Где настоящее (1/2)

Швеция, к северо-западу от озера Венерн

Бросило вбок. Завалило. Обрушилось. Перевернуло… Потом больно ударило в затылок… И темнота. И вода. Ледяная. Так, что дыхание перехватило и сдавило горло. Чëрная, ледяная… По рукам и ногам сковывающая, вязкая, трудная жижа. И надо выплыть, необходимо вдохнуть. И она пытается. Но каждое движение даётся непомерным усилием преодоления многотонной толщи. Не преодоления. Не одолеть. Не справляется. Её давит, сплющивает, раскатывает в блин. Лёгкие, гортань горят невозможностью вдоха. Пробовать, не сдаваться, не сметь, не позво… Рывок! Её дëргает вниз. От неожиданности она вскрикивает… Хочет крикнуть, но крика нет. Его растворяет. Вместе с остатками кислорода. Больше сил… Вдох, — и носоглотку, горло, лëгкие моментально забивает жижа, обезволивая, поглощая, обращая в себя… Вот и… Нет. Она дышит. Не воздухом. Вдыхает, пропускает сквозь себя черноту. И постепенно чернота обретает запах крови, её вкус. Горячей, густой, насыщенной, сильной, яркой. Возвращающей, выталкивающей… Ближе, вверх, вверх… Но вдруг вкус меняется… слабее, преснее, бесцветнее. И он вытягивает, но медленнее, дольше… Прежнюю!.. У самой поверхности — прежнюю!..

— Фрэнсис? Вы меня слышите?

— Ххх… кх… кх… Кх.ровь…

— Выпейте, — к её губам заботливо приставляют чашку.

— Другую… Чья?.. — она с трудом расклеивает веки.

Эндрю с хмурым, озадаченным видом склоняется над ней.

— Эта овечья.

— Другая…

— Другой больше не будет, Фрэнсис.

— Чья?.. И что со мной?

— На нас напали волки. Вас ранили. Чтобы не дать вам умереть, Миккельсен… — Эндрю останавливается, замявшись.

— Что Миккельсен? — при упоминании норвежца во рту отчего-то скапливается слюна, Фрэнсис жадно сглатывает и вдруг понимает… — Какого?!..

— Пейте, Фрэнсис. Вам нужно до конца восстановиться.

Она делает четыре больших глотка через силу, давясь.

— Гадство… — отодвигает чашку. — Какого дьявола сделал Миккельсен?

— Он вас спас. Напоив своей кровью.

Против воли она издаëт странный звук, напоминающий скуление:

— Мне же нельзя. Я на животной. Гудман в курсе. Какого чёрта он позволил?!

— Гудман не успел. Да и не было других вариантов. Виктор подошёл к вам первым. Думал, что вы уже… Медлить нельзя было.

— И что теперь? Я вместо помощи, сама буду представлять опасность, — Фрэнсис только сейчас себя оглядывает: на ней простая, чистая, но явно с чужого плеча хлопковая сорочка, больше неё размера на два.

— Гудман считает, что вы справитесь. На меня, например, не бросаетесь, — Эндрю ставит чашку на стол.

— Не вы, например, отдавали мне кровь. Где мы?

— В стае Юханссон. Вас помыли, переодели. Я остался отпаивать вас. Сейчас рана полностью регенерировала. По крайней мере, на вид. Как вы себя чувствуете?

— Я в норме. Почему оставили именно вас?

— Гудман и Фултон разбирают уцелевшие реактивы и оборудование, переносят в автомобиль. Миккельсен им помогает. Гудман сказал, что… Ну ему не стоит пока к вам приближаться.

— Воистину. Помогает, значит… Значит, с ним всё в порядке? Ему вроде как камнем прилетело…

— Гудман диагностировал у него сотрясение. Но спорить с ним, как вы понимаете… да и помочь особо некому: мужчины стаи на охоте. А нас уже ждут в больнице Венерсборга. Хорошо хоть уговорили его остаться.

— Где мои вещи, Эндрю?

— Вам что-то нужно? Не вставайте, я…

Фрэнсис спускает ноги с кровати: в принципе, сносно, учитывая, что (бросила взгляд на настенные часы — настоящий раритет) пару часов назад, если верить словам Фолла, её вытащили с того света. Вот только горло немного саднит. Она снова прокашливается.

— Мне нужны мои вещи. На вскрытии Гудману понадобится ассистент. Фултон в этой роли сгодится едва ли.

— Вам нужно окончательно прийти в себя, — Эндрю хмурит брови.

— А я хожу по потолку или говорю по-эльфийски? — невозмутимо интересуется она.

— Тогда бы точно стоило бить тревогу, — всё ещё хмурясь, Эндрю делает попытку улыбнуться.

