Часть 5. Слезы (2/2)
— Не смей! — я сделал шаг к нему, но замер, потому что Сато тоже сделал шажок к своему краю.
— А иначе что? Изнасилуешь? Расчленишь? Искусаешь?! Изобьешь?! Пнешь! Уничтожишь семью! Заставишь молить о нужде! Придушишь!! Убьешь!!! Поставишь цену! Деньгам! Сексу!! Достоинству!!! — его тихий лепет постепенно вырос до срывающегося, задыхающегося крика.
Он дышал ртом, как собака, качался прозрачной фигурой.
— Ты сейчас и сам неплохо коньки из-за гипервентиляции откинешь, — я сделал небрежный шаг, но он вновь напрягся. — Прекращай клоунаду. Ничего критичного не произошло там в комнате с этим жирдяем.
— Да что должно произойти с человеком, чтобы для него убийство, изнасилование людей, пытки — были «ничем критичным»?!
— Если я отвечу, ты прекратишь этот идиотизм и слезешь, как нормальный живой человек? — я выгнул бровь.
Он поколебался. Я по его трясущимся рукам уже понял, что не очень-то он тверд в своем намерении умереть. Сато кивнул и пытливо посмотрел на меня.
— У меня была группа. После одного выступления нас позвали важные дяди якобы для помощи в продвижении нашего творчества. Мы радостно подорвались на встречу с ними. В небольшой комнате с глухими стенами нас всех выебали, пустили по кругу, глумясь и над нами, и над нашими инструментами. Всем нам после этого предложили работу здесь. Или жить подстилками для папиных прислужников, или умереть — вот наши варианты. Один из нас отказался сразу — его мозгами тут же запачкали меня. Мы согласились. Второй, как и ты, решил поиграться в черешню через месяц. Третьего убила пьяная рука за плохо сделанный минет. А я стлался пять лет под самые разные хуи, пока не получил крошечный шанс стать чем-то большим. И все это началось в пятнадцать лет. Со мной не произошло НИЧЕГО критичного.
Он медленно опустился на пол и отшатнулся к углу. Я засмеялся, он настолько глупый?
— Ты идиот? С тобой произошло то же самое, а ты шарахаешься от меня, как от куска дерьма! — я согнулся от смеха. — Тебя продал или предал твой же возлюбленный и смотался куда-то, оставив такому, как мне. Он знал, что я должен был тебя разорвать на куски, как того жирдяя, и все равно оставил как выкуп!
Он молчал и смотрел на меня из угла большими, но не пустыми глазами. В них стояли слезы. Неужели он только сейчас понял, что его продали, как корову для забива? Он еще и тупой! Я непрестанно смеялся, по моему лицу текли слезы.