Часть 8. Годрикова Впадина (2/2)
</p>
1995 год. Ноябрь.</p>
— Я надеюсь, что ты никогда не скажешь об этом Поттеру с Уизли, но я тебе очень сильно благодарен. — Прошептал Драко в ее лицо.
Он действительно чувствовал облегчение, признав для самого себя, что путы, сковывавшие разум всей его семьи, ужасные принципы, порождающие море жестокости не касались его. Что он мог жить с открытым сердцем и оценивать людей не по их счетам в Гринготтсе, фамилии, родословной, но по их сердцу и делам. Он был счастлив, что рядом с ним оказалась Гермиона. И он каждый раз напоминал себе о том, что все могло быть совершенно по-другому, не войди он в купе к Поттеру на первом курсе.
— Драко… — Прошептала она ему в губы и потянулась к нему за поцелуем.
По телу Драко разлилась невероятная нежность. Слепое мимолетное счастье. Доброе, ласковое тепло, моментально сменившееся холодом от осознания опасности того, что происходит в эту минуту.
Рвавшее душу на куски чувство приближающейся войны, тяжелых решений и не менее тяжелых последствий одолело притяжение, которое возникло между ним и Грейнджер. Позволь он эту слабость, и все попытки стать защитником для нее, пусть и находящимся в тени разрушатся. Всего один поцелуй, такой желанный и долгожданный, может подвергнуть опасности не только его. В первую очередь Гермиону.
Поэтому ему нельзя было позволить этому случиться.
Он судорожно попятился назад и случайно сгреб рукой пачку нового пергамента, рассыпавшегося по полу. Гермиона разочарованно выдохнула, разорвав напряжение. Она обиженно уставилась на него в момент, когда он суетливо подбирал листы с пола.
— Ноги затекли. — Прокряхтел как старик Драко и, собрав листы, поднялся и спешно покинул помещение, вернув Гермионе ее одиночество.
***</p>
</p>
1997 год. 21 декабря.</p>
</p>
Проснувшись от резкого импульса в мышцах, Драко оглядел комнату. В ней было все так же, как в момент его истощения. Темнота и легкое свечение, пробивавшее плотную материю. Голова раскалывалось, но жжение в груди почти сошло на нет. Он привстал на локтях и быстро проморгался, привыкая к реальности, прокручивая в голове сон, абсолютно точно повторивший произошедшие события.
Тогда, на пятом курсе он так и не решился на поцелуй. Не решился логически закрепить свое обещание. Не дал в полной мере уверенности в своих словах, а потом совершил поступок, который покачнул ее доверие окончательно. Он стал предателем не только в ее глазах. Поттер видел абсолютно все, хотя и знал наверняка, что двигало на тот момент Драко. Сделал ли он верные выводы? Был ли у него случай поделится этими выводами с Грейнджер?
Драко тряхнул головой, пытаясь освободиться от этих мыслей. В конце концов, он понимал, что его друзья заняты более важным делом — поиском крестража, который был у него под носом. Достаточно ли он дал понять Темному Лорду, что предан? Как ему попасть в хранилище вместе с Беллатрисой? Как он обманет ее? Как украдет крестраж, обойдя «Гибель воров»? Но, самое главное, дошло ли до них сообщение?
Годрикова Впадина — место, где их ждала опасность. Были ли они уже там? Почему Волдеморт и Беллатриса так боялись меча Гриффиндора, храня его в Гринготтсе? Может ли быть так, что меч действительно был копией? Если настоящий, все-таки, был у Бэгшот, передала ли она его им? Могут ли события быть настолько выгодными Гарри?
Единственный способ это проверить — быть там. Но как это сделать, если сейчас Годрикова Впадина находится под оккупацией Нагайны?
Он должен рискнуть. Понимая, что в первую очередь Гарри направится к могиле родителей, он точно знает, где нужно его подстерегать. Но еще это знала Нагайна. И это становилось не просто риском. Это было похоже на идею изощренного самоубийства.
Но он должен. Хотя, в глубине души и надеется на то, что они опередили выводы Снейпа, и змея проводит там время впустую.
Драко призвал к себе эльфа с кухни, приказав скрючившейся молодой кухарке принести еду в комнату. Одернув шторы, он впустил утреннее солнце и морозный воздух, скопившейся за полотном в комнату, вдохнув полной грудью.
***
Проведя весь день взаперти в попытках навести порядок в своей голове и восстановить барьеры своего разума, Драко, уверенный в том, что «стеллажи» в его голове достаточно укреплены, а ум напряжен, силен и дисциплинирован, как его учил Снейп, тихо, но совершенно не скрываясь, покинул свою комнату.