— Вот видите: я в норме. Так где мой чемодан?

— За шкафом. Вы уверены?

— Я думала, место главного зануды в нашей группе с самого начала плотно занято. Не покушайтесь на чужие лавры.

Она встаëт, качнувшись, но удерживаясь на ногах. Шаг — ведёт в сторону, второй даётся уже легче. В общем, до чемодана она ковыляет довольно бодро. Значит, ближе к Венерсборгу точно вернётся в форму. К Венерсборгу… язык сломаешь… надо бы глянуть хоть, где оно… Главное, не здесь. Не с ним. Рядом. Фрэнсис опять сглатывает. Подходит к столу, осушает чашку, возвращается к чемодану, открывает, вытаскивает чистое бельё, платье бежевое, до колена, не особо… Но зато не мятое. Задирает сорочку… И только потом, после негромкого хлопка, вспоминает о присутствии в комнате Эндрю, который, как ошпаренный, с совершенно пунцовым лицом, выскакивает за дверь.

Располагаясь на заднем сидении щедро выделенного волками видавшего виды фургончика, француженка и выглядела, и ощущала себя, пожалуй… даже прекрасно. Заведя со второго раза мотор, Эндрю осваивался с панелью управления. Гудман, немного опасливо поинтересовавшись её самочувствием и не наблюдая в её поведении опасных изменений, теперь, покряхтывая, что-то листал на своём ноутбуке. Фултон выбрал место у самых ящиков и коробок и сразу улëгся, явно намереваясь вздремнуть дорогой. Как ни крути, их ждала «горячая» ночка. Но понятная и привычная. Они снова возвращались к делу, и ничего не напоминало о том переплëте, в котором они побывали сегодня…

Пока она не почувствовала его. Сквозь разделявшие их стекло и металл, расстояние, мгновенно стëртое взглядом, участившимся пульсом, предвкушением, яростным томлением, зудом в клыках, вяжущей сладостью на языке, неумолимым призывом… Миккельсен вышел на двор следом за какой-то женщиной, неся тяжёлые вëдра к овчарне (очевидно, очень по-своему истолковав рекомендации доктора Гудмана побольше отдыхать). Шëл тяжело, но твëрдо ступая, устало ссутулив плечи, средних лет мужчина, не отличающийся красотой, лоском, манерами (разве что их отсутствием), лëгким характером, в своём тëмно-сером свитере и джинсах, обросший щетиной, с растрëпанной шевелюрой и повязкой на пол-лица… И никого в этой Вселенной не было нужнее, желаннее, притягательнее. Фокус зрения сместился, размыв всё кроме. Остался один. Настоящий. Для неё. Его хотелось. Жаждалось. Иметь. Обладать. Кровью. Телом. Выпить. Или трахнуть. Или и то, и другое… Сейчас.

Фургон тронулся с места, Миккельсен скрылся за углом. А Фрэнсис всё смотрела ему вслед, тоскливо, жадно, ежесекундно сглатывая, до судорог конечностей борясь с желанием выпрыгнуть из машины, уничтожить всё, что между и уже…

— Блядство. Чистой воды, — шёпотом отчеканила, заметив, как нехорошо дëрнулся Фолл и кашлянул Гудман, помолчала и добавила. — Ну, ласточка…

Испания, Мадрид

Кажется, Мия даже слышала, как Князь скрипел клыками, когда выделял им тесную, судя по незамысловатому интерьеру, комнатушку для прислуги. Ну хоть не в камере оставил, спасибо и на том. Вытирая влажной салфеткой со щеки и подбородка запекшуюся кровь, Мия наблюдала, как жадно девушка глотала воду из поданной ей бутылочки. Так и не разглядишь, сколько ей… Умыть бы. И снять наконец эту грязную тряпку с её волос.

— Благодарю, — девушка протянула ей пустой пластик.

Сейчас она вовсе не выглядела такой уж дикаркой, несмотря на лохмотья, в которые была одета.

— Возьмëшь? — Мия подала ей салфетки. — Здесь в углу даже найдётся что-то вроде зеркала. Хотя лучше бы не находилось: ты знатно меня потрепала.

— Извини, — девушка виновато улыбнулась, забрала пачку и нашла глазами небольшое зеркало в тяжёлой раме с потемневшей от времени амальгамой. — Я просто думала, что ты одна из них и…

— Спасала свою жизнь, я поняла. Не в обиде. Зачем голову повязала? Тебя ранили? Или религия…

— А, это?.. — словно спохватившись, девушка размотала уродливый тюрбан, и темно-льняная растрëпанная коса тяжело ударила между лопаток. — Чтобы не вцепились и в драке не мешала, — она быстрыми, неуместно изящными движениями вытирала лицо.

