Глава 2.6 (2/2)

Подтянув одеяло к самому подбородку, Дэнетор незряче уставился в потолок.

— Нет. Нет… Наверное, сейчас не стоит. Вот я поправлюсь, и тогда… — его слова резко оборвались, но Эль сразу поняла, что фраза так и не будет закончена.

Он замолчал на долгое время, но она не уходила. Вдыхая удушливый запах, который не выветрило даже распахнутое окно, — запах болезни или уже агонии? — она беспомощно смотрела на осунувшееся лицо Дэнетора, не представляя, чем может ему помочь. Через час, а может, и больше, он заговорил снова. Расспрашивал про обстановку в провинциях, про укрепление стен и нашествия орков, и ей пришлось врать неистово и самозабвенно, чтобы хоть как-то поднять его слабеющий боевой дух. Потом в покои вошла прислуга с подносами, полной разнообразной еды, из которой, как давно успела заметить Эль, Дэнетор съедал лишь небольшую горсть, и ей пришлось покинуть спальню.

Задержавшись у выхода, она бросила на наместника последний встревоженный взгляд. Да, у нее был план, как все изменить. Но все осложняла эта хворь, оказавшаяся слишком сильной. Он не должен был сейчас уйти. Не должен был уйти так. Только не в то время, когда Гондору отчаянно нужен правитель.

Дверь тихо захлопнулась за спиной Эль. Она оставила покои Дэнетора и зашагала к седьмой террасе, чтобы еще раз посмотреть на Белое Древо. Обычно, стоя под ним, она находила ответы на все вопросы, мучившие ее днями, неделями, даже месяцами, и знала, что так произойдет и теперь.

***</p>

Легкий ветерок шевелил кроны деревьев, звезды поблескивали между краями облаков. Под ногами у Леголаса лежала плотная земля звериной тропы, и он легко двигался в темноте за своей спутницей.

Она перемещалась бесшумно, словно сама ночь. Каждый ее шаг был быстрым, легким и уверенным. Как он ни старался, ему не удавалось поспеть за ней. Даже ее увидеть. Он догадывался о ее движении лишь по висевшему в ночном воздухе запаху и шуршанию кустов впереди.

Он спешил, упивался ее присутствием и застывшей вокруг чернильной темнотой. Его влекло за ней, как мотылька к пламени свечи. Ее глаза были зелеными, а волосы цвета пламенеющего заката, и ему не терпелось увидеть их снова. Хотелось коснуться ее, но она ускользала, дразнила его, летела вперед. Сердце Леголаса грохотало в груди, дыхание обжигало легкие, но он и не думал останавливаться. Он уже видел силуэт на вершине холма под парящей луной. Теперь их разделяло пять минут, не больше, и он побежал так быстро, как никогда не бегал даже во сне. Замер, стоя за ее спиной, боясь разрушить это мгновение. Потом осторожно коснулся ее обнаженного плеча, с которого сползла легкая накидка. Казалось, время распалось на тысячи оглушительных секунд, а небо взорвалось звездами, когда она обернулась.

Он вздрогнул и невольно попятился, потому что в ответ на него смотрела Тинтур. В своем настоящем обличии, какое он почти не видел в обычной жизни. С тенью неизбывного страха, исказившем ее красивое лицо. Кто или что сломало ее, Леголас знать не мог, но то, что надлом присутствовал — надлом болезненный, глубинный и сложно исцелимый, — сомнению не подлежало. Он схватил ее за руку — хотел забрать ее, увести с собой, но вдруг послышался грохот, похожий на раскаты грома, и он не успел притянуть ее к себе. Тинтур падала вниз, с холма, в разверзнувшуюся из ниоткуда пропасть, а он, крепко вцепившись в ее запястье, срывался вслед за ней.

А грохот между тем продолжался, только теперь он напоминал не раскаты грома, а удары в дверь. Леголас резко сел на постели. Ярко светило солнце. Пропитанная потом рубашка липла к телу, голова раскалывалась от боли — в ней будто звонили колокола.

— Леголас! Леголас, ты здесь? — слышалось из коридора. Голос вроде бы принадлежал Элладану. — Гонец передал мне письмо. Адресовано тебе. Заберешь?

Он с трудом встал и нетвердой походкой двинулся к двери. Элладан виновато улыбнулся с порога.

— Извини, я как-то не подумал, что ты спишь. Решил, что это может быть что-то важное.

