Глава 2.21 (2/2)
— Тинтур, сворачиваем! — голос снова прозвучал твердо.
— Что? — возмутился Гимли, когда одна из ветвей хлестнула его по лицу. — Как сворачиваем? Зачем? Могли бы спокойно ехать по нормальной дороге, пока не наступит рассвет.
— Могли бы, если бы не наделали шуму, — нехотя объяснил Леголас.
— Если бы ты и твой конь не наделали шуму, — издевательски поправил его Гимли.
— Если тебе так больше нравится, пусть так.
Он был готов согласиться с чем угодно, чтобы тот замолчал. Дыхание выровнялось, сердцебиение пришло в норму, но боль в висках не утихла, и гномье ворчание было последним, что он хотел сейчас слышать. Хотя нет. Тишина, предшествовавшая появлению Ока, все же занимала первое место в этом списке, а нытье Гимли было на втором.
Леголас тряхнул головой, пытаясь прочистить мысли, но они неуклонно возвращались к Кольцу и к той темноте, в которую оно его затянуло. Да, он солгал им. Не рассказал правды. Ему пришлось. Но он сделал это исключительно потому, что все и без того были вымотаны очередной бессонной ночью, растревожены беспокойными новостями и выбиты из колеи гнетущей обстановкой. Незачем сеять панику. Когда жизнь войдет в привычное русло, он непременно даст им знать, что Кольцо может еще и так. Сейчас оно у него, а значит, остальным не угрожает. В конце концов, ничего такого ни произошло, с чем бы он не мог справиться в одиночку. Он поступил так, потому что так было нужно, и хватит об этом.
Следующие несколько часов Леголас помнил смутно. Помнил, что они еще долго тащились вдоль тракта, помнил, как раз пять выезжал к нему, чтобы свериться со следами, как начал замечать на дороге тут и там брошенный скарб — очевидно, к этому моменту те, кто шел пешком, истратили силы и начали избавляться от лишних вещей прямо на ходу. Остальное было как в тумане. Еще час или два верхом, потом рассвет. Потом следы сменили направление, и с трактом они попрощались. Потом короткий привал. Потом снова в путь, но уже пешком — следы, свернувшись узкой лентой, теперь уводили куда-то в дебри леса.
Казалось прошла целая вечность этой тупой, машинальной ходьбы, прежде чем его голову озарила внезапная мысль. Леголас резко обернулся, нашел глазами Арагорна и замер, переводя взгляд с него на Боромира.
— Мы больше не идем на юг. Мы свернули на юго-запад.
Он понял по их лицам, что они знают. Это он только очнулся, а они с самого начала держали руку на пульсе, и, судя по всему, этот поворот не выходил за границы их плана.
— Да, чуть западнее, чем нам бы хотелось, — пожал плечами Гэндальф. — Но направление все еще наше.
И этот туда же. Леголас испытал смесь разочарования и злости. Одна часть его существа хотела воспротивиться, устроить разборку, обрушиться на них с вопросами, какого Моргота они, не посоветовавшись с остальными, решили делать крюк ради следов, которые непонятно куда ведут, а второй, опустошенной событиями этой ночи, было просто все равно. Как ни странно, победила вторая. Развернувшись, Леголас молча зашагал дальше.
Через какое-то время его догнала запыхавшаяся Тинтур.
— По-твоему, не происходит ничего необычного?
Он скосил на нее подозрительный взгляд. Первая мысль была об Оке. Но даже Гимли, сидевший от него на расстоянии вытянутой руки, ничего не заметил. Значит, и она тоже не могла. На всякий случай Леголас, напустив на себя удивленное выражение, вопросительно изогнул бровь.
— О чем ты?
Тинтур, так прямо и не ответив, донимала его странными уточняющими вопросами до тех пор, пока не начала отставать. Спустя пару мгновений она и вовсе скрылась из виду. Сообразив, что несется вперед так же, как Арагорн в первую неделю похода, а остальным едва ли удается за ним поспеть, Леголас сбавил шаг, ослабляя повод вымотанного Гнедого. Лишь теперь он начал что-то замечать. Незначительное шевеление ветвей. Едва различимый хруст листьев под ногами. С одной стороны и с другой. Кто-то вел отряд, скрываясь в тени леса. Лазутчики. Они передвигались так тихо, как, кроме эльфов, могут разве что опытные охотники. Леголас почти их не слышал, однако не сомневался в том, что те крадутся так близко, что даже способны слышать все, о чем они говорят.
Проклятье! Тинтур пыталась ему намекнуть, а он отмахнулся. Теперь те несколько минут, что могли бы быть у них в запасе, растрачены впустую.
Сделав вид, что поправляет ремень колчана, Леголас бросил через плечо выразительный взгляд на Тинтур. Она приподняла подбородок, мол, что ты хочешь? Затем ее глаза тревожно вспыхнули. Она кивнула так, чтобы это было заметно только ему. Поняла. Леголас медленно развернул голову обратно, вперед, к деревьям. Теперь все зависело от того, насколько быстро и незаметно она сможет передать это остальным. Он очень надеялся, что никто не схватится за меч раньше времени.
