Попытка №2 или Я решил подождать. (1/1)

- Придурок. Идиот. Полоумный... Блин аж слов не хватает...Вот эти слова и стали гимном к моему пробуждению на этом свете. С неохотой и большим трудом я открыл глаза. Моему взгляду предстала следующая картина - парень, которого я видел вчера (или уже сегодня?) в парке, расхаживал взад-вперед по комнате, в которой я лежал. Точнее это была больничная палата - белые стены, маленькая и неудобная койка с поручнями. Скосив взгляд на свои руки, я увидел швы, аккуратно пересекающие бывшие полоски от лезвия. Через несколько месяцев от них останутся едва заметные шрамы, несмотря на то, что я сделал их с любовью - длинными, глубокими и широкими. На каждый порез пришлось примерно семь-восемь стежков. Мда, хорошо поработал.- Очнулся значит, - услышал я недовольный голос слева от себя. С неохотой повернув голову, я наткнулся на неприязненное лицо спасителя. Да он же не старше меня! Высокий, худощавый, одет в черную футболку и темные облегающие джинсы. Волосы светлые, почти белые, идут причудливым каскадом, закрывая правый глаз. Эмарь! И это он-то меня спас?! Они же одобряют такие вещи! Суициды там всякие и так далее...- Очнулся. А ты чем-то недоволен? - нагло спросил я.Парень видимо немного прифигел от моего поведения, но очень быстро совладал с собой.- Да, недоволен, - не менее дерзко ответил он мне. - Надо было вообще оставить тебя там! Если ты не ценишь жизнь, то незачем тебе ее дарить. У меня глаза стали квадратными, а рот отвис до такой степени, что можно было бы слона запихнуть. Правда навряд ли его бы оттуда вытащили...- Ты же эмо! - вскричал я, даже не думая о том, что я мог ошибиться с субкультурой. - Вы же там молитесь на тех, кто кончает жизнь самоубийством! Да ты и сам скорее всего пробовал! - наступал я на него. Парень стоял и молчал. В его глазах читалось недоумение и робость. Но что в моих словах могло так на него подействовать?- Ты не прав, - тихо ответил он мне. - И я тебя, судя по всему уже не переубежу. Хотя все ведь возможно, правда? - усмехнулся он. - Вот, - сказал он затем, протягивая мне какую-то бумажку. - Если что, звони. И он вышел из палаты, оставив после себя лишь пустоту.Так прошло несколько дней. Ко мне по очереди приходили все знакомые, включая ту, которая хотела взять меня к себе. Она пришла с мужем, всхлипывала, вытирала слезы, говорила мне, что я неблагодарный, раз решил сделать такое с собой. Я полусидел, отложив журнал в сторону, и смотрел на нее безучастным взглядом - у меня была депрессия. Родители умерли, первая попытка с треском провалилась, благодаря помощи одного из случайных прохожих. Хотя, как кто-то любил говорить - случайности не случайны. Может быть это был какой-то знак свыше? Что, мол, не время тебе еще уходить на небо? Но мне было пофиг на тех, кто, возможно, управлял моей жизнью. У меня были другие планы.- Слушайте, а не пойти ли вам куда подальше? - со вселенской усталостью в голосе поинтересовался я у назойливой дамочки. - Раз я такой плохой - валите отсюда, я вас не держу. Вы мне нахер не нужны, так же, впрочем, как и я вам. Так давайте мы не будем гадить друг другу в душу, хорошо? Я сам о себе позабочусь. Денег у меня много, родители, слава Богу, оставили. А вы можете звонить раз в год. Или реже. А лучше вообще не звоните. Хотя идите ка вы сразу на хер, не против? - закончил я свой монолог и снова уткнулся в журнал.- Ты... Да как ты... Демон малолетний! Были бы здесь родители... Я отбросил журнал и вскочил с кровати, кинувшись на женщину:- Не вспоминайте больше о моих родителях! Вы даже мизинца их не стоите! Вам они никогда не нужны были! Вы были с ними только из-за денег! А теперь идите отсюда, чтобы я вас больше не видел тут. Ни тебя, - ткнул я пальцем в знакомую, - ни тебя! - перевел я палец на ее мужа. Она все еще стояла, отклонившись назад, разевала рот, как полудохлая рыбина на берегу. Как же мне хотелось добить ее... Но я не позволил ярости вырваться наружу. Постояв так еще с минуту, они, наконец-то, ушли. Через пару недель меня отпустили домой, с условием, что я каждую неделю два раза буду ходить на консультацию к психологу. Я покивал, сделав вид, что понял и ушел из этого Ада. Дома было пусто и так тихо, что я слышал каждый звук. Свое дыхание, тиканье часов, жужжание холодильника, стук воды об раковину. Я почувствовал себя таким одиноким, как никогда раньше. Захотелось выбежать отсюда, убежать далеко-далеко. Или разорвать рубашку и выдрать из груди это гребаное сердце, которое мешает мне жить! Но я не позволил себе этого - это мой дом. И мне придется жить здесь до восемнадцати. Потом уеду куда-нибудь, поступлю, пойду на работу... Семья в мои планы не входила. Я не хотел бы, чтобы в случае чего, мой ребенок страдал так же, как сейчас страдаю я. Не хотел, чтобы кого-то постигла бы такая же участь. Я стоял в коридоре и думал о том, как судьба ко мне несправедлива... По привычке засунув руки в карманы джинс, я наткнулся на что-то шуршащее... Вытащив на свет предмет, я оглядел его. Это был сложенный вчетверо листок бумаги. На меня повеяло еле уловимым ароматом прежнего владельца. Развернув листок я наткнулся на набор цифр и букв. Пытаясь сосредоточиться на записке, я даже нахмурил брови.

