Дополнение: как написать трэш в хорошем смысле. (1/2)

Я прочитал ток 15 глав, что блять творится в 215? когда этот шедевр превратился в это

— один из отзывов на РСБЕ (орфография сохранена).</p>

Сложно подобрать определение понятию трэша, оно понимается скорее интуитивно и зачастую очень широко. Я думаю, трэш можно определить в нашем случае как произведение, которое нарочно содержит вульгарные, вызывающие элементы, коих избегают в «окультуренных» продуктах; это темы, зачастую табуированные в массовой культуре, либо же они считаются пошлыми, низменными, эпатажными, маргинальными, непристойными, грязными, аморальными, провокационными, недостойными широкого художественного пространства — зачастую на том основании, что они, опять же, как считается, апеллируют к низменным духовным движениям людской натуры — и именно этим призванные оказать ключевое влияние на читателя. Так, например, часто говорят, что над трэшем можно угарать, то есть знакомиться с ним, имея целью провоцировать ряд характерных психических переживаний, в вызове которых и заключается цель трэша. Эти элементы могут служить развлечением или средством выражения неких мыслей. Уточню, что речь сейчас будет идти главным образом о намеренном трэше, то есть о произведениях, которые сознательно эксплуатируют эстетику трэша. Те, у кого трэш получается непреднамеренно, для нас на вторых ролях.

Вот такие элементы должен содержать хороший трэш — я могу выделить три главных:

— Смысл — в частности, он определяет содержание и последовательность элементов трэша. Скажем, игра Blood последовательно выстраивает характерную атмосферу олдскульных фильмов ужасов, одновременно как бы насмехаясь над ней через гиперболизацию и различные комические элементы. Именно смысл лежит в основе понимания того, что вы делаете, и это, в свою очередь, означает детальный подбор того, что вам следует изложить.

— Эстетику — не трудно заметить, что хороший трэш всегда может определить эстетическое поле для действий, как тот же Blood или «Классификация пришельцев» Юрия Петухова. В последнем случае нас ожидает эстетика уфологии, это уфологический миф о том, что вокруг нас инопланетяне, которые летают на своих «тарелках», совершают всякие действия, главным образом опасные. У Петухова это всё подано в ключе кричащей серьëзности, каковая контрастирует с чувством горячечной бредовости излагаемоего — это здесь важный худ. приём.

— Наконец трэш должен быть хорошо сделан — нарочитая трэшовость вовсе не избавляет вас от обязательства делать качественно, следить за сюжетом, героями сообразно жанру, прорабатывать персонажей и т.д.

Трэш хорош тем, что умеет метко и броско воздействовать на психику — скажем, фильмы «Зелёный слоник», «Человеческая многоножка», «Мой Пико» не обязательно даже смотреть полностью — их элементы обладают силой воздействия даже без этого. Именно в этом воздействии на психику — и есть сама суть трэша. Сама это воздействием может в свою очередь использоваться для разных целей, в том числе как способ наглядного выражения некоторых сторонних идей. Как пример, рассмотрю истории из жанра высокохудожественного трэша. Эталоном здесь служит Маркиз де Сад — я очень много про него говорил, потому здесь буду краток. Его произведения содержат анализ и критику всей повестки Просвещения, что составляет их смысл, что же касается эстетической сути — то они служат пародией на классицизм и дидактизм. Общий смысл произведений де Сада заключается в демонстрации, к чему приведут человечество идеологи «неограниченной самореализации» (как по мне, разом предвосхитившая и ницшеанскую неограниченную персонально-личностную самореализацию, и большевистскую неограниченную классово-партийную самореализацию, и нацистскую неограниченную рассово-этническую самореализацию). Например, эту же идею вот так выразил Булгаков в «Собачьем сердце»:

«Помилуйте, Филипп Филиппович, да ежели его еще обработает этот Швондер, что ж из него получится? Боже мой, я только теперь начинаю понимать, что может выйти из этого Шарикова!

— Ага? Теперь поняли. А я понял через десять дней после операции. Ну так вот, Швондер и есть самый главный дурак. Он не понимает, что Шариков для него еще более грозная опасность, чем для меня. Ну, сейчас он всячески старается натравить его на меня, не соображая, что если кто-нибудь, в свою очередь, натравит Шарикова на самого Швондера, то от него останутся только рожки да ножки».

Вот так Иван Крылов в басне «Котëнок и скворец»:

В каком-то доме был Скворец,

Плохой певец;

Зато уж философ презнатный,

И свел с Котенком дружбу он.

Котенок был уж котик преизрядный,

Но тих, и вежлив, и смирен.

Вот как-то был в столе Котенок обделен.

Бедняжку голод мучит:

Задумчив бродит он, скучаючи постом;

Поводит ласково хвостом

И жалобно мяучит.

А философ Котенка учит

И говорит ему: «Мой друг, ты очень прост,

Что терпишь добровольно пост;

А в клетке над носом твоим висит щегленок:

Я вижу, ты прямой Котенок».-

«Но совесть…» — «Как ты мало знаешь свет!

Поверь, что это сущий бред

И слабых душ одни лишь предрассудки,

А для больших умов — пустые только шутки!