Глава 2.10 (2/2)

— Да… — Тинтур с силой сжала поводья. — Спасибо.

Гимли многозначительно ухмыльнулся:

— Даже представить неловко, что тебе снилось…

Эта неожиданная фраза разом обметала щеки Тинтур жарким румянцем. Неужели она все-таки ляпнула что-то спросонья?

— Не слушай, — поморщился Леголас, понукая Гнедого. — Никто об этом не думал.

Все еще хмурясь, она пустила лошадь рысью, замыкая растянувшуюся вперед процессию.

Первое время пришлось петлять, объезжая расколотые валуны, отбрасывающие когтистые тени сухие деревья и зияющие чернотой овраги. Потом глазам снова предстала пустая равнина. По сравнению с прошлым участком пути, это было хорошее место для всадников. Тинтур и Леголас могли бы увидеть приближающегося врага за много лиг, но спокойствие никто не нарушил. Кругом лежал лишь ковер желтой колышущейся на ветру травы, который простирался до далекого хребта Мглистых гор. Этот монотонный вид прерывала только дорога, протоптанная скачущими впереди лошадьми. Обернувшись, Тинтур заметила, что она прорезает равнину прямо, как летит стрела.

Земля, насколько хватало взгляда, была невыразительной, зато небо полнилось странным движением. Наползали громоздящиеся друг на друга облака, темнота и свет сплетались в косые линии, беспрестанно куда-то двигались, скользили по равнине, поворачивались, разрывались на части и снова сливались воедино, отбрасывая жуткие тени на притаившуюся внизу землю и угрожая обрушить на шестерых крошечных путников страшный потоп. Ожидание бури все сильней щекотало натянутые нервы, но небеса не исторгли из себя ни капли.

Так прошло несколько дней, которые ничем другим не запомнились. Путь просто был изнуряющим. Тяготы путешествия не уменьшились. Тинтур постоянно мучило чувство голода, она все время мерзла, ее кожа огрубела и обветрилась, а седло оставляло мозоли на бедрах. Каждую ночь она укладывалась на жесткую землю и засыпала, не видя снов, лишь для того, чтобы утром проснуться еще более усталой. Вымотались абсолютно все, но Арагорн, занявший место во главе отряда, неустанно рвался вперед, раздраженно объясняя, что на открытой местности враги могут засечь их слишком легко.

Горы подступали все ближе. Мглистый хребет сворачивал к западу, и теперь отряд продвигался по скалистому плато, рассеченному трещинами ущелий и отвесными стенами высоких утесов. Ехать верхом стало сложнее — все чаще приходилось спешиваться и вести лошадей под уздцы, старательно выбирая дорогу. Еще через несколько дней переменившийся ветер нагнал очередную громаду облаков — казалось, горизонт вот-вот прогнется под их свинцовой тяжестью. С севера заструился туман — промозглый, пронизывающий до костей, и Арагорну пришлось смириться с тем, что в этот раз отложить привал не удастся. Выбившиеся из сил хранители расположились в пещере под навесом скалы, которая должна была защитить их от непогоды.

Боромир потратил четверть часа на то, чтобы разжечь костер, — запасы хвороста отсырели. Отбросив приличия, Тинтур вплотную прижалась к Леголасу, но от дрожи это не спасло. Холод таился везде — в каменных плитах, влажном воздухе, а главное — в проклятом тумане, состоящем из мельчайшей взвеси воды и кристалликов льда, который то рассеивался, то вновь подползал вплотную к их убежищу. Испуганные лошади тревожно ржали неподалеку, но из-за молочной завесы их было не разглядеть.

— Вот ведь зараза, — яростно выругался Гимли. — Подкрадется кто — мы и не заметим!

— В такое ненастье? — вздернул бровь Боромир. — Что-то я сомневаюсь.

— По крайней мере, мы ушли с равнины, — пожал плечами Арагорн, с хрустом ломая очередную охапку веток. — Скоро поднимется ветер, разгонит туман, и мы снова двинемся в путь, так что не расслабляйтесь.

