Глава 7: Люцифер (2/2)

— Зачем? — он ошалело уставился. Уокер повернула голову и тоже удивлённо взглянула.

— Хотел вывести её к реке, — я развёл руками. — Девушки же ведутся на такое: прогулки, красивые места. Вы ведь тоже были молодым и знаете, что иногда нужно притвориться романтиком, чтобы получить желаемое.

Кроули закашлялся и отвёл взгляд, смущенный интимной темой, будто секс для него что-то грязное и аморальное. В общем-то, в его понимании так и было. Первокурсница судорожно сглотнула и поджала губы, чтобы унять дрожь точёного подбородка.

— Конечно, это не останется безнаказанным, — он неловко уткнулся в документы, — я подумаю, как вы сможете отработать своё нарушение, а сейчас можете идти.

Уокер резко развернулась на пятках и стремительно вылетела из кабинета. В коридоре было пусто, отчего её агрессивные шаги звучали особенно громко.

— Подожди, — попытался остановить, взяв за локоть, но она вырвала руку.

Пришлось обхватить талию и прижать к каменной стене, уперев ладони по обе стороны от её лица.

— Решил опозорить меня перед директором? — прошипела она, сверкая блеском голубых глаз.

— А ты хотела ещё с ним побеседовать?

— Отпусти! — новенькая попыталась оттолкнуть меня, но безуспешно.

С неким вызовом она сложила руки на груди и злобно смотрела снизу вверх, хмуря дугообразные брови. Снова морщинки проступили на лбу и весь её вид кричал, что она готова плюнуть мне в лицо, пока я боролся с желанием затащить её в ближайшую аудиторию, загнуть раком и отодрать так, чтобы она на всю жизнь запомнила. И просила ещё.

— Я поступил так, как посчитал нужным, — вырвалось у меня.

Уокер отвернулась. Она была так близко, что я видел, как на шее под тонким воротником пульсирует жилка. От неё пахло лавандовым мылом и свежесваренным кофе, который она наверняка выпила перед приходом сюда. Интересно, был ли у неё кто-то до меня. Стоп, у нас даже не было ничего, хотя мысленно я уже взял её во всех возможных позах. Или она вообще девственница. Такое вполне реально.

— Это всё, что ты хотел сказать? — вновь обратилась она и подняла подбородок.

Пропал и блеск в глазах, и мелкая дрожь, словно их затмила маска гордости и хладнокровия.

— Всё.

Я убрал руку, она тут же выскользнула и, не оборачиваясь, быстро пошла по коридору.

***</p>

Высокие трибуны были забиты жаждущими ожесточённой борьбы зрителями. Команды стояли по центру зелёного поля длиной в сто ярдов. Я занимался американским футболом со времён средней школы и как сейчас помню свой первый любительский матч, на который и попал-то совершенно случайно, потому что этим олухам не доставало игроков. Я видел отца, стоящего недалеко от трибун, тогда ему ещё было до меня дело, я так думал, и выжимал из себя по полной, каким-то магическим образом приведя команду к победе. Зачем-то пытался доказать ему, что я лучший, что не безнадёжен и не «жалкий щенок», коим он частенько меня называл. Старался заслужить его одобрение, а взамен получил лишь сухой кивок в конце матча и удаляющуюся спину. Но даже эти крошки внимания тогда порадовали меня и кто же знал, что в первом ряду сидел тренер профессиональной команды и выискивал юные таланты. Меня пригласили в школьную сборную, отец не отреагировал на эту новость, но в глубине его глаз я видел толику уважения, ничтожную каплю, такую желанную и спасительную для меня. С тех пор начались тренировки и соревнования. По окончании старшей школы, прямо после выпускного вечера, отец ждал меня в своём кабинете.

— Осенью ты уезжаешь в Вэндерли, — грозил он, увлечённо изучая на столе какие-то бумаги. Для меня это казалось именно угрозой.

— А у меня ты спросить не хочешь? — эти неосторожные слова выпали под действием алкоголя.

Он поднял на меня взгляд из-под широких бровей и посмотрел настолько безразлично, что я тут же замешкался. А потом началась учёба в колледже, потому что он так хотел. Я продолжил заниматься футболом, потому что ему это нравилось. Все бы ничего, если бы не одно но: я ненавидел футбол. Примерно так же, как ненавидел Вэндерли с его гладенькими зелёными лужайками, идеальными аудиториями и чопорными преподавателями во главе с фанатиком Кроули. С удовольствием бы чиркнул спичкой и посмотрел, как Вэндерли сгорит к чертям. Это чувство появилось ещё до того, как я приехал сюда, потому что дело вовсе не в колледже, а в отце и его принципах.

