мыслей о невзаимных чувствах. Пусть он и узнал, что у Чонгука никого нет, всё равно это ни на что не повлияет.

Кажется, он просто ошибся. Выбрал не того, кого следовало, а теперь страдает и недовольный постоянно. Это так бесит. Никто, по сути, не виноват, что какой-то Тэхён оказался недостаточно хорош для какого-то Чон Чонгука. Совет Джунёля-хёна тоже не помог. Это тупик. Тупик всего, потому пробовать что-то дальше не имеет смысла.

Видимо, ему впрямь стоит присмотреться к Чимину, как говорит папа. Ханюль, кстати, очень сдружился с его мамой, которая, вообще не уставая, могла рассказывать о достижениях в какой-нибудь области своего сына. Тэхёну же приходилось это выслушивать от Ханюля. Он правда пытался, даже планировал как-то похвалить альфу, но передумал. У него и так самомнения выше крыши, а тут ещё добавится. Чимин часто приглашал его к себе в гости, пойти прогуляться или просто пообщаться по интернету. Омега, в свою очередь, в упор не замечал старания Пака понравиться ему. Просто он не тот. Просто он не Чонгук, вот и всё. И это, пожалуй, самая главная проблема Тэхёна. В груди ещё теплилась надежда на лучшее будущее рядом с бетой, но, как показывает пройденное время, будущего у них с Чоном нет. Это ещё больше угнетало.

Тэхён не сразу замечает, когда выходит из школы, на ходу печатая эсэмэску папе о том, что может задержаться в дороге, что его, оказывается, ждут. Ждёт. Омега встаёт по стойке «смирно», когда поднимает голову и видит внизу каменной лестницы стоящего, засунувшего руки в карманы брюк не абы кого-то, а самого Чон Чонгука. Чон Чонгука, понимаете?! Чон Чонгук, который сейчас смотрел только на него (Тэхён был уверен в этом), направившись сразу к омеге, когда они встречаются глазами. Тэхён просыпается не сразу, бегло осмотрев себя, убеждаясь, что не выглядит как потрёпанный воробей, прочищая горло и смаргивая пелену с глаз. А может, всё же показалось?..

Чонгук действительно подходит к нему, останавливаясь на уровне вытянутой руки, и Тэхёну приходится поднять голову, чтобы не отрываться от чёрных глаз напротив. Тэхён готов поклясться, что у него дыхание перехватывает, когда бета обращается к нему, чувствуя, как коленки задрожали. Зачем Чонгук ждал его, если учитывать тот факт, что у них сегодня всего четыре урока было? Ещё и у входной лестницы... Сколько он вообще здесь кругов намотал, пока ждал его? Тэхён вроде ничего плохого не сделал сегодня, но отчего-то непонятное чувство вины и тревоги щекочет его сердце, что затрепыхалось сразу. Как в первый раз... Чонгук не выглядел устрашающе, но лицо его было донельзя серьёзным и спокойным, а сам он как каменное изваяние, не считая глаз, что блестели фосфорическим блеском, чем и привлекал, туманя голову омеге ещё больше.

— Надо поговорить, — начинает Чонгук, напоминая оцепеневшему Тэхёну, что он, вообще-то, здесь. — Но не тут. Лучше за школой, у тополя. Там нет лишних ушей.

— Ладно, — блеет Тэхён, неуверенно кивая и следуя за бетой, не особо понимая, что происходит. Угрозой, может, в воздухе и не пахнет, но напряжение жуткое. Мурашки от него размером с кулак по спине бегут.

Очень неожиданная встреча. Тэхён никак не ожидал, что его головная боль сама к нему подойдёт и попросит поговорить с ним. В голове ноль идей, о чём они вообще могут разговаривать, ведь они даже не знакомы ещё... Ну, то есть знакомы, месяц почти учёбы прошёл, но, как бы Ким ни стремился познакомиться поближе, везде встречал стену выше его роста. Что сейчас поменялось? А вдруг совет Джунёля сработал? Может, не всё так и страшно, как себе фантазирует Тэхён, шагая позади Чонгука.

Останавливаются они у раскидистого старого тополя, куда летит рюкзак беты, после чего он поворачивается и опять гипнотизирует взглядом омегу, вцепившегося в свой портфель, как в щит.