Разглядев на конверте почерк Трандуила с характерными завитушками, Леголас сонно кивнул.

— Да, так и есть. Спасибо.

Вернувшись в покои, он тяжело опустился на кровать. Потер руками лицо, чтобы взбодриться, и быстро распечатал письмо. Усмехнулся, пробегаясь взглядом по верхним строчкам, — отец, как всегда, был в своем репертуаре. И с головой ушел в чтение.

Первая страница, конечно же, пестрела всевозможными упреками. Трандуил называл сына негодным мальчишкой, возомнившим о себе невесть что, который за время со своего отсутствия ни разу не удосужился черкнуть отцу хотя бы несколько строк. Далее следовал резонный вопрос: почему о том, что поиски его сына завершились успехом и он благополучно прибыл в Ривенделл, Трандуил узнает от Элронда, а не от самого Леголаса? Ближе к концу, после длинного перечня обвинений — справедливых и не очень, — отец, однако, решил сменить гнев на милость и сообщил, что на самом деле гордится сыном и поддержит любое его решение в отношении того вопроса, который будет поставлен на совете.

Потом начиналось самое интересное. Трандуил писал, что хоть Голлуму удалось сбежать и его след на данный момент потерян, преступницу, которая его выпустила, схватить все же удалось. Ее нашли несколько дней спустя раненой и едва живой, лежащей рядом с телом убитого ей лихолесца. Она еще не пришла в себя и не может дать ответы о причинах своего поступка, но как только ее состояние придет в норму, Трандуил лично допросит ее со всей жесткостью и направит письмо с полученной информацией в Ривенделл.

Дочитав последние строчки, Леголас вскочил и лихорадочно заметался по комнате. Умыл лицо ледяной водой, быстро привел себя в порядок, вышел за дверь и стремительно зашагал по коридору, намереваясь как можно быстрее отыскать Арагорна. К счастью, ходить далеко не пришлось, и они встретились в Большом Зале. Отведя его в дальний угол и передав новости из письма Трандуила, Леголас заметил, как глаза Арагорна возбужденно заблестели. Подумав несколько мгновений, он произнес:

— Нужно устроить общую встречу. Я видел Гэндальфа где-то с четверть часа назад — он выходил из дворца в сторону сада. Арвен, конечно, сейчас с Фродо… Вот что. Найти близнецов и Тинтур. Встретимся у покоев Элронда, когда всех соберем.

На этом и порешив, они разошлись из зала в разные стороны.

Первой и самой очевидной целью Леголаса был Элладан — не прошло и получаса с тех пор, как он принес конверт, а значит, его можно начать искать где-то поблизости. Предчувствия не обманули: они вскоре столкнулись у входа в вестибюль. Узнав о содержании письма Элладан засуетился и вызвался сам сообщить обо всем Элрохиру — они с братом как раз собирались пересечься в трапезной. Оставалась только Тинтур, но на ее поиски у Леголаса ушло гораздо больше времени.

Он долго стучался в ее комнату — безрезультатно. Обошел все прилегающие ко дворцу территории — но не встретил ее и там. Потом с растущим негодованием вспомнил, что в последнее Тинтур заимела странную привычку где-то пропадать, и сейчас это было очень некстати. Осмотревшись еще раз в последней попытке уловить ее проплывающий силуэт, Леголас взбежал по ступенькам и вернулся обратно. Он снова обошел все места, где обычно собирались придворные, заглянул на каждую террасу, в каждый неприметный угол и, досадуя на себя, в конце концов обнаружил Тинтур в довольно очевидном месте — в библиотеке.

Она сидела за самым дальним столом, ее щека покоилась на странице раскрытой книги, волосы падали на лицо. Дыхание было спокойным и размеренным. Леголас тихо опустился рядом, пытаясь ее не разбудить. И, словно прорвавшаяся через плотину вода, на него хлынули воспоминания. Он думал о минувшей ночи, о том, что за шутку играет с ним собственное подсознание. Ведь это был не второй и даже не пятый подобный сон. Они возвращались постоянно, и в них он всегда гнался за Тауриэль. Иногда ему удавалось ее настигнуть, иногда нет. Но, когда удавалось, она всякий раз непостижимым образом превращалась в Тинтур.

