Том 1. Глава 4. Эль и песни (2/2)

— Договорились. Сможешь помочь — оставайся, а коли нет — убирайся.

— По рукам.

Владелец обошел стойку и встал спиной к лекарю. Шея у мужчины была жирной от пота, волосатой и толстой. Но Нуска даже не замешкался, ведь лечил и ни такие части тела, ох, ни такие…

Мягкого свечения на кончиках пальцев, лёгкого массажа хватило, чтобы рассеять всю скопившуюся в шее тёмную дэ. На самом деле Нуска мог справиться и за пару минут, но растянул процесс на четверть часа, чтобы его труды оценили по заслугам.

Кто будет платить за работу, которая была выполнена в короткий срок?

Довольный, расплывшийся в улыбке трактирщик сменил гнев на милость. Он крутил башкой из стороны в сторону, будто ополоумевшая сова, а также много жаловался.

— Ох, кто бы знал, что у Вас и руки золотые… Как же приятно… Я столько месяцев мучился, согнувшись над этой стойкой… Ох, ох, как же Вас зовут, одарённый лекарь?

— Да это не имеет значения. Главное, что Вам полегчало, а я сегодня смогу уснуть в тёплом углу.

Казалось, оба готовы вот-вот расцеловать друг друга, но Нуска рассчитывал немного на другое… И получил это. Владелец до краёв наполнил для него кружку элем, усадил за дальний столик и оставил наедине с бесплатными кушаньями.

За это Нуска был крайне благодарен этому мужчине, который оказался ещё не самым конченным мерзавцем. Далеко не раз лекаря вышвыривали из трактира или таверны, когда он не мог расплатиться. Больные плечи, зубы и колени были излечены, но денег ведь всё равно нет, верно? Гуляй, отщепенец.

Но сегодня всё складывалось как нельзя лучше. В трактире мерцал приглушённый свет, за соседним столом затянули песню, а большая часть народа и вовсе разошлась. Были здесь и пьяницы, которые не подавали признаков жизни, уютно устроившись под стульями и лавками.

Эль быстро согрел и расслабил уставшее тело Нуски. Разум его стал лёгким, не стеснённым ничем вокруг.

Места, где люди отдыхают, становятся ближе и напиваются, были стихией лекаря. Здесь он чувствовал себя свободным. Весь мир с его тяготами оставался где-то совсем далеко, за порогом.

Он и сам не заметил, как подсел к другому одиночке, который тоже тщательно скрывал лицо. От того веяло холодом, чуждой энергией. Нуска заметил его почти сразу, как оказался в трактире, но присоединиться решился лишь когда изрядно напился. Лекарю нравились пустые разговоры, глупые обстоятельства и бессмысленные поступки. Наверное, лишь совершая их, он чувствовал себя живым.

— Друг, слушай, друг… — говоря это, раскрасневшийся Нуска старательно прятал лицо под тканью, но от незнакомца, сидевшего напротив, не смогла укрыться улыбка поддатого лекаря.

— Да? — тихо спросил мужчина, с ног до головы укрытый плащом.

— Давай я тебе спою… Чтобы все твои печали… Они ушли. А боль испарилась… — продолжал уговаривать Нуска, кажется, взявшись уже за третью кружку алкоголя. И откуда он только брался?!

— Пой, — немногословно отозвался незнакомец и притих, видимо, всерьёз ожидания целебной песни.

— Что же, ну… Слова ты не поймёшь, но она точно о несчастной любви, говорю тебе, точно о ней! — заверял Нуска, продолжая улыбаться. Пускай это была ложь, но ведь все любят подобные песни?

Несколько раз он чуть не уронил накидку со своей головы, затем нашёл нужное положение, облокотившись о стол. Ноги уже не держали, но Нуска был настроен совершенно серьёзно, а потому затянул короткую, но грустную песню на лесном языке. Некоторые слова могли быть знакомы обывателю, однако общая суть терялась. Только Нуска знал дословный перевод.

Эту песню из прошлого ему навеяли сны, мучившие его всю прошедшую ночь.

Я так сильно хочу прогуляться

По залитой весною росе.

Не забыться бы мне, не остаться

На обочине грязной во сне.

Полыхают на небе немыслимо,

Растворяя ночной полумрак,

Огоньки, золоты и бесчисленны,

Освещают дорогу впотьмах.

Ветви кренятся, разливая

Мне на плечи лесное вино.

Я иду по тропе, испиваю…

Как же здесь одному холодно́.

Меня вывели тихо из чащи

И укутали юной листвой.

Знаешь, это вино будет слаще,

Если ты выпьешь вместе со мной.</p>

Лекарь запнулся, когда понял, что в зале стоит полная тишина. Всё пространство было заполнено чистейшей светлой дэ, но это несильно взволновало Нуску. Однако когда он взглянул на собеседника, то заметил, что тому явно нехорошо.

Незнакомец долго сдерживался, а затем его с характерным звуком вывернуло прямо на стол.

Нет, ну Нуска знал, что ему не светит слава барда, но неужели он настолько плох?!