Глава 2.17 (1/2)

— Быстрее, — суетился Арагорн. — Лазутчиков мы одолели, но нельзя забывать, что на подходе основная стая.

Лошади волновались, опасливо вскидывая головы, и Тинтур, подойдя к своей, принялась шептать ей в ухо, похлопывать по бокам, поглаживать по животу, думая о том, кто бы, Моргот подери, успокоил ее саму? Ее еще потряхивало от случившегося, и, хотя сердцебиение пришло в норму, дыхание восстановилось, а перед глазами перестали мелькать пятна, сказать, что она в порядке, значило бы очень сильно преувеличить.

Кольцо дернулось на цепочке, и Тинтур машинально накрыла его рукой. Только этой мерзкой штуки сейчас не хватало. Надо же, в какой неподходящий момент! Она с раздражением переступила через пласт сломанных бурей веток и лишь потом, разжав пальцы, потрясенно глянула вниз. Кольцо. Оно ведь теперь висело на ее шее. До чего странно… Сколько раз Тинтур в мельчайших подробностях представляла, как его заберет, сколько часов провела без сна, сколько нервов потратила, чтобы в итоге… ничего не почувствовать? Заметить его, когда оно само о себе напомнит? Прикрыв глаза, она попыталась прислушаться к своим ощущениям, но обнаружила только, что кожу в том месте, где Кольцо касалось ее тела, едва уловимо покалывает. Хотя, возможно, это происходило потому, что металл был очень холодным.

— Уф-ф, ну и бардак, — проговорил Гимли, устало раздувая щеки. Чтобы обойти препятствие из груды валунов, ему пришлось приблизиться к самой кромке обрыва. — Интересно, наши беды на этом кончатся?

Наблюдая за ним, Тинтур внутренне поморщилась. Вид бездонной пропасти, через которую минут десять назад ей, Леголасу и Боромиру пришлось перепрыгнуть, показался таким зловещим, что сейчас бы она ни за что это не повторила.

— Знаете что, меня не устраивает, как принимаются решения в этом отряде! — заявил Боромир, яростно тыча в труп варга, еще видневшийся далеко позади. — Не было никаких причин, чтобы идти этой дорогой, кроме той, что кому-то казалось очень важным избежать встречи с дунландцами. Вот только если бы Кольцо сейчас лежало на дне расщелины, сочли бы мы эту предосторожность разумной?

— С Кольцом все в порядке, — отрезал Арагорн, не сбавляя шага. — Скоро мы выберемся из ущелий, и все неприятности окажутся позади.

— Ну, конечно, что еще ты можешь сказать! Тебя не было по ту сторону обрыва! Это не тебя оно пыталось утащить за собой в пропасть! И это не тебе пришлось карабкаться по готовым обрушиться валунам, чтобы забрать его у меня! Это делала Тинтур!

Покалывание стало ощутимее, настойчивее. Пальцы рук начали неметь. Через мгновение ощущение странной слабости пронзило все тело. Тинтур открыла было рот, поворачиваясь к Леголасу, который стоял рядом с ней, но он уже накинулся на Боромира, с каждым словом сильнее повышая голос:

— Все это так. Но сейчас не время и не место выяснять, кто был прав! Оторвемся от стаи варгов, и тогда мы выслушаем тебя, Боромир! Как выслушивали изо дня в день всю ту проклятую неделю, пока ты носил Кольцо!

— Какого Моргота! — злобно осклабился тот. — Я не потерплю обвинений от того, у кого оно было чуть больше суток! Все мы прекрасно знаем, как оно влияет на разум!

— Чушь, — отсек Гимли не терпящим возражений тоном. — Это только предлог, чтобы оправдать собственные слабости. Вот на меня оно никак не подействовало.

Два раздраженных взгляда — Леголаса и Боромира — мгновенно направились в его сторону. Арагорн гневно вскрикнул:

— Может, хватит уже?!

Эффекта это не произвело. По крайней мере, не сразу. Тинтур еще с минуту слышала их резкие голоса, сквозь мутную поволоку глядя перед собой. Слабость прошла, но вместо нее где-то под самой кожей заворочалось что-то другое. Чужеродное. Комочек слабой, только зарождающейся боли? Не совсем… Она не понимала… Просто не могла до конца все осмыслить… Вот оно поднимает голову, маяча смутной угрозой, пробегает по бокам, слабо пощипывает, потом сильнее, сильнее, и уже в следующее мгновение огромная ручища сдавливает тисками все тело. Эру, что это такое!

