Глава 13. (2/2)

Сейчас это по-настоящему?

Если все же это чертов сон, и вы разбудите его, он вас просто уебет.

Принимая ртом больше длины, Чуя прикрывает глаза, стараясь ограничить остальные органы чувств, концентрируясь на вкусе. Мерно поднимая и опуская голову, втягивая щеки, Чуя вел языком на набухшим на коже венам. Когда из его гортани раздался глухой стон, одновременно с тем, как отозвался Дазай, нашедший в этот момент остатки рассудка.

— Ч-чи-би

Медленно поднимаясь и проводя тыльной стороной ладони по рту, Чуя оставляет свое занятие, все еще думая, что мог бы так провести всю ночь (день, жизнь).

Но Дазай уже хватает его за плечи, цепляясь, притягивая к себе. Чуя сдается, перебрасывая ногу через бедра Дазая, Он “идет” к нему, прежде чем они не столкнулись нос к носу. В уголках глаз Дазая скопились слезинки, и тянуть дольше уже было бессмысленно.

У них вся жизнь впереди.

Но когда вы проходите через то, через что прошли они, страх потерять человека перед тобой, он никуда не уходит. Не исчезает. Не растворяется. Он так и будет сидеть на задворках сознания, напоминая — ничего не вечно. И этот момент — не вечен. Что может быть хуже, чем потерять человека, который тебе дорог.

Чуя кивает Дазаю, и привстав на коленях тянется к подушке, чтобы подложить ее парню, кто так же приподнялся, под поясницу. Убедившись, что Дазаю удобно, он берет тюбик смазки, выливая себе на руку достаточное количество и сразу же растирая. Снова наклоняясь и сгибая одну руку в локте, чтобы опереться ею на кровать, он целует Дазая, прежде чем снова вернув ему взгляд прошептать.

— ‘Саму, ты готов?

Дазай моргает в ответ, и Чуя снова опускается на влажные губы, опуская вторую руку ниже, к паху, прежде чем добраться пальцем и осторожно провести им вокруг прохода Дазая. брюнет вздрагивает, но вес Чуи на нем успокаивает, поэтому он сгибает ноги в коленях, расставляя их шире.

Мысли в голове Чуи метались как мячик от пинг-понга. А готов ли он сам к этому. но что раздумывать, поэтому переплетая свой язык с языком Дазая, он медленно вводит палец, сначала до второй фаланги, и снова разрывая поцелуй, чтобы убедиться, что Дазаю нормально. Не больно. Нет неприятных ощущений, но с губ напротив лишь срывается громкий стон.

По вискам Чуи уже текут капли пота, и волосы совсем слиплись, он смотрит серьезно, но глаза Дазая прикрыты, а ресницы трепещут, поэтому он погружает палец целиком, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг него. Низкий стон Чуи заполняет пространство спальни, он чертовски возбужден сейчас. Ему /нужно/ быть внутри Дазая. Он водит пальцем вперед и назад, И, убедившись, что тот ходит свободно, он добавляет второй, усиливая растяжение.

Чуя рвано дышал Дазаю в лицо, а тот лишь закусив губу начал быстрее ерзать на простынях — не хватало больше заполненности. Чуя же в голове думал. Насколько хорошо растяжение, пока выводил пальцы разводя на манер ножниц и снова погружал внутрь, где Дазай встречал его узкими и влажными стенками.

Тонкая ниточка, что держала разум от того, чтобы тот не улетел словно гелиевый шарик, была натянута до предела, когда Чуя наконец добавляет третий палец, и Дазай с желанием раскрывается ему навстречу.

И Чуя понятия не имеет, был ли Дазай когда-нибудь до этого с парнем. Но блять, это неважно. Он в любом случае, растянет партнера как нужно, и важно другое — /теперь/ это его Осаму. И с этого момента, любого, кто хотя бы посмотрит на него, он уроет. Это его парень. И остальные, кто были или не были — пустой звук.

Пока Чуя плотно сжал зубы, думая о том, что Осаму принадлежит только ему, и это чертовски громкое заявление, тот отвечает на движения сильных пальцев внутри, начиная раскачиваясь на них насаживаться. Чуя уже давно нащупал подушечками набухшую железу, и проходясь по ней он вырывает из Дазая стон похожий на крик.

Они оба уже потные, дышать невозможно совсем. Вынимая пальцы, Чуя снова отсаживается на кровать, выливая еще смазки на ладонь, и обильно смазывая себя, уже болезненно твердого, тем не менее, делает это внимательно, чтобы не пропустить ни единого участка.

Тело Дазая подрагивало, от того, что покинуто, а нужно больше, поэтому Чуя больше и не тянет. Оставаясь нависать на одной руке над Дазаем и устраиваясь между его раздвинутых ног, он направляет головку туда, где мышцы, уже в нетерпении, готовы раскрыться ему навстречу. Головка проходит внутрь легко, и Чуя мысленно кивнул себе, что с растяжкой он постарался как следует.

