Глава 2.5 (1/2)
Тинтур думала, что Элрохир отведет ее в зал, замеченный ей накануне, но, выйдя из дворца, он заставил ее миновать множество переходов, спуститься по нескольким лестницам и выйти в небольшой парк, разбитый у торца восточной стены. Здесь находилась скрытая от глаз тренировочная площадка, пол ее был усыпан гравием, а стенами служили стволы окружавших ее деревьев.
Когда они оказались в центре этого созданного природой круга, Тинтур достала из ножен меч Леголаса. Металл блестел и мерцал, изгибы, придававшие ему силу, напоминали рябь на залитой солнцем поверхности озера. Вытянув руку, она почувствовала, как клинок лег в ее ладонь, невесомый и ожидающий. Он был гораздо лучше того, чего заслуживало ее умение с ним обращаться.
Элрохиру не потребовалось много времени, чтобы установить, что Тинтур фехтовала неважно и легко терялась. После нескольких выпадов он ловко подцепил ее клинок, выбил из ее ноющих рук, и тот, вращаясь, полетел на землю. Элрохир задумчиво хмыкнул — без осуждения или одобрения. Поднял меч, с интересом осмотрел это великолепное, элегантное оружие, предназначенное убивать, но, если и задался вопросом, как оно попало к Тинтур, которая особым положением в Лихолесье не отличалась, то вслух его не высказал. Ступив на учебную площадку, Элрохир отбросил прочь все не касавшееся тренировки. И то, что Тинтур не смогла последовать его примеру, стало поводом для первого замечания.
— Ты не собрана. Ты где-то не здесь. Настройся, или ничего не выйдет. Нельзя добиться успеха, если работаешь вполсилы. В настоящей битве ты уже была бы мертва.
Тинтур кивнула, опуская глаза. Он прав, ей необходимо поднажать. Бессонная ночь после встречи с Морохиром не может служить оправданием. Ей наконец выпал шанс показать, на что она способна, и если им не воспользоваться, как знать, станет ли Элрохир тратить на нее время и дальше?
Сжав зубы, она стала наступать яростнее, стремительнее. Вторая попытка снова обернулась провалом, зато в третий раз Тинтур удалось удержать нужный темп и она с удовольствием отметила, что Элрохир не сразу сумел преодолеть ее защиту. А вот перейти в контратаку так и не получилось. Часы, проведенные с Морохиром, не прошли даром, но ее тело не поспевало за разумом. Понимать, что следует делать, было еще недостаточно, чтобы добиться желаемого результата.
Довольно скоро Тинтур начала задыхаться, а меч, казалось, заметно прибавил в весе. Дважды она просила сделать перерыв. Они отходили к траве, усаживались под деревьями и недолго беседовали. Точнее, говорил в основном Элрохир, а она, привалившись к стволу дуба с бешено бьющимся сердцем, пыталась перевести дух. В сознание врывались мысли о прошлой ночи, но тут же накатывала усталость, мешала думать. Морщась, Тинтур терла вспотевший лоб. Наверное, выглядела она при этом довольно жалко, потому что Элрохир в конце концов заявил, что они потренировались достаточно и отправляются на последний заход. Встав в стойку, Тинтур решила, что должна выложиться на полную. А ее новый наставник явно рассчитывал поскорее уложить ее на обе лопатки и на этом закончить.
Не дав времени, чтобы подготовиться, Элрохир сделал такой резкий продуманный выпад, что Тинтур едва успела отклониться в сторону. Чувствуя, как его меч проносится мимо, она подшагнула вперед. И тут в ее голове щелкнуло. Почему она должна сдаваться? Он приготовился к тому, что она продолжит драться по правилам, но Тинтур, поднырнув вниз, пнула его по голени — так повел бы себя уличный забияка, а не прошедшая во дворце службу эллет. Элрохир был застигнут врасплох, но всего на одну секунду. Он удержал равновесие, их мечи снова схлестнулись. «Следовало бить сильнее», — с запозданием сообразила Тинтур. Она пообещала себе, что не сбавит напора, несмотря на эту оплошность, как вдруг в следующий миг такая же подлая подножка заставила ее оторваться от земли. Сдавленно крикнув, она повалилась вперед и слишком поздно успела выставить руку, чтобы смягчить удар. Голова все-таки перевесила, гравий слился в сплошное серое пятно.
— Так вот, значит, как принято у вас в Лихолесье, — усмехнулся Элрохир, склоняясь на ней, чтобы помочь встать.
Тинтур перевернулась на спину, в глазах качнулось низкое небо, пронзенное ветвями деревьев. Правая бровь и часть лба над ней вспыхнули так, будто их опалило огнем.