Вместо черной мантии он выбрал обычное черное ничем не примечательное пальто, как всегда, закрыл свои руки перчатками из тонкой кожи и не стал надевать «боевую» одежду, обойдясь выглаженными брюками и лакированными ботинками.
На пороге поместья его ждал Люциус, расположившийся в холле на кушетке с номером «Пророка»:
— Собрался на свидание, сын? — С издевкой выглянул из развернутого издания старший Малфой.
— Предполагаю, что сделал достаточно для того, чтобы иметь возможность выходить из поместья и наведываться в Косой переулок, чтобы развеяться. — Драко изогнул бровь. — Или ты считаешь, что слова Повелителя о том, что я реабилитировал наш род, были пустой болтовней?
Люциус откинул газету и встал перед сыном, глядя на него чуть снизу из-за ставшей очевидной разницы в росте:
— Темный Лорд никогда не говорит слов впустую. — Сквозь зубы отрезал он. — Впрочем, как и слов о том, что он желал бы видеть такого исполнительного и разумного молодого волшебника своим помощником и доверенным лицом. — Люциус толкнул Драко и схватил за грудки. — Объясни мне, сын, что ты задумал? Какой мотив движет твоим исключительно блестящим служением Повелителю?
— Хм, — протянул Драко, покосившись на портрет Арманда Малфоя, — Амбиции. Я ведь потомок своего рода, верно, пап? — Выплюнул последнее слово парень. — Мне уведомить Повелителя о своей отлучке?
Люциус выпустил воротник пальто из пальцев и прищурился:
— Темный Лорд отправился в странствие. И вернется не раньше начала следующего года. — Люциус сделал паузу. — Разумеется, если не будет причин вызвать его раньше.
— Отлично. — Оскалил зубы Драко. — В таком случае, не вижу причин беспокоить его низменным желанием расслабиться в «Дырявом котле» и прикупить что-то более приличное, чем форма Пожирателя, в «Твиллфит».
— В таком случае, хорошо повеселиться. — Холодно произнес Люциус и, схватив газету, удалился вглубь поместья.
***</p>
Для того, чтобы отогнать подозрения в будущем, Драко трансгрессировал к «Дырявому котлу» и пропустил стакан огневиски, прекрасно зная, что этого ему хватит, разве что, на то, чтобы слегка согреть обледеневшие от волнения пальцы. Пройдя вглубь паба, он коснулся кирпичей палочкой и нырнул в Косой переулок, чтобы засветиться там хотя бы на пятнадцать минут. Лениво пройдясь по «Твиллфит и Таттинг», он вежливо сказал единственной оставшейся там продавщице, что ничем не заинтересовался, и покинул магазин, трансгрессируя к часовне у кладбища в Годриковой впадине.
Скрывшись от посторонних глаз заклинанием Протего Тоталум, он замер в ожидании. Но за два часа никто на кладбище не появился, но его отсутствие в Мэноре могли заметить. Нехотя оглянувшись на простирающиеся ряды могил, он трансгрессировал к дому.
Проходя мимо столовой, он мельком кивнул головой сидящим там отцу и маме, направившись к винтовой лестнице, ведущей в коридор, примыкающий к его крылу.
*** </p>
</p>
1997 год. 22, 23 декабря.</p>
Каждый вечер ему удавалось покидать поместье, в этот раз действуя осторожнее. Он запирал свою комнату, отправляясь туда сразу после семейного ужина. Выжидал, когда коридоры опустеют, и ни родители, ни Лестрейнджи не будут расхаживать по поместью, и вылетал из поместья так, чтобы никто не заметил его отсутствия.
Каждый вечер он совершал действия, становившиеся ритуалом — трансгрессия, заклинание невидимости, ожидание, разочарование и возвращение домой.
Завтра — Сочельник. И, если Лестрейнджи предпочтут игнорировать праздник, его мама непременно захочет побыть в кругу семьи, что усложнит его задачу.
*** </p>
</p>
После безрезультатной вылазки он появился на пороге поместья и столкнулся с матерью, удивленно смотрящей в его лицо:
— А я вышла пройтись.
— А я как раз завершал прогулку. — Отрезал Драко, не решаясь смотреть в ее уставшие глаза.
Не успев обогнуть ее и зайти внутрь, он услышал:
— Я не обижусь, если завтра тебе снова нужно покинуть дом. Не переживай, делай то, что делаешь.