" Привет. Тогда я не представился. Меня зовут Стас. Надеюсь, что ты ничего с собой не сделаешь. Очень на это надеюсь. Ты тогда мне много всего наговорил. Я хотел бы побеседовать с тобой на эту тему. Вот мой номер. Позвони, чтобы я хотя бы знал, что с тобой все в порядке. 8**********. Жду." Я даже не помню, как в руках оказался телефон, а пальцы уже отстукивали по кнопкам, набирая номер. Два гудка и на том конце мне ответил растерянный голос:- Да, слушаю.- Привет Стас. На том конце поперхнулись, потом долго пытались откашляться. Лишь через какое-то время Стас смог мне ответить:- Это ты? А я-то думал, что с тобой уже что-то случилось! Ты так давно не звонил. И вообще... - мой собеседник запнулся.- Со мной все в порядке, - ответил я. Я почувствовал на своих губах улыбку, которая так давно уже не имела места на моем лице. Я даже отвык от этих ощущений - о тебе кто-то беспокоится, ждет звонка... Я впервые за месяц почувствовал себя нужным.- Стас, я хочу встретиться с тобой.На том конце долго не думали:- Хорошо. Где и во сколько?... Вот так в моей жизни появился он - мой лучший друг, Стас.Он показал мне всю прелесть жизни.Прошел уже целый год с прошлой попытки самоубийства, и Стас не давал мне времени думать о новой. Теперь я жил вместе с ним - его родители переехали в другую страну, а ему нужно было закончить школу, да и поступить он хотел здесь, так что мой дом пригодился. Каждый день у нас начинался с боя подушками и обливания друг друга ледяной водой. Теперь я боялся проснуться позже него - в первый же раз я вместе с матрасом оказался на улице. Во второй раз он вылил на меня кружку воды. А потом я долго и с криками гонялся за ним по всему дому. Потом мы выбежали на улицу, он споткнулся и упал на лужайку, заросшую мягкой зеленой травкой. Я повалился на него и начал щекотать, не обращая внимания на прохожих, с удивлением смотрящих на двух парней, с диким смехом катающихся по влажной от росы утренней траве. А мне было все равно. Мне было хорошо.Я чувствовал себя счастливым.Сначала мы спали в разных комнатах и на разных этажах. Но после двух недель мы переселились в комнату с двуспальной кроватью, так что теперь я всегда засыпал в крепких объятиях друга. Дополнительная защита от кошмаров. Но в моей душе поселилась тревога - все слишком хорошо, чтобы быть правдой. А даже если и так, то вскоре мне придется заплатить за все это счастье, вляпавшись в большую кучу говна, лежащую где-нибудь посреди дороги, но которую я, несмотря ни на что, все равно не замечу.... - И когда ты приедешь? - спрашиваю я убитым голосом. В глазах стоят слезы, но я же уже большой - мне шестнадцать - я не должен плакать. Хоть и очень хочется. Мой лучший друг уехал к родителям на летние каникулы. Пообещал звонить каждый день. Прошло две недели, в течение которых мы созванивались каждый день и болтали по два часа. Иногда получалось больше. Я говорил, что скучаю, спрашивал, когда он приедет, а он отвечал всегда одно и тоже - скоро, дорогой, скоро... Я уже привык, что он называет меня так. Малыш, солнце, дорогой мой... Лишь бы не уходил. Он стал для меня единственным лучиком солнца в этом гадком мире. А теперь он уехал. Но я выдержу. Обязательно выдержу.- Скоро, малыш, скоро. Теперь уже недолго осталось, - с улыбкой, которая, как я точно знал, играла у него на губах, ответил мне он.... Да я как будто чувствовал, что сегодня случится что-то плохое...