Лес начинал редеть. Они прошли чащу и теперь приближались к опушке. Подсчитав, что шагов через двадцать-тридцать они будут как на ладони, Леголас принялся сокращать расстояние, отделявшее его от Тинтур, которая шла сзади. Остальные делали то же самое. К счастью, к шестой неделе пути они научились понимать друг друга без слов и действовать слаженно хотя бы тогда, когда это касалось вопросов жизни и смерти.
Восемь шагов. Пять. По крайней мере, им удалось сбиться в плотную кучку — Леголас чувствовал, как время от времени морда одной из лошадей едва ли не утыкается ему в спину. Деревья впереди начали расступаться. Выходя на опушку, он уже был готов к любому исходу. Опушка — идеальное место, чтобы заявить о своем присутствии. Дунландцы, очевидно, думали так же, потому что в следующий миг окружающее пространство наполнилось движением.
Спереди стремительно, но осторожно, держа клинки наготове, но не спеша пустить их в ход, наступали шестеро. Столько же надвигались по бокам, подпирая их тесный, сжимающийся полукруг, в центре которого взволнованные лошади нервно были копытами землю. Леголас не стал оборачиваться — он и без того знал, что путь назад тоже отрезан. Также он знал, что остальная часть дунландцев по-прежнему скрывается в лесу, однако не мог даже примерно подсчитать их количество. Впрочем, при одном взгляде на то, что происходило на опушке, становилось мучительно очевидно, что численный перевес отнюдь не на их стороне.
Леголас спокойно, не торопясь вынул клинки из ножен. Не для того, чтобы сразу кинуться в бой, а чтобы у противника не осталось сомнений в том, что, в случае чего, они будут яростно сопротивляться. Потом почувствовал, как стоявшие к нему плечом к плечу Боромир и Тинтур тоже потянулись за мечами.
Солнце било в глаза, касалось грязных, потемневших от копоти доспехов дунландцев, их острых клинков и суровых лиц. Кольцо заворочалось, принялось ввинчиваться в грудь Леголаса с какой-то тупым, лихорадочным упорством, будто ликуя от их неудачи. Стиснув челюсти, он уперся взглядом в воина, что стоял в центре. Наверное, это был их командир. Тот снял шлем и, зажав его подмышкой, вышел вперед. За ним, не отставая ни на шаг, как по команде двинулись двое.
У предводителя была смуглая кожа, черные брови вразлет, борода, полностью закрывавшая подбородок, холод в глазах и выражение жестокой решимости на лице. Осмотрев представших перед ним вторженцев, он с вызовом спросил:
— Что такой странный отряд делает в землях Дунланда?
Голос его скрежетал, как железо по камню. Леголас ответил ему в той же надменной манере:
— Мы просто проходим мимо. Земли Дунланда нас не интересуют.
— Разве? — главарь презрительно изогнул бровь. — А зачем вы взяли на запад, тогда как любому недоумку ясно, что чтобы пройти мимо, достаточно лишь продвигаться по тракту?
Каждое слово сочилось ядом. Что этот наглец о себе возомнил? Леголас чувствовал, как к горлу подкатывает ярость. Руки крепче сжали эфесы кинжалов. Солнце палило уже нещадно. Кольцо, казалось, вот-вот просверлит дыру в его груди. Так, спокойно. Нужно сохранять трезвость рассудка. Главарь знает, что превосходство на его стороне, и пользуется этим. Нельзя позволить ему довести их до крайности. Однако стоило Леголасу заметить, что один из его приспешников, тот, что стоит по правую руку, самозабвенно пялится на Тинтур, пожирая, раздевая ее глазами, а та отвечает ему суровым немигающим взглядом из-под сведенных бровей, — как все былое здравомыслие растворилось в приливе темного гнева.
— Я спрошу в последний раз, — зловеще процедил главарь. — Какого Моргота вы здесь рыщете?
— Черное и белое, значит? — внезапно буркнул Боромир, повторяя засевшие в голова слова Гэндальфа. — Вести переговоры с позиции силы?..
Это было слышно только ему и, возможно, Морохиру, но Леголас тут же неумолимой отчетливостью понял, что они теряют остатки контроля над ситуацией. И вдруг внезапно Боромир выпалил:
— Мы идем в Гондор!
Вот это уж точно выходило за границы всех планов. По отряду прошелся встревоженный шепот. Тинтур, толкая своей рукой руку Леголаса, тихо, но очень внятно отчеканила:
— Что. Он. Творит?
Однако хуже всего было то, что в ответ на эту фразу командир дунландцев рассмеялся гортанным прерывистым смехом, театрально ухватившись за бок и высоко запрокинув голову.
— В Гондор? В эту жалкую тень былого величия? В этот рассадник змей, главная из которых восседает на троне в роли наместника?
Казалось, скрежет зубов Боромира можно было расслышать в противоположном конце леса. В сознании Леголаса заметались беспорядочные мысли. Помешать ему. Не дать сотворить глупость. Солнце резало глаза острым, раскаленным добела клинком. В висках взрывались фейерверки. Командирский приспешник, потешаясь вместе со своим предводителем, осклабил рот в мерзкой похотливой усмешке, все так же не сводя глаз с Тинтур.