— Ты сказал, что в настоящей битве я уже была бы мертва, — напомнила она, принимая его руку. — Но в настоящей битве я бы ничем не погнушалась, чтобы попробовать выжить.
— Ладно, ладно. Для первого раза ты держалась неплохо, — попытался ободрить ее Элрохир. — Но тебе стоит поработать над этим приемом, потому что сейчас и с ним шансов маловато.
Тинтур наградила его мстительным взглядом и принялась отряхивать камзол. Они уже собирались покинуть площадку, когда сзади послышались шаги. Она начала было оборачиваться, чтобы посмотреть, кто к ним приближается, но Элрохир, всучив ей платок, порывисто зашептал:
— У тебя кровь хлещет. Вытри. Быстрее.
Потом тот, кто вышел из-за деревьев, произнес:
— Заканчивайте на сегодня. Гэндальф здесь. Они с Элрондом хотят еще раз услышать о побеге Голлума от Тинтур.
Узнав голос Леголаса, она поняла, почему Элрохир так переполошился. Но кровь, как назло, не только не оттиралась, а размазывалась сильнее. Она отшагнула в сторону, сделав вид, что направляется за мечом, в надежде выиграть время, однако Леголас каким-то немыслимым образом возник совсем рядом. Обежав ее быстрым взглядом, он надсадно вздохнул.
— Проклятье, Тинтур! Что мне сделать, чтобы ты не убила себя до совета?
Она не успела и рта раскрыть, как он, выхватив платок из ее разжавшихся пальцев, левой рукой развернул ее лицо, а правой осторожно вдавил ткань в рану. Тинтур зашипела от внезапной боли и инстинктивно дернулась, но Леголас придвинулся еще ближе, не оставляя ей места для маневра. Сердце забилось медленней, тяжелее. Щеки предательски вспыхнули. Поскольку деваться было некуда, Тинтур пришлось поднять на него глаза.
— А потом вы получите все ценные сведения, и меня будет не жалко? — спросила она.
— Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду не это, — ответил Леголас, не отрываясь от своего занятия.
Тинтур недовольно нахмурилась. Знала, что нужно на этом остановиться, но слова сами сорвались с ее губ — неудержимые, яростные, способные лишь расширить разверзнувшуюся между ними пропасть.
— Ах да, ведь после совета вы с Арагорном сами отправитесь на верную смерть, и ты уже не сможешь бросать мне такие упреки?
Леголас отдернул руку от лица Тинтур так резко, как если бы внезапно вспомнил, что из ее раны сочится смертельно опасный яд. С минуту он смотрел ей в глаза, будто формулируя какую-то мысль, но в конце концов развернулся и зашагал прочь, так ничего не сказав. Леголас никогда не велся на провокации — Тинтур следовало бы запомнить. Но она уже в который раз наступала на одни и те же грабли.
Закусив губу, она уставилась ему вслед. И что теперь делать? Идти за ним? Признавать свое глупое поражение? Растерянный взгляд в сторону Элрохира также не принес ответа: тот лишь пожал плечами с отсутствующим видом — мол, сами разбирайтесь. Прошло еще несколько секунд. Тишина на площадке уже стала казаться материальной, когда Леголас, уходивший в сторону дворца, наконец обернулся.
— Нас ждут, Тинтур.
И снова — такой тон, будто минуту назад не пожирал ее взглядом. Будто все ее неосторожно сказанные слова были не более чем помехой для его слуха. Стиснув зубы, Тинтур вернула меч в ножны. Побрела за ним, спрашивая себя, когда же, когда все это закончится? Но вместе с тем сознавая, что когда закончится это, закончится и все остальное. Потому что потом Леголас уедет, и больше они не встретятся. Никогда прежде расхожая мысль — бойся своих желаний — не расцветала в ее мозгу таким ярким, напыщенным цветом.
Леголас шел быстро, и через несколько минут они уже были во дворце. У входа встретили Арвен и Элладана, но задерживаться не стали. Пересекли вестибюль, свернули на лестницу, одолели несколько пролетов, не сбавляя темпа, и, когда до последнего этажа осталось не больше десятка ступеней, Леголас вдруг резко остановился и обратился к ней.
— Тебе будут задавать вопросы, Тинтур. Знаю, сейчас не самое подходящее время, но… Та история, после которой тебе пришлось уйти из Лихолесья… — он не договорил, предоставляя ей возможность сделать это самой.
Задохнувшись от волнения и нахлынувшего страха, Тинтур молча смотрела на него несколько мгновений. Потом, запинаясь, выдавила:
— Леголас, нет… Одно дело поделиться этим с тобой… Но ты не спрашивал, и я не стала вскрывать только зажившие раны. А теперь получается, что мне нужно душу перед всеми вывернуть?