Нервы были уже в полном раздрае. Хотелось заорать что есть мочи, чтобы кто-то обратил на нее внимание, но голос не шел, а губы отказывались шевелиться. Паникуя, Тинтур вцепилась в предплечье Леголаса, — тот начал медленно оборачиваться. Теперь все происходило издевательски медленно, а ей — она чувствовала — нужно было спешить. Что-то надвигалось прямо сейчас, в эту самую минуту… Тинтур заметалась, замотала головой, в последний миг успевая поймать взгляд Гэндальфа. Его серые глаза вспыхнули, как сигнальные огни: распознание, тревога. Он отвел полу плаща, собираясь сделать шаг в направлении к ней, но тоже — слишком медленно.

Внезапно стало тепло, даже жарко. Ослепительный свет резанул по глазам. Проморгавшись, Тинтур огляделась вокруг и… чуть не взвизгнула, не увидев перед собой мрачные стены расщелины. Впереди не было ничего — одна пронзительная синева без конца и края, зато где-то далеко внизу просматривался примыкающий к отрогу город. Кажется, она смотрела на него с высоты в две, а то и в три тысячи футов. Это был город-крепость. Город-скала. Он каменными ярусами спускался на дремлющую в тумане долину. Его сверкающие на солнце шпили гордо тянулись вверх, на самом высоком из них неподвижным пятном висел стяг — ветра не было.

Вдруг все так же неожиданно исчезло, оставив Тинтур с ощущением пустоты. Снова открыв глаза, она поняла, что, как и прежде, стоит у стены расщелины. Ее «отсутствие», судя по всему, заняло не больше десяти секунд — Боромир только закончил произносить фразу, начало которой Тинтур слышала, прежде чем свет ударил в глаза, Гэндальф приблизился всего на два шага, а Леголас, наконец обернувшись, настороженно всматривался в ее лицо. Неприятные ощущения отступили, будто их и не было вовсе. А может… их в самом деле не было? Как и того, что за ними последовало? Может, все это странный морок, навеянный смертельной опасностью, пережитой не больше часа назад?.. Однако, заметив, что все сверлят ее взглядами, Тинтур поняла, что не может просто взять и сбросить случившееся со счетов.

— У меня было видение. Только что, — выдохнула она.

Гимли фыркнул, закатывая глаза, мол, это же какая-то женская блажь. Боромир вздрогнул, тут же уставившись на Кольцо. Леголас и Арагорн с тревогой переглянулись. Подойдя ближе, Гэндальф мягко коснулся ладонью плеча Тинтур.

— Что ты видела?

— Минас Тирит.

— Что еще?

— Это все, — поняв, как странно, должно быть, такие слова звучат из ее уст после того, как неделю назад ей якобы померещилось Кольцо на дне реки, Тинтур нехотя добавила: — Мне стало нехорошо, как будто что-то сжало меня изнутри, потом все заполнил яркий свет, и наконец я увидела город с высоты птичьего полета. Это длилось несколько секунд. Только город. Ничего больше.

— Возможно, это знак, — многозначительно изрек Боромир. — Знак того, что нам следует идти на Восток через Гондор.

— Не думаю, — мотнул головой Леголас. — Когда Кольцо приносило нам что-то хорошее?

Тинтур невольно сглотнула, видя, как в тот же миг изменилось лицо Боромира. Он презрительно усмехнулся, потер челюсть, поросшую жесткой щетиной, затем с самодовольно-хмурой миной бросил Леголасу:

— И? Твои предложения?

— Держаться первоначального плана. Действовать по ситуации, если необходимо, но не поддаваться сиюминутным манипуляциям Кольца, — мрачно ответил тот. — Сейчас это самая адекватная стратегия, которой можно следовать.

Однако Боромир выглядел не слишком убежденным. В конце концов, большинство решений, что принимались в этом походе, строились на удачных догадках, на предположениях, на подсчете шансов, притом что от его исхода зависели десятки тысяч жизней. Кроме того, Тинтур давно не покидало чувство, что их первоначальный план уже потерял тормоза и стремительно несется под откос, где его ждет что-то очень далекое от адекватных стратегий. Но спрыгнуть теперь было уже невозможно.