— Моргот, да что с ним такое? — зашептала Тинтур на ухо Леголасу. — Мы почти дошли до Мглистого. Сколько можно нестись очертя голову?

Он тяжело вздохнул.

— Не знаю. Но эти ущелья спокойствия мне тоже не внушают.

Тут Тинтур была вынуждена согласиться. Еще час назад каждый звук заставлял ее нервно вздрагивать, хвататься за меч и резко поворачиваться в седле, выискивая взглядом крадущихся орков, вместо которых из-за кустов вспархивала какая-то птица. Порой казалось, лучше бы что-то уже произошло. Это бесконечное ожидание, бессмысленное напряжение, беспощадно медленное течение минут она едва могла вынести.

— Да уймись ты уже, — бросил Боромир Гимли, который расхаживал меж валунов с секирой наперевес. — Такой туман — сущее проклятие для разведчика, уж я кое-что в этом смыслю. Застилает глаза, так что не видишь ни зги дальше нескольких шагов. Лезет в уши, так что ничего не слышишь или не понимаешь, откуда исходит звук. Про забитые ноздри я вообще молчу. И это мы еще на возвышении укрылись. А там, внизу, вообще сплошная белая пелена. Кто бы сюда ни полез, они сами себе лбы расшибут об острые камни.

Помедлив немного, Гимли все же подсел к вспыхнувшему костру, но секиру убрать не решился.

Огонь разгорался медленно, и тепла почти не распространял. Стуча зубами, Тинтур уткнулась лицом в камзол Леголаса. Его запах она не чувствовала, хотя очень хотелось. Тут было одно из двух — или завтра она проснется простуженной, или все это коварные происки тумана, о которых рассказывал Боромир. Наверное, если бы согреться все-таки удалось, она бы поняла, в чем дело. А потом бы крепко уснула, и в этот раз никакие вселенские силы не помогли бы Арагорну ее разбудить.

— Вот выпей-ка, — голос Гэндальфа донесся словно издалека, но волшебник точно был где-то рядом, потому что в следующий миг на колени Тинтур легла увесистая фляга. Дрожащими руками поднеся ее к губам, она сделала небольшой глоток. Сладкая медовуха приятно обожгла горло. Отпив еще, она протянула флягу Леголасу.

— Все-таки я не совсем понимаю, — задумчиво сказала Тинтур, уперев взгляд в Арагорна. — Есть ли смысл так спешить, если мы до сих пор не решили, какой перевал выбрать? Достигнем хребта, а что потом? Разобьем лагерь, сядем и будем думать, куда повернуть?

Гэндальф, спокойно курящий трубку, вдруг оживился, словно только и ждал, когда кто-то задаст этот вопрос.

— Так что вы скажете, друзья мои? Багровые ворота или Грива Рохана?

— Нам в любом случае необходимо добраться до Андуина, — принялся размышлять Боромир. — Мне кажется, идти к нему лучше через земли коневодов. Все мы прекрасно знаем, что путь к Мордору гибельно опасен. Если что-то пойдет не так, — а этот момент когда-нибудь точно настанет, — мы свернем на запад и окажемся под защитой Гондора. Мой отец обеспечит поддержку отряду, и на восток мы отправимся подготовленными.

Гэндальф озабоченно качнул головой.

— Ты забываешь, Боромир, что врата Рохана приведут нас слишком близко к Изенгарду. Вспомни об измене Сарумана. Лично я не уверен, что этот путь еще свободен. Чтобы сознательно пойти на такой риск, нам нужен четкий, продуманный план. У тебя он есть?

— Отряд орков может ждать нас и у Багровых ворот, — сказал Леголас, сгребая в охапку дрожащую Тинтур. — Через него мы выйдем к лесам Лориэна. На месте шпионов Саурона я бы подумал о том, что мы соблазнимся примкнуть к стану союзников перед новым рывком, и устроил засаду. Это хороший вариант, но, боюсь, без боя не обойдется.

— Да, однако попасть в Лориэн нам бы действительно не помешало, — заметил Гэндальф.