— Догадливая, молодец, — похвалила Мия. — Наверное, пора нам познакомиться. Я Мия.

Девушка мгновенно обернулась, широко распахнув голубые глаза и удивлённо улыбаясь.

— Что-то не так? — уточнила Ван Арт.

— Нет. Просто… Просто папа часто называл меня в детстве очень похоже. Забавное совпадение. Я Эмилия. Эмилия Акоста.

— Ты испанка? — пришëл черëд удивляться Мие: она разглядывала тонкие, удивительно нежные черты юного лица, и ни белоснежная до фарфоровой прозрачности кожа, ни чистая глубина голубых глаз, ни розовые, ещё по-детски припухлые губы, ни естественно тонкая линия бровей, ни прямой, мягко и мило вздëрнутый носик — ничего не выдавало в нëм принадлежности к вышеназванной нации, как и чистое американское произношение.

— Официально — да, — Эмилия неловко отправила мятое, изодранное платье. — Но это долгая история.

— Я хотела бы её услышать, но всё же не здесь. Давай сначала я расскажу тебе, кто я такая и кто теперь ты. Остальное будет после. Когда наконец мы покинем это гостеприимное место.

— Скорей бы. А почему вообще ты не вытащила меня отсюда сразу?

— Ты не знаешь меня, не понимаешь моих мотивов, ты не сможешь мне доверять. И уверена, едва бы мы выбрались отсюда, ты обязательно попыталась бы сбежать. А это опасно. Сейчас особенно.

— Почему?

— Мою долгую историю придëтся терпеть сейчас. Для меня всё началось, когда…

Эмилия слушала внимательно, лишь изредка прерывая тихими восклицаниями: ”И я!..”, ” Ты тоже?!”, ” Вот и мне!..”, ”И как ты?.. ”

Рассказала Мия и про клан, и про опасность, умолчав лишь о Марии, решив оставить эту часть истории контрольным аргументом и выдать там, где будет меньше лишних ушей.

— И что мне теперь делать? Я думала, главная опасность — это они, что они меня не отпустят, а оказывается, смерть ещё не самое страшное…

— Я не оставлю тебя. Познакомлю с такими же, как мы. Но обеспечивать твою безопасность здесь мне будет значительно труднее. В Нью-Йорке у меня…

— В Нью-Йорке? Мне нужно бросить здесь всё и…

— Я не говорю, что навсегда, Эмилия. На время, пока мы их не найдëм.

— Ты не понимаешь… У меня ведь учëба, работа здесь… Родители… И я должна найти его. Снова. И завершить, — черты её лица вмиг ожесточились, а голос зазвучал холодным металлом.

— Того, кто тебя…

— Да.

— Послушай меня, Эми. Даже если ты останешься здесь, подручные Князя глаз с тебя не спустят. Думаешь, у тебя будет шанс?

— Но…

— И я сомневаюсь, что в следующий раз мне сообщат, а тебя привезут сюда. Это если ты попадëшь в руки к вампирам Князя, а не к Сомбрас. Есть ещё кое-что… Но мне хотелось бы обсудить это не здесь. Смотри, с учëбой можно временно взять отпуск или больничный, или выполнять задания дистанционно.

— Но у меня экзамены меньше чем через месяц!

— Эми, полчаса назад ты сдирала кожу о стены темницы… А сейчас думаешь об экзаменах? Поверь, мы в любом случае найдём, как решить этот вопрос. С работой в Нью-Йорке проблем не возникнет. Я помогу. Родители… Я понимаю, как тяжело оставлять близких. Но повторюсь, ты уезжаешь не навсегда. Поверь, без тебя они будут в большей безопасности. Да и… Прости, скажу как есть. Лучше на время они будут от тебя вдалеке, но знать, что ты жива, а не оплакивать твою могилу на городском кладбище. Если будет, что оплакивать…

Губы Эмилии задрожали, но она тут же взяла себя в руки.

— Хорошо. Я еду с тобой.

— Не сбежишь? — Мия готова была отпраздновать маленькую победу.

— Куда? — невесело усмехнулась девушка.

Дальше был короткий разговор с Князем, снова обещания… Им любезно предоставили автомобиль, даже одежду, от которой Эмилия наотрез отказалась. Настаивать Мия не стала, понимая, чем вызвана такая реакция, и мысленно готовясь произвести настоящий фурор в холле люксового отеля.

В машине девушка почти сразу уснула. Навигатор вëл по прямой, и Мия, вставив наушник, набрала номер Виктора.

— Милая… — кажется, только она могла различить в тёплом бархате голоса шершавое, цепляющее беспокойство.