Боромир подался вперед, явно не собираясь на этом останавливаться. От его интонаций у Тинтур разболелась голова. Впрочем, стоило признать, что она не прекращала болеть с того момента, как варг смел ее на противоположную сторону обрыва. Развернувшись, она быстро зашагала вперед, даже не стараясь обходить особенно глубокие лужи. Мысли против воли то и дело возвращались к так называемому плану. Разве можно с уверенностью утверждать, что он у них есть? Все важные вопросы они обсуждали вместе, но только сейчас до Тинтур по-настоящему дошло, что она толком не может вспомнить деталей. А было ли вообще, что вспоминать? И если было, то знает ли это Боромир? И если не знает, то так ли неадекватно его поведение в прошедшие несколько дней?

Эти вопросы серьезно растревожили Тинтур, всколыхнув целую волну разрозненных ощущений, которые обрушились на нее — легкое шевеление Кольца, липкая, расползающаяся по телу тревога, распростертый внизу Минас Тирит — и чуть не сбили с ног. Тинтур застыла под порывом ветра, пытаясь собрать внимание по кусочкам. Но сделать это мешал фоном слышимый разговор Леголаса и Боромира, и треск подков о плиты, и подступающий страх, который становилось труднее контролировать. Ведь если подумать, все, что помогало ей держаться изо дня в день, засыпать по ночам, видеть слабый луч света вдали — все это опиралось на слепую преданность Леголасу, который явно не отвечал ей тем же. Но так ли прочна их связь, чтобы подвешивать на нее свои надежды? В последнее время вообще мало на что можно было положиться.

Внезапно ее пронзил новый приступ боли, гораздо сильнее первоначального. Тинтур схватилась за виски, изнывая от желания рухнуть на землю, обхватив голову руками. Взгляд натолкнулся на Кольцо. Моргот, конечно! Эти сомнения зародились не сами по себе. Такую же паранойю она неделю наблюдала у Боромира, а теперь сама попалась на эту удочку! Тинтур спрятала цепочку под камзол и медленно побрела вперед, всеми силами стараясь выровнять дыхание. Спустя пару минут ей начало казаться, что разум очистился от тлетворного воздействия, но стоило ей поравняться с Арагорном, как одна зудящая мысль снова дала о себе знать. Она была уже не такой настойчивой и не такой тревожной, но всего за несколько мгновений Тинтур накрутила себя до того, что желание выговориться стало невыносимым. Окликнув Арагорна, она сказала:

— Я в общем-то согласна с Леголасом, что не стоит идти в Минас Тирит только потому, что видение мне его показало, но почему мы даже не обсуждаем этот вариант?

Не вымолвив ни слова, тот уставился на нее пораженным взглядом. Если бы недоумения в его глазах было чуть больше, Тинтур бы сочла, что ее приняли за сумасшедшую, что сейчас, впрочем, было не так далеко от правды. Однако идти на попятную было уже поздно, и она продолжила:

— Из-за того как в целом настроен Гондор, или потому что так бы хотелось Боромиру?

— По обоим причинам, я полагаю, — вздохнул Арагорн, устало потирая переносицу. — По первой — в большей степени, по второй — в меньшей.

Теперь удивилась уже Тинтур. Это было абсолютно честно. Она опасалась получить размытый ответ, думая, что Арагорну будет трудно признать, что на самом деле он не доверяет Боромиру, но тот не оставил ей шанса себя в этом упрекнуть.

— Но если отбросить это видение, что нас останавливает от того, чтобы направиться в Гондор? — не унималась Тинтур. — Мы все равно пройдем через Гриву Рохана. Это будет не такой большой крюк — мы уже делали и большие из-за засады у Багровых ворот. Ты вроде как давно не был в Эдорасе, так откуда тебе знать, что нас там ждет? Если Саруман захватил Изенгард, как мы можем быть уверены, что он не захватил и Рохан? В то время как Минас Тирит хорошо защищен, и среди нас даже есть сын наместника, который готов поручиться, что нас там хорошо примут?

Арагорн замотал головой.

— Тинтур, остановись. Причин много, и мы их еще обсудим. И их, и твое видение, и все то, что тебя беспокоит. Но сейчас нам надо спешить. Дождь собьет варгов со следа, но это не значит, что они перестанут нас преследовать.

Тинтур заставила себя отбросить мысль, что Арагорн просто не хочет обсуждать эту тему с ней, однако чувство неудовлетворенности от его слов никуда не делось.

— Просто вы явно знаете о происходящем больше, чем я или чем Боромир. Ты хоть представляешь, как невыносимо пребывать в неведении вообще всегда, двадцать четыре часа в сутки? — в сердцах проговорила она. — Если есть хоть что-то, хоть какое-то объяснение…

— Я прекрасно тебя понимаю, — прервал ее Арагорн. — Испытываю это на себе каждый день. Мы все испытываем. Но давай вернемся к этому разговору на привале. Как я уже говорил, нам нужно поторопиться. — обернувшись, он сложил руки у рта и крикнул Леголасу и Боромиру: — Эй, слышите? Ускоряемся! Мы подходим к выходу из расщелины.