Гимли подбросил хворост в затухающий огонь, и к сводам скалы стремительно взвился сноп пляшущих искр.

— Одно хуже другого. Идти через Гриву Рохана — значит сделать большой крюк. И это не говоря об угрозах, связанных с Саруманом. Проход через Багровые ворота тоже сопряжен с риском. Зачем такие мучения, если есть Мория! Мой кузен Балин окажет нам поистине королевский прием! Даже эльфы в обиде не останутся!

Тинтур с негодованием подернула плечами. После случая в винном погребе ей меньше всего хотелось оказаться в королевстве гномов. Без всяких сомнений, Леголас разделял ее чувства — он и с Гимли-то едва уживался. К счастью, Арагорн категорично отрезал:

— Нет. Уж лучше тогда пробираться по вершинам Карадраса. Орочьи отряды не забредают так высоко — мы будем в относительной безопасности. Но уже зима, погода портится слишком быстро. Это серьезно затруднит продвижение.

— Вот видишь, мы не готовы к такому подъему, — отмахнулся Гимли. — У нас нет достаточно теплой одежды, лошадей придется оставить. А если кончатся запасы еды, что делать тогда? Зачем штурмовать горный кряж, если можно спокойно пройти под ним? Ой, да ты глянь на Тинтур! Разве она этот путь осилит?

— Осилит, — процедила она сквозь плотно сжатые зубы.

— Нет, — снова повторил Арагорн. — Я бы решился идти через копи Мории, только не будь у нас другого выхода. Ты не хуже меня знаешь, кого разбудили гномы во мраке Казад-Дума. Возможно, этот путь еще более опасен, чем все остальные.

Гэндальф кивнул, выпуская изо рта удивительно ровное колечко дыма.

— Должен сказать, в этом вопросе я полностью поддерживаю Арагорна.

Фляга дошла до Гимли, и он распрощался с остатком ее содержимого одним большим жадным глотком, в который вложил все свое возмущение. Разговор окончился ни на чем. Решение так и не было принято. Ни один вариант не казался очевидным, легким и правильным. Опасности поджидали всюду, и одна, пожалуй, самая страшная, самая неведомая из них, сейчас висела на шее у Арагорна. Тинтур уже удалось согреться, но при мысли о Кольце по ее телу снова пробежал скользкий гложущий холодок — напоминание, что нужно быть на чеку. Она встревоженно осмотрелась. Все шло как обычно: Гэндальф и Гимли курили, Арагорн негромко переговаривался с Боромиром, Леголас точил клинки. Обычный день, каких еще будет сотни… И вдруг закрался этот вопрос. Что она делает в отряде? Почему они позволили пойти ей?

Металл тихо звенел под точильным камнем, движущимся взад и вперед. Это действовало успокаивающе. Тинтур вздохнула, разглядывая безупречный профиль Леголаса. Она здесь самое слабое звено, и ему пришлось взять на себя заботу о ней. Нравилось ли ему это? Вряд ли. Но кто-то ведь должен был. Поэтому никаких обид. Тинтур все понимала. Но как бы хотелось, чтобы ее благополучие действительно было ему важно…

Вдруг Леголас повернул голову, и их глаза встретились на ужасно растянувшийся миг. Сердце мучительно сжалось. Тинтур встала так резко, что плащ, которым она укрывалась, свалился на землю. Наивная идиотка. Могла хотя бы не пялиться так откровенно… Прикусив губу, она зашагала к выходу из пещеры.

Сгущались ранние мрачные сумерки. Серое небо становилось лиловым, висящие в воздухе капли переходили в снег с дождем, который мерно стучал по каменным плитам. Подошедший Арагорн хмуро сказал:

— Ладно, сегодня заночуем здесь. Но, чтобы не терять времени, завтра придется выступить до рассвета.

Они стояли еще какое-то время, глядя на разверзнувшееся впереди плато, напоминающее огромный дымящийся котел. Казалось, остальной мир перестал существовать. Были только сумерки, только туман, и никакого ветра.