— Чон Чонгук, — произносит внезапно бета, протягивая руку для рукопожатия, на которую Тэхён смотрит потерянным взглядом, хмуря брови. — Мы не успели нормально познакомиться, поэтому будет лучше, если разговор мы начнём с этого.

— Ким Тэхён, — омега коротко жмёт руку парню, сразу же отнимая свою назад, чувствуя, как ток от одного касания к бете по позвоночнику побежал. — И о чём ты хотел поговорить?

— Было бы грубо оставить всё как есть и не встретиться с тобой, поэтому я сразу начну, а ты не перебивай меня, — Тэхён и не собирался. Он вообще сейчас не очень способен на связную речь, находясь где-то в прострации. Ещё бы! Он этого дня, когда бета сам, первый, заговорит с ним, ждал по ощущениям сотни лет. — Всё будет по пунктам, не запутаешься, — поясняет Чонгук, убирая надоедливую тёмную чёлку с глаз, выдыхая резко, прежде чем начать: — Первое: я хочу извиниться. За тот случай с мазью. Это было очень и очень некрасиво с моей стороны. Не стоило мне тогда всех собак спускать на тебя, ведь ты новенький был и совсем ничего не знал о нашей школе. Почему не подошёл раньше, спрашивается? Потому что не знал, с чего начать и как построить диалог. Видишь ли, мне не часто приходится общаться с омегами.

— Всё нормально, — всё-таки перебивает Чонгука Тэхён. — Я не в обиде. Ты тогда не в духе был, знаю.

— Хисын, верно? — не удивляется Чонгук такому ответу.

— Да, — кивает омега.

— Отлично, тогда часть с объяснительной можно пропустить. Второе: хочу поблагодарить тебя.

— За что?

— За физкультуру. Чимину явно было не в радость вытворять такое унижение, но оно того стоило. Он вполне ответил за то, что донимал Хисына ради смеха. Ты смелый омега, раз решился на такое перед толпой, которая точно не ожидала подобного. Ты поставил на место Пака.

— Ну, — не смущаться не получается, — итальянская кровь, все дела... — что он несёт? Тэхён, очнись, не веди себя как умственно отсталый, а отвечай внятно и чётко.

— Видимо, да, — соглашается бета, улыбнувшись уголками губ.

Нет. Вот теперь точно жирное «нет». Не будет Тэхён присматриваться ни к какому Чимину, потому что рядом с ним он не чувствует и грамма того, что вызывает в нём Чонгук. Даже сейчас, когда он просто стоит и молчит, смотрит своими невозможными глазами внимательно, Тэхёну он кажется каким-то нереальным, совершенно волшебным. Как будто не из этого мира, а именно из страны грёз и пушистых облаков на голубом небе, где всегда лето, оттого и бета кажется таким тёплым, добрым и светлым. Так хочется к нему прикоснуться, убедиться в его существовании, подойти ближе и поправить, наконец, непослушную чёлку. А аромат ветивера... Он так сильно нравится омеге. Если бы была такая возможность, он не раздумывая поменял бы свою акацию на него.

— А что третье будет? Или его нет? — не выдерживает затянувшегося молчания Тэхён, мысленно умоляя своё сердце не так громко стучать, что даже Чонгук, наверное, его слышал.

— Есть, — улыбка пропадает с лица беты, что очень не нравится омеге. Сразу как-то зябко становится. — И я надеюсь, что ты всё поймёшь правильно и не расплачешься после, убежав в истерике домой.

— Звучит не очень, если быть честным, — тревога на сердце опять взлетает до небес, и Тэхён уверен, что сейчас как минимум грянет гром и как максимум разверзнется земля у него под ногами. Потому что Чонгук больше не кажется ему милым, как было до этого: его взгляд стекленеет, а с лица стираются все эмоции. Почему-то Тэхён чувствует себя таким маленьким на его фоне, не способным принять ту реальность, которую на него могут обрушить. Но он очень постарается, потому как дальше Чонгук говорит не просто слова. Они как удар хлыста срабатывают, рассекая омегу на несколько сотен осколков.

— Не надо больше пытаться мне понравиться, — Чонгук говорит стальным голосом, хладнокровно, рассчитывая расставить все точки над «i» и донести до омеги, что так делать плохо. — Я этого всё равно не оценю, потому что попросту не заинтересован в этом.