Оглядевшись, Тинтур поняла, что дорога уже какое-то время идет в гору. Стены ущелья стали ниже, впереди виднелось беспорядочное нагромождение валунов, каменных плит и сломанных бурей ветвей. Видимо, это было последнее препятствие, отделяющее их от ровной поверхности долины, и оно, к несчастью, совсем не выглядело как что-то хоть отдаленно напоминающее ступени, по которым можно провести лошадей.

— Придется тут еще все разгребать, — проворчала она, взглядывая на Арагорна.

— Придется, — подтвердил он.

Он был очень бледным, поникшим, больным, измотанным, как человек, не смыкавший глаз вторую неделю подряд. Схватка с варгами у всех отняла много сил, но у Арагорна с его еще не зажившим плечом — в особенности. Ему бы кое-как дотянуть до момента, когда можно будет ехать верхом, а не отвечать на дурацкие вопросы, которые Тинтур на него обрушила. Она могла бы и раньше заметить, в каком он состоянии, если бы так долго не упивалась тревогами о собственной шкуре.

— Прости, Арагорн, — виновато произнесла она. — Зря я к тебе сейчас пристала.

Тот молча кивнул, даже не пытаясь из себя что-то выдавить.

Леголас и Боромир догнали их, когда Гэндальф, шедший во главе отряда, достиг преграждавших подъем валунов. С минуту он ходил вдоль них взад и вперед, задумчиво почесывая бороду и примеряясь, как лучше использовать посох, чтобы облегчить предстоящую задачу, однако вскоре отказался от этой идеи — к концу ущелья проход сузился, так что предпринимать подобное было опасно.

Тяжело вздохнув, Арагорн шагнул было вперед, но Леголас преградил ему путь.

— Тебе лучше отдохнуть, мы справимся. Тут не так много работы.

Это, конечно, было явным преуменьшением — работы хватало. Впрочем, Гимли при взгляде на хаотично возвышающуюся груду плит, напротив, невероятно воспрял духом. Закатав рукава кольчуги, он деловито провел большим пальцем по лезвию секиры — так, словно оно могло внезапно затупиться, хотя его излюбленным занятием на привалах было точить, а затем еще час отполировывать его до полного блеска.

— Никто лучше гномов не знает, как обращаться с камнем, поэтому просто доверьтесь мне, — заявил он. — В пещерах время от времени случаются завалы, так что мы привыкли справляться с ними на раз-два. Начнем во-о-он с того участка.

Тинтур по привычке переглянулась с Леголасом. Обычно после упоминания чего-то гномьего от кого-то из них следовала острота, но сейчас ей ничего не приходило в голову, кроме жалоб о том, что у себя в подземелье они, наверное, работают с инструментами, и в спину им стая варгов уж точно не дышит. Расправив уставшие плечи, она неохотно побрела к месту, на которое указал Гимли, как вдруг Леголас остановил ее за предплечье.

— Тинтур, тебе тоже лучше отдохнуть. Ты неважно выглядишь.

— Всегда приятно такое услышать, — кисло заметила она, с усилием отдирая от лица прилипшие волосы.

— Я не о том.

— Знаю. Просто… — Тинтур поддела цепочку пальцем, чтобы ослабить давление возле шеи: Кольцо начинало тяжелеть. — Сейчас что-то делать для меня все равно лучше, чем просто подпирать стены. И хоть какая-то польза будет.

Заприметив относительно небольшой обломок валуна, она присела на корточки и попыталась его сдвинуть, но совершенно не приблизилась к своей цели. Где-то над ухом снова раздался голос Леголаса:

— Как Кольцо?

— Может, у него и спросишь? — не сдержалась Тинтур, с яростью толкая не желавший подчиняться ей камень.

Моргот. Ну, вот опять. Она ощупала поверх камзола очертания цепочки, ничего этим не добившись и начиная еще сильнее нервничать. Дела ведь шли хорошо, они почти выбрались. Зачем раздражаться из-за всего подряд, когда неприятности скоро кончатся? Однако собственное тело не спешило внимать доводам рассудка.

— Тинтур, я просто хочу знать, если тебе потребуется помощь, — незаметно оказавшись рядом, Леголас одним движением поднял лежащий перед ней обломок.