— Нет. Просто мне сложно судить, как далеко зайдет предстоящее обсуждение. Я хотел тебя подготовить. Арагорн, Элронд и другие не вдавались в подробности — им хватило моих пространных слов о тебе. Но удовольствуется ли этим Гэндальф, я не уверен, — помедлив, он спустился на одну ступеньку — ближе к ней. — Так значит, мне ты расскажешь?
Тинтур вцепилась в перила так, что побелели костяшки пальцев. Потом внезапно вспоминала про козырь в своем рукаве — после встречи с Морохиром она знала секрет Леголаса. И с горечью поняла, что придется им воспользоваться.
— Но ты тоже был со мной не до конца откровенен. Приказ найти Арагорна — не единственная причина, по которой ты пустился в странствия. Как и новость о попытке выпустить Голлума — не единственная причина, по которой ты решил не возвращаться домой. Я права?
Было странно бросать ему этот вопрос с мерзкой подозрительной интонацией. Тинтур ощутила укол вины. Она лишь сейчас подумала о том, что Леголас, наверное, еще любит Тауриэль и ее слова могут причинить ему боль, всколыхнуть неприятные воспоминания, которые на свет пока лучше не доставать. Но он, к его несгибаемой чести, остался тверд.
— «Был не до конца откровенен» — не совсем подходящая фраза, — невозмутимо заметил он. — Те причины, о которых ты говоришь, широко известны в Лихолесье. Но я не собираюсь их обсуждать, потому что это личное.
— А может, у меня тоже личное? — выкрикнула она, в отчаянии пытаясь ухватиться за соломинку.
Леголас не ответил. Развернувшись, он легко взбежал вверх, вышел в коридор и открыл перед ней дверь, ведущую в зал, где их ожидали. Тинтур осторожно протиснулась внутрь. Ее сознание еще не справилось с оглушительным фактом того, что разговор, которого она так боялась, едва начавшись, оборвался на середине, а впереди уже ждало новое испытание. Набрав в легкие побольше воздуха, она кивнула Элронду, затем Арагорну, который стоял за его спиной, и, наконец, Гэндальфу.
Последний оказался высоким, облаченным в серое старцем с густой бородой и серебристыми волосами, но что действительно заслуживало внимания, так это его глаза, напоминавшие угасшие угольки. Иногда они вспыхивали — как в тот миг, когда он впервые посмотрел на Тинтур, — ослепительным, если не испепеляющим пламенем. Это был быстрый, но глубокий взгляд. Взгляд человека, который знает, как упадут игральные кости, до того как они приземлятся. Тинтур сделалось не по себе. Она села за стол напротив него, чувствуя, как начинают дрожать руки. Но Гэндальф улыбнулся по-доброму, располагающе, и тревога отошла на второй план. Он попросил еще раз рассказать о случившемся в тайной пещере и особенно заинтересовался свертком, который Бестия использовала, чтобы устроить взрыв.
— Постарайся вспомнить, Тинтур. Все это очень важно. Каким было то вещество? Имелись ли на мешке, в котором оно хранилось, какие-нибудь опознавательные знаки? Меня интересуют любые детали, которые могут пролить свет на природу его содержимого.
Она задумывалась, потирая ноющие виски. Разум начал оттеснять неприятные воспоминания куда-то в глубины сознания, и события той ночи всплывали разрозненными урывками. Сдавшись, Тинтур отрицательно замотала головой.
— Я не заметила ничего особенного. Это был обычный мешок, из которого тянулся фитиль, пропитанный воском. Единственное, что мне показалось странным, это каким получился взрыв: небольшим и целенаправленным. Я не слышала раньше о подобных технологиях. Своды пещеры не разрушились, упало лишь несколько камней, но, наверное, Бестия неправильно рассчитала количество этого порошка, потому что решетка тоже не пострадала.
Стоящий у окна Арагорн развернулся и подошел к столу.
— Тинтур, Гэндальф принес плохие известия. Один из союзников, Саруман, нас предал, и сейчас мы пытаемся понять, как далеко простерлась эта измена. Означает ли сказанное тобой, что шпионка не умела обращаться с тем веществом? Можно ли полагать, что она была пешкой в чужой игре и действовала по чьему-то наущению?
— Не думаю. Я уже говорила: она знала, что делает. Ей нужно было, чтобы Голлум нашел Кольцо Всевластия. Она сама сказала. Для нее или для кого-то еще — это мне неизвестно.
— Нашел Кольцо… Она выразилась именно так? — прищурился Гэндальф.
— Нет… — Тинтур порывисто выдохнула, начиная чувствовать себя, как на допросе. — В ту ночь я понятия не имела, что существо в клетке зовут Голлум, что между ним и Кольцом существует какая-то связь. Это мы уже после свели концы с концами.
— Иными словами, она могла и сама не догадываться о предмете предстоящих поисков?