Глава 14. Лекарство (2/2)
– Лель, мальчик… Тогда на кухне ты просил меня сделать с тобой это? Ударить?!
Он молился, чтобы Лель ни в коем случае не…
Кивок.
Вадим прижал худощавое тело к себе и уткнулся лицом в плечо, чтобы скрыть перекосившееся лицо.
«Зачем? Ну, зачем оно тебе?!»
И в тоже время Вадим понимал зачем. Он помнил о советах Максима, хотя обрадовался бы тому, что они никогда не пригодятся. «Пригодились, блядь!» Все говорило о том, что это как раз тот случай. Специфическое лекарство для прошедших ад. Лекарство, состав которого никогда не понять тому, кто может без него обойтись. Он уткнулся в пахнущее цветами плечо и собирался с духом, чтобы призвать мышцы лица к порядку, приготовить душу к совершенно новым будням. Удалось не сразу, но он помнил наказ не тянуть с неизбежным.
– Лель, тебе это нужно? – спросил Вадим очевидное.
Кивок.
«Ну, а что ты еще ожидал»?
– Я тогда не сумел понять, какой награды ты просишь. И дам ее сейчас. По два раза на каждой щеке. Подними голову.
Лель вскинулся.
– Закрой глаза.
Раз. Два. Три. Четыре.
Мгновения растянулись для Вадима в долгие минуты. Он смотрел на дело рук своих, на красные отпечатки, на следы пальцев и чувствовал себя последним дерьмом. Пока Лель не открыл глаза.
«Что это за чувство, что он пытается показать этим взглядом?»
Вадим понял только одно: то, что он сам считал грехом, принято с благодарностью, прощено и вымыто от всякой грязи. Он прижал к себе Леля, давая волю уже своим чувствам, зарываясь пальцами в волосы, лаская, успокаивая. Насытившись, он понял, что теперь сказать будет легче.
– Лель, если тебе это нужно, не доводи до момента, когда начинаешь задыхаться. Приди ко мне, возьми за руку и приложи к своей щеке. Я теперь пойму.
Кивок.
Он подвигался, показывая, что Лель может слезть с него, тот не стал заставлять себя ждать. Внимания Вадима требовал другой участник событий. Нужно разобраться с той внезапной сценой, что встречала его приход из магазина.
– Кай, подними голову.
Делает все медленно. Теперь главное не ошибиться со словами. Нельзя ругать. Нельзя осуждать. Нельзя тянуть душу. Боже, как же… Вадим чувствовал, что скоро сам пойдет, как барышня, краснеть щеками. Потому что сам не понимал, как относиться к словам, что собрался сказать. Но нельзя облажаться. Он задвинул мораль в угол с пинка ноги.
– Мне понравилось то, что я увидел. Поскольку мне понравилось, наказывать вас за самовольство и подобные действия не буду. Но я хочу знать правду, Кай. Почему ты целовал Леля без разрешения? Ведь поцелуи – это не то, что разрешено. Правду!
– Наставник приказал, – выдавил из себя Кай, – Наставник приказал позаботиться о Леле. Наставник сказал, что надо заботиться о здоровье. Лелю стало плохо, наставника не было. Не кому сказать, что что-то происходит. Этот приступ… Я не знаю… – он в отчаянии упер пальцы в паркет до боли, – иного способа его остановить.
Две огромные потные капли сползли по тонкой шее. Вадим обхватил его за нее сзади и силой заставил смотреть в глаза.
– Отвечай на вопросы, Кай. Да или нет. Тебе приходилось раньше приводить Леля в чувство таким образом?
– Да.
– Этот способ придумал кто-то из ваших прежних хозяев?
– Нет.
– Ты делал это сам?
– Да.
– Без приказа?
– Да… – едва слышно, на самом выдохе.