С одной стороны, груз упал с его плеч, и он понял, что и завтра сможет совершить попытку увидеться с друзьями, с другой стороны, он понимал чувства мамы.
— Лестрейнджи отправляются к себе, они не хотят мешать семейному рождественскому ужину.
— Я постараюсь быть к полуночи, мам. Только, вот, отец…
Нарцисса коснулась ладонью лица Драко и, посмотрела на него так, будто все, что происходило в их поместье, на самом деле не случилось. Будто он был просто ее сыном, который приехал на каникулы домой, а она снова рада его присутствию. Просто и легко:
— Я что-нибудь придумаю. Будь осторожен.
*** </p>
</p>
1997 год. Сочельник.</p>
</p>
Миновав столовую, где мама занималась украшением стен, он убедился, что в коридоре нет Люциуса и скользнул за дверь. Он повторил все действия, которые совершал уже три раза и, сел на скамейку у часовни, окружив себя невидимым щитом. В этот раз его ожидание было наполнено тревогой, связанной с обещанием вернуться к полуночи. Каждый раз покидать Годрикову Впадину было все сложнее, будучи скованным предчувствием, что, как только он покинет свою позицию, они непременно придут.
Но уже три дня ничего не случалось. Три дня он уходил ни с чем, унося свой ценный секрет с собой.
Сердце Драко бешено забилось, когда тот услышал характерный громкий хлопок, издавшийся позади часовни. Осмотрев окрестности, он убедился, что поблизости нет Нагайны, скрывавшейся в теле Бэгшот, и рванул из своего «щита», спрятав лицо по глаза в широком черном шарфе.
Обойдя часовню, время для него замедлило ход. Но никого не было. Улицы Годриковой Впадины оставались пустыми. Слышал ли он то, что хотел слышать, абсолютно рехнувшись, или это действительно были они? Он осторожно подошел ближе, к месту, где, по его мнению, должен был быть хлопок и услышал шепчущиеся голоса. Шепот, который он узнал бы даже спустя сто лет, который мгновенно утих, как только он подошел на расстояние, на котором можно было без затруднений услышать слова.
— Грейнджер? — Чуть слышно сказал он, надеясь на то, что не ошибся.
Угол мантии отодвинулся, и он увидел выбившийся из-под нее локон.
— Бессмысленно прятать свое лицо, Малфой. — Грозно проговорила Гермиона, но он был счастлив только от того, что ее голос не был галлюцинацией. — Лучше бы надел шапку, если хочешь остаться незамеченным.
— Я бы пригласил тебя присоединиться, — послышался голос Поттера, — но боюсь, мантия рассчитана на кое-кого пониже.
Драко протянул руку, схватившись за чью-то часть тела, которая точно была плечом и потянул их в сторону часовни. Шепнув «Алохомора», он открыл замок и пихнул друзей внутрь.
Поттер сорвал с себя и Гермионы мантию, и теперь все трое рассматривали друг друга, не зная, что делать дальше, не решаясь завести разговор. Глаза Гермионы, как и ожидалось, слезились от разочарования и боли. Она считала его ублюдком. В то время, как Поттер молча пожал Драко руку, нарушив молчание первым:
— Не знаю, радоваться ли встрече.
— Я знаю о крестраже. — Выпалил Драко в надежде быстрее сломать стену недоверия между ними.
Две пары удивленных глаз уставились на него.
— О самом заклинании я знал уже давно, но теперь я уверен, что Он создал его. Я знаю, где он, могу его взять. — Драко замешкался. — Я не знаю, как вы собрались его уничтожить, это может сделать только Он сам, но…
Разрыдавшаяся Гермиона сорвалась с места и заключила Драко в крепкие, судорожные объятия, на которые он ответил, вложив всю ласку, заботу и трепет. Он зарылся носом в ее волосы, забыв, что перед ними стоит Поттер.
— Я ведь отправил Патронуса. — Выдохнул Драко в макушку Гермионы, сжимая ее так крепко, что даже, если бы она хотела, не смогла бы отстраниться.
— Это был твой? — Удивленно смотрел на него Гарри. — Прости, я выстрелил в него Финитой раньше, чем услышал сообщение.
— Но как… — Хныкала в грудь Драко Гермиона.
— Снейп. Скорее всего, все еще действует Непреложный обет, а значит, он обязан помогать мне и защищать. — Продолжал наслаждаться близостью Гермионы Драко. — Он научил меня, правда, сейчас я не в форме для таких фокусов. — Усмехнулся Драко, вспоминая недавние переживания.
