6 (2/2)

Поблагодарив Молли, Гермиона трансгрессировала на Эбби-роуд, решив начать свои поиски оттуда и невольно радуясь тому, что умеет перемещаться в пространстве самым продвинутым магическим способом. В противном случае обход ломбардов занял бы добрую неделю.

Людей было немного, очевидно, сказывалось то, что рабочий понедельник в самом разгаре. Несколько душ также ходили вокруг. Призрак одной женщины столь ревностно осматривал каждого посетителя, что, казалось, был готов в любую секунду последовать за любителем раритетов, волей случая выкупившего то, из-за чего та не пожелала упокоиться. И хотя Гермиона слышала о навязчивой привязанности коллекционеров к тому, что они считали смыслом своей жизни, сердце в очередной раз болезненно кольнуло от жалости. И на миг в голове промелькнула мысль, что отправить эту несчастную одержимую душу на покой было бы куда гуманнее, чем оставлять и дальше торчать у ломбарда.

Отмахнувшись от посторонних рассуждений, к делу не относящимся, Гермиона поспешила спрятать палочку. Она оставалась твёрдо убеждена, что доверительная беседа поможет в поисках проклятой души куда эффективнее угроз и шантажа.

— Думал, что уже и не доведётся духолова увидеть, — приветливо обратился к ней призрак мужчины, годы жизни которого, по всей вероятности, пришлись на викторианскую эпоху. Русые волосы его вились аккуратными кольцами, бесцветные, чуть навыкате глаза были слегка прищурены, однако во взгляде не было агрессии, но проскальзывало любопытство, тонкие губы же тронула немного печальная улыбка, а вот что крылось за ней, было известно лишь только ему одному. Одет мужчина был в чёрный бархатный фрак, лиловые брюки с золотыми лампасами, в тон им жилет. Завершали образ белоснежные перчатки, унизанные бриллиантовыми кольцами. По всей вероятности, именно страсть мужчины к украшениям и послужила причиной того, что после смерти его призрак обитал возле одного из самых старых лондонских ломбардов, который Гермиона выбрала первым как раз потому, что по теории вероятности найти проклятую крестражем душу шансов тут было больше всего. До этого дня ей порой доводилось видеть призраки погибших от пандемии чумы магглов, а потому по характерным гнойным ранам в районе лимфатических узлов девушка безошибочно определила причину его смерти.

— Вы очень наблюдательны, сэр, — польстила привидению Гермиона, решив не отпираться. — Доводилось встречать подобных мне раньше? — уточнила она, с ноткой раздражения подумав о том, что если монетой владел этот учтивый джентльмен и если он передал крестраж её «будущему другу» Малфою, то дела Ордена плохи, ведь наверняка проклятый Лорд в таком случае выберет для осколка собственной души куда более надёжное хранилище.

— Лишь однажды и много лет назад, однако те, кто старше меня, до того как сойти с ума окончательно, рассказывали о том, что после волн пандемий чумы именно духоловы отправляли на вечный покой тех из нас, кто не желал оставаться и продолжать жить в столь непривлекательном виде, — Он нахмурился и потёр переносицу, словно какая-то важная мысль постоянно ускользала от него.

— А вы не пожелали быть упокоенным? — проявила интерес Гермиона, не сдержав вздох облегчения. Разумеется, она понимала, что крестражей нужно найти немало и что у Малфоя была фора благодаря помощи самого Риддла, однако пока у неё не было оснований думать, что тот успел воспользоваться своим преимуществом.

— В те времена людей погибало много, духоловы часто появлялись на улицах Лондона. Сдаётся мне, что кто-то из правительства самого высокого уровня имел связь с такими, как вы, — словоохотливо продолжил объяснения он. — Тогда я думал, что на тот свет всегда успею, а потому решил задержаться. Кто знал, что духоловы исчезнут с улиц? — договорил он, подмигнув Гермионе. — Признаться, я уже почти смирился, что стану одним из тех, кто с течением сотен лет обезумел и иногда появляется то тут, то там. Скорбная участь, мисс…

— Мисс Гермиона Грейнджер, сэр, — помогла ему девушка.

— Рад знакомству, мисс Грейнджер. Джеймс Уотер, — представился мужчина, после чего, немного усмехнувшись, добавил: — к счастью, воспоминания о собственном имени я пока не утратил.

— Думается, вы нарываетесь на комплимент, — рискнула предположить Гермиона. — С вашим разумом всё в порядке, мистер Уотер.

— Старался все эти годы держать форму, насколько это возможно, — согласно кивнул он. — К слову, я думал, что все люди с палочками в руках могут видеть нас, но это не так. Несколько раз я видел подобных вам, они творили настоящие чудеса, а потом исчезали, да так, что все свидетели ничего об этом не помнили. Меня терзало любопытство, что же случилось, куда пропали духоловы?

— У нас есть своё правительство, оно решило держать существование волшебников в тайне и прекратило сотрудничество с магглами, — пояснила Гермиона.

— С кем? — удивлённо поднял брови призрак.

— С не-волшебниками, — поправила она сама себя. — Духоловы — не обычные люди, мистер Уотер. Если бы мы продолжили упокоивать души, то нарушили бы закон о том, что наш мир не должен быть обнаружен обычными людьми. Магическое Министерство разработало особый Статут о Секретности.

— Тем не менее сейчас вы здесь, что делает меня очень счастливым, — расцвёл в улыбке мужчина. — Так что заставило вас появиться в месте, где призраков предсказуемо много? Расскажите, потешьте моё любопытство.