Леголас устал задаваться вопросом: что все это значит? Что он должен отпустить ускользающий образ Тауриэль, который ему все равно не поймать, и попытаться помочь Тинтур, пока это еще возможно? Но она сама не хотела, чтобы он вмешивался в ее жизнь, сама отмалчивалась, выставляла шипы, защищалась, как зверь, которому грозит клетка. Углубившись в раздумья, он долго смотрел на ее лицо, смотрел до рези в глазах, пока истина не забрезжила где-то рядом. Потом осторожно коснулся ее запястья. Тинтур вздрогнула, резко подняла голову и сонно захлопала ресницами.

— Леголас, ты здесь… Что-то случилось? Арвен меня потеряла? Проклятье… как я могла тут уснуть!

Она захлопнула книгу, и свет, падающий на стол сквозь витражное стекло, задрожал в вихре взметнувшихся пылинок.

— Я получил письмо от отца, — вздохнул Леголас, скрещивая на груди руки. — Голлум сбежал, как ты и предполагала. Но схватить Бестию все-таки удалось.

Вот теперь Тинтур проснулась окончательно. В ее глазах сверкнули зачатки страха, но она быстро отвернулась и с небрежностью, разыграть которую было бы выше всяких сил, спросила:

— В самом деле? Она что-нибудь рассказала?

— Нет. Она еще не пришла в себя. Вообще-то ее состояние оставляет желать лучшего, и отец точно не знает, когда ее можно будет допросить.

Несколько секунд Тинтур задумчиво рассматривала книжные полки за спиной Леголаса, потом снова скосила на него взгляд.

— И что нам теперь делать? Оставить этот инцидент без внимания? Устроить совет, решить что делать с Кольцом, а преступница, которая, скорее всего, посвящена в тайны нашего врага, так и останется в Лихолесье? Может, она выдаст ценные сведения, а вы уже будете на пути в Мордор и не сможете ими воспользоваться?

— С этим нам и предстоит определиться, — сказал Леголас, вставая. — Пойдем. Элронд ждет нас в своем кабинете.

Тинтур нехотя поплелась следом, продолжая засыпать его вопросами о Бестии и утихнув, лишь когда они присоединились к остальным. Первым взял слово Арагорн. Он считал — и Леголас его в этом поддерживал, — что из-за прибывших с письмом новостей нельзя откладывать ни совет, ни поход, который должен за ним последовать. Ситуация с нашествием орков усугублялась день ото дня, и ждать каких-либо сведений, которые могут ничего толком не дать, было чревато последствиями. Не существовало гарантий ни в том, что Бестия в чем-то признается, ни в том, что она вообще придет в себя, в то время как каждый день промедления уносил с собой невинные жизни.

Затем Элронд напомнил всем, что на первом собрании было решено установить срок в два месяца, и теперь, когда до намеченный даты оставалось меньше недели и на совет уже прибыли посланцы Келеборна и Галадриэль, будет не так просто повернуть все вспять. Гэндальф, который подозревал, что за Бестией стоит сменивший сторону Саруман, резонно заметил, что, даже получив от Транудила какую-то информацию, они вряд ли многое выиграют: Голлум уже выпущен на свободу, враг неустанно ищет Кольцо, и это уже ничем не исправить. Арвен и близнецы придерживались такого же мнения. Тинтур осталась в меньшинстве. Леголас попытался осторожно выяснить, почему она так ухватилась за идею о том, что совет следует отложить, но не получил вразумительного ответа. На общих собраниях она ни с того ни с сего начала замыкаться в себе, и от нее стало крайне сложно чего-то добиться. Впрочем, разговоры один на один тоже особо не помогали…

Когда решение не отходить от первоначального плана было принято большинством голосов и все направились к выходу, Леголас задержался, чтобы остановить направлявшегося к двери Элрохира. Убедившись, что кабинет Элронда пуст, он спросил:

— Завтра у вас с Тинтур опять намечается тренировка?

— Ну да, — кивнул тот. — Но ты не переживай, я не сильно на нее наседаю.

Леголас мотнул головой, делая вид, что не замечает направленного на него многозначительного взгляда.

— Да я не к этому. Хотел предложить тебе выходной. Я могу заменить тебя в роли ее наставника.

— Конечно, — заулыбался Элрохир. — Думаю, она будет рада.

Потом он ушел, а Леголас какое-то время еще стоял, глядя на водопад, сверкающий в лучах полуденного солнца, и думал о том, что ему следовало сделать это еще месяц назад.