Дазай стонет. Шепчет его имя как в бреду. Поэтому Чуя совсем медленно продолжает движение внутрь, пока не оказывается там целиком. Он невольно запрокидывает голову назад, шумно выдыхая. Все ощущения, что перекатывались сейчас по его телу, он бы не смог описать никакими словами на этом свете. Поэтому опуская взгляд вниз, он снова выходит, помедлив секунду, и даже этого пиздец как много, без ощущения влажных и теплых стенок Дазая на его головке, поэтому входит внутрь в этот раз чуть резче, с благоговением чувствуя, как Дазай раскрывается ему навстречу, встречая со всем желанием.

— Осаму… — сорвалось с придыханием в тишину, неподконтрольно, — внутри тебя, — он снова отводит бедра назад, — так охуенно, — прежде чем снова войти, еще быстрее, на полную длину. — Осаму, — на таком глубоком выдохе, словно это последнее его слово произнесенное в этом мире живых.

Дазай, кто до онемения в пальцах впивался в простыни, выгибаясь в спине, просто уже больше не мог. Чуя заполнял его. Чуя дополнял его. Чуя делал его /полноценным/. поэтому он сильнее сжимался вокруг него, не желая отпускать просто никогда.

— Ч-чу.. — срывается с его губ, — б-быст..рее..

Чуя слышал голос Дазая так глухо, от гудящей крови в сосудах, но он знал, что шепчут искусанные губы перед ним.

— С-сей-час, ма..лыш

Нагибаясь ближе к хрупкому телу, меняя угол, чтобы проникать как можно глубже, Чуя наконец способен установить темп, водя бедрами взад и вперед, убедившись, что это то, что нужно, он начинает ускоряться. Двигаясь резче, вбиваясь отчаяннее, ударяясь бедрами о пах сильнее. Он знал, они оба уже чертовски близко, настолько, что от сверхстимуляции их отделяли какие-то жалкие секунды.

Когда головка проходила по простате, Чуя до крови прокусил губу. Чтобы не издать стон на всю округу, но Дазай уже не церемонился, он извивался, цеплялся руками за руки Чуи, впиваясь ногтями и царапая. Его голова, откинутая назад, не могла найти покоя, мечась из стороны в сторону. Он шептал только одно: “Чууя… Чууя….Чууя….” как какое-то заклинание.

Чуя почувствовал, как оргазм выстраивается, приближается, как несущаяся лавина. Не останавливаясь, он продолжал толкаться в Дазая, возможно, потом он подумает, что это даже было грубовато, последние встречи их тел, но оргазм уже пеленал глаза,

когда выгнув спину, Дазай провалился в свой, растекающийся по телу и замирающий онемением в пальцах. Член Дазая покрывал белыми лентами спермы его живот, когда сжатие его мышц на члене Чуи заставило рыжего оцепенев всем телом начать изливаться внутрь партнера.

Чуя кажется вознесся на небеса в этот момент, потому что секс не может быть настолько невозможно прекрасным. Но человек напротив, принимающий и жаждущий тебя, каждый твой сантиметр, обеспечивает просто самый лучший experience, который мог у тебя быть.

Распахивая глаза, Чуя подождал, пока эрекция постепенно спадает, медленно и с таким нежеланием все же выходя из Дазая и оставляя после себя влажный след. Дазай возвращался к себе, постепенно, как и возвращалась чувствительность к кончикам пальцев. Чуе оставалось только рухнуть на кровать около парня, стараясь отдышаться.

Дазай повернулся на бок, смотря, как Чуя дышит рвано. Он пытался понять, это чувство, которое заполняет его грудь, если не остатки экстаза, то что это. Почему, ему сейчас так спокойно, как не было никогда в его жизни. Как Чиби помогает механизмам его души работать так слаженно… без сбоя. Чуя не просто удивительный, как он думал о нем всегда. Чуя не просто замечательный, хотя и это правда. Чуя. Он настоящий, живой и невероятный.

“Кажется… это то, что обычно называют счастьем? Так ли оно чувствуется? Или…”

Еще тяжело дыша, Чуя открывает глаза, и поворачивая голову вбок, видит что Дазай смотрит на него почти не моргая, но тем не менее, он не может сдержать улыбку, которая сама по себе появляется на его губах. Страшно нарушить эту тишину, этот момент. Кажется желудок сворачивается от голода. Хер знает сколько времени на часах, и не остановила ли планета свой ход в целом.

— Внутри тебя было так хорошо, Осаму, — шепчет он, проводя подушечкой большого пальца по скуле Дазая.

— Не уходи, Чууя, — вдруг произносит Дазай совсем серьезно, что Чуя не понимает, то ли хмуриться, то ли рассмеяться. О чем он.

— Послушай

Дазай мрачнеет еще сильнее.

— Я вообще никогда не хотел тебя оставлять, — Чуя вздыхает, все-таки потирая глаза, пока Дазай ждет, — ни тогда. Ни сейчас не хочу.

— Ты обещаешь мне?

Чуя понимает, ему придется постараться чертовски сильно, чтобы Осаму осознал раз и навсегда — он здесь, и это его конечный пункт назначения.

— Я клянусь тебе.