Час икс настал и крайне необходимо собрать себя в кучу. Нам нужна победа. Мне нужна. Это уже как привычка — быть первым всегда и везде. Сквозь отверстия в шлеме я увидел взгляд Дино, стоящего напротив меня, и сказал:

— Удачи. Вам она пригодится.

— Удачи желают неудачникам.

— Я знаю, — усмехнулся я.

Прозвучал сигнал начала игры и на циферблате запустился таймер. Начал я хорошо, на автомате перекидывал мяч сокомандникам и умело вёл до конечной зоны. Противники тоже сильны, но в них нет экспрессии. В Дино нет агресивности, так необходимой для этого спорта. Всё шло по плану, но чёрт меня дёрнул взглянуть на трибуну, что и стало фатальной ошибкой. Уокер я отыскал сразу, но она была не одна. Рядом сидел тот пацанёнок-первокурсник, имени которого я даже не помнил. Собственно, мне было и неинтересно. Они о чём-то переговаривались, а она улыбалась, держа в руках плакат в поддержку ангелов. Чёрт бы с этим плакатом, но мелкий извращенец то и дело трогал её за плечо. Именно тогда всё завернуло не в приятную для меня сторону. Я чувствовал, как голова плавится под шлемом, как кровью наливаются глаза, смотря на сладкую парочку. Всё вокруг сузилось до этих двоих. Дино не упустил возможность воспользоваться моей растерянностью и сравнять счёт. Трибуны загудели: кто-то радовался, другие возмущённо кричали и свистели. Сраная Уокер. Пора было выкинуть её из головы. Она даже не смотрела игру, так увлеклась разговорами с однокурсником, который тёрся рядом и изредка щёлкал фотоаппаратом. Прозвучал сигнал, означающий начало тайм-аута. Команда выглядела обеспокоенно, что не удивительно — мы почти никогда не проигрывали.

— Да что с тобой? — удивлённо спросил Ади, подойдя ближе. — Может заменишься?

— Нет, — отрезал я.

Мне вспомнился отец и его слова: злость — двигатель прогресса в том случае, когда логические доводы иссякли, а результат не достигнут. Перед глазами пронесся вчерашний день, Уокер, я вспомнил свою реакцию на неё и своё бессилие перед этими оглушительно кричащими эмоциями. Этого хватило, чтобы привести себя в чувство и окружающий мир резко приобрёл все оттенки красного, действующие подобно запрещающему сигналу светофора, который редко меня останавливал. Началась последняя четверть матча. Трава под ногами горела, заставляя бежать вперед сломя голову, словно если остановлюсь, то превращусь в горстку пепла на месте. Я не слышал ни бешеного стука сердца, рвущегося из груди от нагрузок, ни кричащих лёгких, озверевших от переработки кислорода. Остановился лишь добежав до конечной зоны. Зрители зашумели. Отлично. До конца оставались считанные минуты и не знаю, какого дьявола я опять туда посмотрел! Уокер поднялась с сиденья и просто ушла вместе с однокурсником с такой же лёгкостью, с какой я отдал мяч в руки ангелов. Я обернулся только когда он уже летел в ворота, попав в которые, команде присуждается целых три очка. На секунду все стихли, а потом взорвались бурными овациями и я понял, что проиграл сегодня во всех смыслах.

***</p>

В помещении царит прохлада, несмотря на знойную погоду, которая больше характерна для лета, но точно не для осени, наступившей пятнадцать дней назад. Тугие колючие веревки впиваются в запястья и лодыжки девушки, что судорожно всхлипывает и испуганно озирается по сторонам взглядом загнанного в угол зверька. Мастеру нравится девушка. Она вызывает у него давно забытое ощущение счастья и умиротворения. Рядом с ней спокойно. Уютно. Её светлые волосы словно шёлк. Глаза, будто пустыня на рассвете. Сердце Мастера трепещет от восторга.

— Ты прекрасна, Полли… — шепчет он, заворожённо любуясь трясущейся от страха девушкой.

— Меня зовут Лора! — выкрикивает она. — Отпустите меня, умоляю.

Мастера не устраивает её ответ. Он укоризненно качает головой и ставит на пол ведро с мыльной водой, на поверхности которой плавает мягкая губка.

— Пришло время омовения.