Я сидел на своей кровати и читал книгу. Я спал посередине кровати, в обнимку с подушкой, на которой спал Стас - она пахла им. Мне было так легче пережить разлуку. Телефон, как обычно, лежал рядом со мной. Когда он завибрировал, оповещая меня о новом сообщении, я схватил его и с маниакальным блеском в глазах стал читать. Но уже через несколько строчек выражение моего лица поменялось. Улыбка увяла, блеск исчез, на глаза набежали слезы, которые скоро вышли из границ и закапали на экран телефона. Я встал, и телефон выпал из моих ослабевших рук. На нетвердых ногах я вышел из дома в ночную прохладу, даже не потрудившись закрыть дверь.Я уже не слышал, как телефон пару раз звонил, не видел и пять смс, которые Стас прислал мне с разницей всего в минуту, после первой. Мобильник, покачавшись на краю кровати, упал на пол, экраном вверх. На нем до сих пор было то сообщение:"Я тебя не люблю, понимаешь? Ты мне нафиг не нужен! Я нашел другого, с которым мне хорошо. Мне кажется, что я люблю его. Я уже почти пришел к нему. К тебе я не вернусь. Ты больше не звони мне и не пиши. Забудь меня, как страшный сон. Прощай." Недалеко от моего дома протекала речка, а через нее был перекинут мост. Высокий. Но я не собирался прыгать с моста. Понуро бредя прочь от дома, я думал. Вспоминал. На мои плечи свалилось все плохое, что случилось со мной за всю жизнь. Как меня впервые избили в школе, первая серьезная ссора с родителями... Их смерть. Я думал, что Стас помогает мне справиться с этой болью, но я ошибался. Он лишь загораживал ее, одновременно незаметно делая ее невыносимой. По сердцу полоснуло острой бритвой,и я согнулся пополам от боли. Сидя на коленях посреди тротуара, я рыдал. От боли, переполнявшей меня в данный момент, от обиды и злости. А еще я жалел себя - за что мне такие испытания? У меня не было сил бороться с этим. Жизнь - война, суицид - дезертирство. Да. Я предпочитал сдаться. Я и так слишком долго боролся за свою жизнь. Пора ее отпустить.С трудом, но я встал и пошел дальше, на ходу вытирая слезы. И пускай меня осуждают, сколько хотят - они меня не поймут. Пока не прочувствуют все то, что прочувствовал на своей шкуре я. Вот передо мной плещется речка - я даже не заметил, как дошел до нее. В темноте было трудно разглядеть другой берег. Я мог представить себе, что передо мной раскинулось бесконечное море. Подул легкий ветерок. Он играл с моими волосами, с каждой прядкой, щекотал шею. Сами собой напрашивались строчки: "Мы теряем силы, мы устали. Мы сдаёмся, нас сломали..." Да, меня сломали. Меня ломали с любовью и качественно, так, что уже никто не соберет.Мысли блуждали. На границе слуха я как будто бы услышал голос Стаса - он звал меня - тихий, родной... Нет. Хватит!Я стал медленно входить в черную воду, медленно и размеренно - хотел потянуть "удовольствие". Я знал, каким стану после утопления - страшным, раздувшимся, обросшим водорослями... Фу! Хотя, с другой стороны, мне было наплевать на это - я же этого не увижу. Вода уже доставала мне до пояса, а я все погружался, уходил на глубину.Маленькие волны плескались уже около самого подбородка, когда я решился - сделав глубокий вдох, я нырнул. Ноги по прежнему доставали до дна, но над моей головой был уже целый метр воды, а я пытался зайти еще дальше. Устав бороться с водой, я принял горизонтальное положение и стал опускаться на дно. Почувствовав его под собой, я открыл глаза. Они тут же заболели, но, несмотря на это, я видел отражение луны, переливающееся на поверхности реки и какую-то странную тень, падающую со стороны берега. Там, наверху, осталась моя жизнь. На этот раз меня никто не спасет.Легкие начало жечь от недостатка кислорода, но я не собирался вдыхать воду. Я знал, что если надолго задержать дыхание, ты упадешь в обморок. Я не хотел мучиться, не хотел испытывать еще одну боль, на этот раз физическую. Я чувствовал, что уплываю куда-то, в другое место, где много света. Глаза стали закрываться сами собой. Тело расслабилось. Воля к жизни умерла.