XII (2/2)

— Неужели вы… вы продали ее? — щеки Алексея так и вспыхнули от негодования. — Да ведь она же могла попасть в лапы какого-нибудь сластолюбца! Она так неопытна и робка!

— О, Алешенька, право слово, было бы о чем беспокоиться! — перебила его Натали. — А кроме того, эту девицу никто не продавал. Петр Иванович был настолько великодушен, что отпустил ее на свободу.

— Вот как, — обрадованно воскликнул Алексей. — Я не знал, Петр Иванович, простите уж мне мою несдержанность.

— Да уж! — фыркнул молчавший все это время Григорий.

— Пустое, — махнул рукой Петр Иванович. — На то была воля Анны, царствие ей небесное, и я решил, что для Катьки и впрямь так будет лучше.

— Но где же она теперь, вы не знаете?

— Понятия не имеем! — отодвинув от себя тарелку, воскликнул Григорий. — И нас это совершенно не касается, ведь так, papà?

— Да в общем-то… если разобраться, то верно, — отозвался Петр Иванович.

Но тут Лариса, вспомнив о своей недавней встрече с Катериной, к вящему неудовольствию Натали, проговорила:

— Она, кажется, в больнице работает. Помните, — обратилась она к Натали, Григорию и Петру Ивановичу, — я же вам рассказывала? Незадолго до рождения нашего Левушки, — объяснила она Алексею, — я ездила в Нежин, дабы купить необходимое приданое для младенца. В магазине я встретила пани Шефер, она как раз выбирала подарок для нашей дорогой Еленочки, своей крестницы. Мы с Лидией Ивановной разговорились, сделали необходимые покупки, а потом, когда уходили, в дверях столкнулись с Катериной Степановной.

— Неужели же она… тоже?.. — только и смог вымолвить вмиг побледневший Алексей.

Да, похоже эта дрянь накрепко засела у него в сердце. И что только они с Григом в ней нашли? — со злостью подумала Натали.

— Она нам сказала, — продолжала тем временем Лариса, — что зашла купить подарок для своей подруги, с которой работает вместе в больнице. В Нежине у нас, представьте себе, открылась новая больница для бедных. Патронирует ее некий господин Жадан. Как говорят, он весьма богат и…

— Выскочка и бывший голодранец! — пробормотал Петр Иванович, за что тут же заслужил укоризненный взгляд от супруги.

— Да, — обрадовался Алексей, — я что-то слышал и о Жадане, и о больнице. Что ж, благодарю, сударыня, — улыбнулся он Ларисе, — непременно наведаюсь туда.

— Будто бы станет она вас дожидаться, Алексей Федорович! — злорадно усмехнулся Григорий.

— Любовь, знаешь ли, преград не ведает, — неожиданно миролюбиво отозвался Петр Иванович.

— Но ведь Алексей Федорович, если не ошибаюсь, сам ее бросил, так что вряд ли она стала бы хранить ему верность. Кто знает, может статься, в подоле уже принесла от какого-нибудь там… Жадана!

— Гриша, — покачала головой Натали, — ну зачем же так грубо?

— Катерина Степановна никогда не была женщиной… сомнительной репутации! — сжав кулаки, проговорил Алексей.

— А не пора ли приказать, чтоб подавали кофе? — стремясь как можно быстрее замять явно назревавшую ссору, спросила Лариса.

После обеда Алексей поспешил откланяться и, сославшись на уйму срочных дел, уехал. Натали попросила Ларису перенести визит к модистке, сославшись на резко испортившуюся погоду и, как следствие, головную боль. Лариса с радостью согласилась, и они с Петром Ивановичем ушли к себе, проведать Левушку, а после — немного отдохнуть.

Натали навестила дочку, убедилась, что жар у нее спал окончательно, она хорошо поела и уснула, отправилась в свою комнату. На душе у нее вдруг сделалось удивительно легко и спокойно.

Григорий ждал ее, сидя в кресле, закинув ногу на ногу:

— Душечка моя, что же ты так долго? — проворковал он, поднявшись ей навстречу и заключая в объятия. — Я так по тебе стосковался, — шепнул он ей на ухо. — Да еще этот тип притащился, никак не выставишь! Думал, он все припасы у нас слопает, точно бочка бездонная! Неужто оголодал совсем, вроде бы Косачи не сказать, что бедствуют…

— Что с тобой, Григ? — в упор взглянула на него Натали.

— А что такое? — игриво воскликнул он. — Неужто я не могу соскучиться по своей собственной жене. Ведь ты, Наташенька, моя милая жена! Вон, взгляни хоть на моего обожаемого papà, дай ему волю, он бы свою Ларису ни на секунду от себя не отпускал.

— Ты сказал утром, — прищурилась она, — что уедешь на целый день.

— Управился раньше, — Григорий крепко обнял ее за талию и притянул к себе, — и только потому, что все время думал о тебе! Ты не рада?

— Григ… — выдохнула Натали и положила руки ему на плечи.

— К твоему сведению, — он еще сильнее сжал объятия, — я вот уже несколько месяцев только об одном и мечтаю! — и с этими словами он поцеловал ее в губы.

— Ах, Григ!.. — только и смогла прошептать Натали.

Ее словно кипятком ошпарили, а внутри будто перевернулось все от столь резко нахлынувшего желания. Что бы там ни было, ее уже не интересовало, отчего с мужем произошла столь резкая перемена. Она сейчас с ним! Он — только ее. И она была бы круглой дурой, если бы упустила такой шанс.

Натали покрепче прижалась к груди мужа, обняла его за шею и ответила на поцелуй.