— Гондор падет задолго до того, как ваш отрядишко переступит его границы! Сегодня он прячется за стенами, как старый немощный вояка в больших доспехах, оставшихся со времен молодости, но долго это не продлится! Треснутый кувшин — вот что такое ваш Гондор! Бросить в него достаточно большой камень — и он рассыплется!
Меч Боромира уже почти взмыл в густой, застоявшийся воздух. Леголас шагнул вперед, чтобы его остановить, но вместо этого, опережая его, вдруг сам воздел кинжал для удара. Главарь, такого поворота не ожидавший, попятился, выпуская шлем из рук. Их клинки схлестнулись с такой силой, что в стороны разве что не посыпались искры. Тот вывернул запястье, готовясь к новому выпаду, но у Леголаса не было цели даже по-настоящему его задеть. Смести со своего пути — да. И ринуться дальше в горячий водоворот стали и толпящихся в беспорядке людей, выплескивая скопившуюся ярость.
Ловким ударом он пресек неудавшуюся атаку, с размаху заехал командиру локтем в лицо и кинулся к приспешнику, когда тело его предводителя безвольно рухнуло в траву. Позади слышались отрывистые крики, ржание перепуганных лошадей. Рядом в лучах солнца сверкал меч Боромира. Леголас неудержимо прорывался дальше, к следующему противнику, пока где-то на краю зрения не мелькнул силуэт Гэндальфа, который, ухватив посох обеими руками, устремил его в землю.
Опушку затопил круг непроглядно-белого света. Вспышка ослепила Леголаса. Спустя миг, когда зрение вернулось, вместо дунландца, он обнаружил перед собой Арагорна, чья ладонь отталкивала его в грудь. Со спины, пытаясь отшагнуть назад, его обхватывала Тинтур.
— Проклятье, Леголас, ты можешь уже угомониться? — прошипела она ему в ухо.
Глаза еще жгло от яркого света. В голове царил непонятный туман. Так же внезапно напряжение спало, превратив его мышцы в кисель. Сделав глубокий вдох, Леголас осмотрелся по сторонам. Боромира удерживали Гимли и Тирон. Сбитые с толку противники, не опуская мечей, с опаской таращились на Гэндальфа. Их главарь, дрожащий от бешенства, с капающей кровью из разбитого носа, поднял руку высоко над головой, демонстрируя всем вокруг, что стоит ему только сжать ее в кулак, как его воины бросятся в атаку уже по-настоящему.
— Ты этого не сделаешь, — спокойно и твердо сказал ему Арагорн. — Не в твоих интересах затевать бой. Подумай, сколько людей ты потеряешь? Достаточно ли будет тех, кто выживет, чтобы подавлять нашествия варгов? Чтобы поддерживать нормальное существование в этих диких, суровых землях? Если, конечно, — он понизил голос, подчеркивая последнюю фразу, — из твоих людей вообще кто-то выживет.
— Мы выживали тысячелетиями! — рявкнул в ответ главарь. — Без богатств Рохана, без многочисленной армии! Что нам жалкая горстка чужестранцев, которые, к тому же, первые полезли в драку?!
Заметив на себе его испепеляющий взгляд, Леголас снова подался вперед. Ни Тинтур, ни Арагорн не успели ему помешать. Впрочем, теперь он уже мог умерить свой пыл.
— Так было. Раньше. Но с тех кое-что изменилось, разве нет? Вам прекрасно известно, что мы видели покинутое поселение. Тысячи лет противостояний — и что же?
Повисла долгая звенящая пауза. Миг тишины затягивался, а лицо командира становилось мрачнее и мрачнее. Это было долгое, выжидающее молчание, но в нем не было пустоты — как показалось Леголасу, оно полнилось нарастающим страхом.
— Возможно, мы не с того начали, — наконец осторожно проговорил Морохир. — Но у нас, как, полагаю, и у вас, был очень не простой день.
— Очень не простой месяц, — хмыкнул, поправляя его, Гимли.
— И вообще, на что ты рассчитывал, произнося подобные мерзости перед сыном наместника?
Главарь бросил на Боромира блуждающий взгляд, потом отвернулся и на время словно забыл о его существовании. Арагорн невозмутимо продолжил:
— Мы действительно идем в Гондор, — теперь ему приходилось менять стратегию прямо на ходу. — Ваши границы мы пересекли вынужденно. Мы держались вблизи тракта до тех пор, пока не обнаружили следы, ведущие прочь от покинутого города. Сам понимаешь, насколько странно это выглядит. Нам пришлось сменить курс. Однако, как мы уже сказали, ни вы, ни ваши земли нас не интересуют.
— Нет, — качнул головой главарь. Кулак он так и не сжал, но взмахнул рукой, после чего из леса выступил еще десяток дунландцев. — В Гондор вы больше не идете. Вы отправляетесь с нами. Сдать оружие! И без глупостей.
Несколько секунд Арагорн не сводил с него глаз, раздумывая и тщательно взвешивая шансы. Потом повернулся к отряду.
— Ладно. Сделаем так, как он хочет.