Вадим с силой провел пальцем по кадыку юноши, обозначая свою силу, буравя взглядом. Но думал совсем о другом. Все, что он прямо сейчас решил, превратит его дом в черт знает что. Он не оберется разговоров, если увидит кто посторонний. Но у желторотика Леля будет шанс выжить, если «хозяин» снова окажется вне доступа. Это как с убийством. Сначала ты убиваешь того, кто пытается лишить жизни тебя прямо сейчас, а уже потом думаешь, посадят тебя за это или нет и где прятать труп.
– Расскажи мне, что входит в твою… помощь. Я видел поцелуй, прикосновения к груди. Что-то еще?
– К шее. Не душить, но… показать… что воздух… контролируешь. Иногда… обнять. Голова еще… по голове…
– Погладить?
– Да.
Вроде ничего страшного. Да и поцелуем то, что здесь произошло, можно назвать с натяжкой.
– Слушай новое правило, Кай. Вы оба должны радовать меня здоровьем. Я хочу видеть вас полными сил, готовыми исполнить любой мой приказ. Некоторые болезни и состояния человек побороть не в силах. Но если можете, значит должны сделать все возможное для этого! Потому, Кай. С этого дня я даю тебе позволение прикасаться к Лелю без моего прямого приказа, когда речь идет о его здоровье. Любые действия, чтобы снять боль. Любые прикосновения, чтобы купировать приступ или улучшить его состояние. Любые… все что знаешь и как умеешь. Наказания за это не последует.
– Да, наставник!
Вроде и радуется, а в глазах печаль. Метания видны в подвижных бровях, сжатых губах, почти белых подушечках пальцев.
– Ты хочешь что-то спросить?
– Да, наставник, но…
Кулаки сжаты, боится сболтнуть лишнего, рот словно на замок закрыт.
«Сменим обстановку».
– Лель, посиди в комнате. Кай – в зал.
Они прошли внутрь, Вадим запер дверь на замок и сел в кресло. Короткий жест, и Кай устраивается у его ног, все еще дерганный.
– Спрашивай.
– Я не понимаю… почему Лель… не может…
Ого! А вот это уже не просто разрешения спросить. Это уже совершенно другой уровень! Не может быть, чтобы ему раньше не влетало за излишнее любопытство. А значит… Господи! Это значит, что он допустил мысль, что с Вадимом будет иначе! Боже… Или ради Леля готов пойти на риск, чтобы понять. На риск спросить «хозяина» о чем-то вне рамок разрешения.
Сразу погладить – такое недооценить преступно. И пирожное он купил очень вовремя. Кай такие любит. Вот только какими словами сказать ему правду?
– Кай, хороший мой. Вы оба были там, откуда я вас забрал. Страшно было?
– Очень, наставник.
– Лель был там слишком долго. Ты молодец, что заботишься о нем. Как умеешь, как получается. Но у тех, кто долго жил в таких местах… Бывает по-разному. Ты ведь знал, что Лелю нужна боль? Что это его лекарство?
Кай опустил глаза.
– Догадывался, наставник. И не могу ему дать. Мне нельзя.
– Да, нельзя. – Еще чего не хватало! Пусть это будет крестом самого Вадима, – Делай то, что получается у тебя.
– Наставник… Лелю теперь всегда будет больно?
«Вы теперь будете поступать, как те уроды? Ты ведь это хочешь узнать? Да, Кай?»
– Нет. Лекарства нельзя применять много и бездумно. Я буду давать только тогда, когда ему действительно нужно. Чтобы он не задыхался. От этого он может умереть, потому лучше боль, чем смерть.
Кай нахмурился. Судя по выражению лица, что-то в этой позиции не сходилось с его мироощущением. Но от Вадима расшифровка этого выражения ускользнула.
– Кай, я обещаю тебе. Лелю будет больно. Но вреда, который надо будет лечить, который испортит его тело, я не нанесу. Вспомни, разве у тебя осталась хоть одна отметина на теле после моих наказаний?
Кай снова задумался и покачал головой.
– Нет, наставник.
– И у Леля не будет.
«Одного я только понять не могу. Что же мне теперь с ним делать? Если боль – награда, то что же тогда будет наказаньем?»