Он нехотя отстранился от Гермионы, схватив ее за плечи:
— У меня очень мало времени. — Затараторил он. — Я уже не надеялся, что увижу вас здесь, но вы должны бежать. Немедленно. Батильда Бэгшот убита, и под ее видом здесь вас ждет Нагайна. Возможно, она уже почувствовала ваше присутствие, эта дрянь очень наблюдательная и сообразительная. Он предполагал ваше появление здесь, но могу заверить, у Бэгшот вряд ли что-то есть. Старуха не ждала никого, когда…
Гермиона жалобно посмотрела на него:
— Когда, что? — С напором спросила Грейнджер.
— Когда мне пришлось ее убить. — Смиренно сказал Драко. — Она была моим заданием.
Он снова оживился и затараторил еще быстрее:
— Даже, если у Бэгшот осталось что-то, все-равно это не стоит ваших жизней. Уходите немедленно! — Сорвавшись на крик выпалил Драко. — В ближайшие недели я найду решение, как взять крестраж. Только скажите мне, где вас искать?
— Мы не можем раскрыть себя, Драко. — Проговорила Гермиона, скорбно глядя в его глаза. — Тебе придется снова отправить Патронус.
Драко замотал головой:
— Я не уверен, что смогу снова это сделать.
Гермиона сделала глубокий вдох, схватила за затылок, притянула вниз к своему лицу и рывком прижалась к губам Драко. Поттер явно решил не мешать ребятам, и отвернулся к окну, посвистывая.
Ее теплые, влажные от слез губы скользили по его обветренной коже, оставляя невидимые следы долгожданного, вымученного счастья. Его руки до удушья крепко обхватили ее исхудавшее еще больше за время разлуки тело и приподняли вверх. От нахлынувших эмоций, он закружил ее в своих объятиях, не размыкая жадный поцелуй, который считал подарком, чудом, роковой ошибкой, которая перечеркнула все его самообладание.
Вспомнив о времени, он поставил ее и, еще раз кратко прижавшись своими губами к ее, не размыкая объятий, он окликнул Гарри.
— Поворачивайся, герой!
— Подождите здесь, мне нужно… — Заговорил он, продолжая смотреть в окно.
— Поттер! Ты слышал, что я говорил? — Инстинктивно он еще крепче сжал кольцо рук вокруг Гермионы. — Стать ужином для Нагайны — самая нелепая смерть для Мальчика-Который-Выжил.
— А что бы ты чувствовал на моем месте? — Горестно спросил Гарри, глядя на пару из-за плеча. — Мы успеем вовремя трансгрессировать, как только увидим Бэгшот. — Он снова отвернулся к окну.
— Драко, почему ты… — Проскулила Гермиона в его руку, когда уткнулась у нее лицом.
— Я дал тебе слово, Грейнджер. — Он улыбнулся своим мыслям. — Когда Он только вернулся.
— Тогда почему ты…
— Чтобы никогда не оказаться на месте Поттера, и не знать, что бы я делал, окажись в этом положении.
Гарри очнулся из своих мыслей, услышав эти слова и подошел к ребятам:
— Я буду ждать сигнала, Малфой. — Протянул он руку.
— Сделаю все возможное, Поттер. — Драко скрепил рукопожатие и подмигнул Гермионе. — Надо было сделать это раньше.
Он поцеловал Гермиону в лоб и отстранился от нее.
— Берегите себя. — Он вытащил из кармана часы и коротко взглянул на них. — С Рождеством.
Сделав два шага назад, он трансгрессировал. Гермиона прошептала уже в пустоту:
— С Рождеством, Драко.
***</p>
Оказавшись на пороге поместья, он бегом влетел внутрь и толкнул дверь столовой, где мирно ужинали родители. Они испуганно посмотрели на запыхавшегося сына, явно отвлеченные от увлекательной беседы.
— С Рождеством. — Несколько виновато сказал Драко, неуверенно ступив за порог.
— С Рождеством, сын. — Как ни в чем не бывало мягко проговорил Люциус, сидящий на своем прежнем законном месте в центре стола и взмахом палочкой Нарциссы отодвинул стул. — Мы тебя ждали.
Непонимающим взглядом он посмотрел на мать, которая аристократично сдержанным кивком головы успокоила Драко и пригласила за стол.
Слушая непринужденные беседы родителей, их смех и окунувшись в атмосферу, которая была в этом доме всегда до возвращения Волдеморта, он погрузился в свои мысли. И только сейчас задался вопросом:
Если Гермиона и Гарри были вдвоем, куда подевался Уизли?