«Не заинтересован»... «в этом»... В этом, то есть Тэхёне или что?

— Не надо мне больше дарить какие-то подарочки, ходить на софтбол и сидеть в библиотеке со мной по четвергам, когда я делаю уроки. Ты просто тратишь своё время, а меня это отвлекает.

— Так ты всё знал?! — восклицает поражённо Тэхён. Значит, всё это время его чувства были не секретом? Чонгук всё видел, понимал и просто закрывал на это глаза? А он ходил страдал по нему, как ненормальный, не зная, что ещё сотворить. — Почему сразу тогда не сказал? Мог бы давно послать меня... — всё к этому и идёт. Если обобщить все слова беты, то именно так это и будет звучать. Но Тэхён не станет реветь. Не станет! Хотя очень хочется броситься наутёк, ведь его чувства отвергли теперь уже официально.

— Я не хотел тебя посылать, — поправляет его Чонгук, поджав нижнюю губу. — Но и обижать тебя дальше я не хочу, — благородно. Вот только за эту благородность его хочется ударить так сильно, чтобы немедленно забрал все слова обратно и сказал то, что уже успел намечтать себе омега. — К тому же у нас бы всё равно ничего не получилось, так как в конце декабря я переезжаю из Кореи в Фукуоку.

Стоп.

Стоп-стоп-стоп... Что?!

Тэхён не ослышался? На него словно ведро холодной воды вылили. Замерев на месте, он уставился на бету нечитаемым взглядом. Фукуока? Это Япония, что ли? Зачем? Как? Что?.. Боже! Какая Япония, какой переезд? Тэхён ничего не понимает.

— Моего отца переводят по работе туда, — объясняет Чонгук, видя растерянность омеги и полное непонимание ситуации. — Мой папа продаёт здесь квартиру, и мы переезжаем. Сейчас он собирает все необходимые документы, и в конце декабря мы улетаем. Это первое из этого раздела, скажем так...

Опять? Опять эти числа? Не слишком ли много пунктов уже прозвучало?

— А второе, — тяжело вздыхает Чонгук, — что уже автоматически перекрывает всё остальное: я — бета, ты — омега, — словно пуля в лоб. Резкая и точная. Убивающая наповал. И ничего больше, кроме злости, во всём теле омега не чувствует.

— Это всё или есть ещё что-то? — спрашивает Тэхён, смаргивая влагу с глаз.

— Да. Это всё, — так просто. Будто от стокилограммового груза избавился.

— Я могу идти? — ответа он не дожидается. Просто разворачивается и уносит ноги прочь из этого места.

Тэхён не знает, как ему удалось не разреветься взахлёб в автобусе. Уже дома, когда он пулей проносится в свою комнату, он падает на постель, зарываясь лицом в подушку, позволяя себе расплакаться. Это не уходит от внимания родителей, зашедших в его комнату.

— Тэхён-а, — причитает Ханюль, обнимая свернувшегося у него в объятиях в клубочек сына, не перестающего хлюпать носом и слёзы утирать. — Что случилось, расскажи нам? Тебя кто-то обидел?

Обидел. Очень сильно обидел. Один глупый бета, подчиняющийся правилам предрассудков и собирающийся оставить Канвондо. Зачем Тэхён вообще сюда приезжал? Почему не упросил папу остаться в Венеции? Здесь, в Корее, его ждало полное разочарование действительности, которое всегда понятно вроде было. И как же больно это всё принимать, зная, что ты один и тебя некому поддержать...

Когда Тэхён был маленьким, они подолгу любили стоять с папой на набережной и любоваться волнами лагун. Они всегда зачаровывали и гипнотизировали своей красотой. Тогда Тэхён думал, что человека тоже можно сравнить с морем, ведь никто не знает, что там у каждого на дне. Если человек — это море, то есть ли у него берег? Берег, где морю всегда будут рады и ждут его. Тэхён очень хотел стать чьим-то берегом, но сегодня... Сегодня его море решило течь по другому пути. А что теперь омеге делать? Почему никто об этом не сказал, не учил до этого в школе? Не сказал также о том, что влюбиться в кого-то не всегда хорошо?

Влюбиться равно заболеть. Лекарства от «простуды», к сожалению, нет.