— Мистер Уотер, нет ли среди знакомых вам душ тех, кто имеет возможность физически воздействовать на предметы и других людей? Не доходили ли до вас слухи о монетах, дарящих призракам особое могущество? — Гермиона решила не тратить время понапрасну досужими разговорами. Тем более что джентльмен был довольно словоохотлив и определённо не испытывал негатива к духоловам.

— Боюсь, что ни о чём подобном не слышал, а ведь я уже очень давно обитаю возле ломбарда, — отрицательно покачал головой он в ответ. — Грешен, питаю слабость к фамильным бриллиантам, которые, к счастью, так дороги, что очень мало кто может позволить себе их выкупить. Здесь много сумасшедших душ, спятивших за сотни лет блуждания среди живых, но тех, кто мог бы достать до вашего мира, среди нас нет.

— Спасибо, мистер Уотер, вы очень помогли мне, — тепло улыбнулась Гермиона, готовая трансгрессировать по следующему адресу, однако собеседник не спешил заканчивать разговор.

— Рад, что сумел быть полезен, надеюсь, на Великом Суде мне это зачтётся, — немного грустно произнёс он, после чего внимательно осмотрел окружающее пространство, словно прощаясь со ставшим таким привычным пейзажем. — Мисс Грейнджер, а, может быть, как духолов, вы знаете, что ждёт меня там? Говорят, там лучше, чем здесь. Что там нет страданий, нет одержимости и даже боли…

— Боюсь, что у меня нет ответов на ваши вопросы, мистер Уотер, — вздохнула она, отчего-то чувствуя озноб. — Но могу рассказать одну историю, возможно, она придётся вам по душе.

— С удовольствием послушаю, — приветливо кивнул призрак.

— Однажды один могущественный, но очень злой волшебник узнал, что на свет появился ребёнок, который принесёт ему гибель. Он очень боялся смерти, а потому захотел во что бы то ни стало убить мальчика. Он нашёл их дом и уничтожил родителей того малыша, но его самого убить не смог — пожертвовав собой, мать ребёнка наложила на того особое заклятие, благодаря которому мальчик выжил, а злой волшебник на долгие годы исчез. К сожалению, он нашёл способ вернуться спустя много лет и от цели убить уже подросшего ребёнка не отказался. Он обманом заманил его на кладбище и заставил сражаться — хотел всем доказать, что он сильнее, что мальчик никакой не избранный, а выжил случайно. Когда они начали дуэль волшебными палочками, то Гарри, так зовут этого юношу, увидел души своих родителей, они сумели спасти ему жизнь, выиграли несколько драгоценных секунд, чтобы он успел исчезнуть с кладбища. — Гермиона решила поделиться с ним чем-то очень личным, чтобы вселить надежду на лучшее.

— Ради этого действительно стоило умереть, — заключил призрак глубокомысленно. — У вас при упоминании об этом Гарри даже голос потеплел.

— Он действительно особенный, — слегка смутившись, подтвердила Гермиона. — Возвращаясь к вашему вопросу, не могу не сказать, что дело в том, что его родители тоже были волшебниками, — договорила она. — А куда отправится ваша душа, я не знаю. Для того, наверное, и существует религия, она даёт надежду на то, что где-то нас ждёт лучший мир. Вопрос только в том, верите ли вы в это.

— Что ж, так или иначе, я действительно здесь подзадержался, — медленно проговорил он, после чего развёл руки в стороны. — А потому пора получить ответы на собственные вопросы. Делайте свою работу, мисс Грейнджер. Я так давно ждал вас!

— Мистер Уотер, просите упокоить вас? — заметно побледнев, уточнила Гермиона, разгадав, наконец, причину, по которой призрак не спешил попрощаться с ней. Она никогда раньше не упокаивала души. В Хогвартсе обладательница уникального таланта не говорила о нём никому, кроме профессора Дамблдора, и предпочитала развивать традиционные волшебные навыки. Когда возродился Волдеморт и пало Министерство, учёбу пришлось бросить и участвовать в рейдах, сражаться против Пожирателей Смерти, защищать магглов и магглорождённых волшебников. Гермиона не испытывала проблем сражаясь с соперниками на поле боя и, разумеется, владела Упокаивающим заклинанием, но воспользоваться им планировала только в случае агрессивного сопротивления владельца крестража. Однако она была совершенно не готова к тому, что кто-то из призраков обратится к ней с подобной просьбой по собственной воле. Принятый задолго до её рождения Статут о Секретности на корню уничтожил в Гермионе желание развивать дарованную ей способность.

Перед глазами поплыло, она быстро сморгнула набежавшие слёзы, пытаясь прийти в себя.

— О, дорогая, не думал, что так огорчу вас своей просьбой, — заметил её состояние дух. — Поверьте, я вовсе не тот, о ком стоит лить слёзы. Грешен, не могу сохранять спокойствие при виде плачущих прекрасных дев. Ну же, не надо, прошу вас! Если бы не чума, меня убили бы воры за эти бриллианты, которые я скупал по всему миру, не интересуясь больше ничем. Не жалейте тех, кто даже после смерти не пожелал расставаться с предметами своей страсти. — Его синие губы вновь растянулись в улыбке. — Я всего лишь хочу воспользоваться возможно последним шансом уйти достойно.

На ватных ногах Гермиона подошла ближе к призраку.

— Я не знаю, что нужно говорить в таких случаях, — севшим голосом начала она, — но я буду искренне надеяться, что отправила вас в лучшее место.

— Я в вас верю, мисс Грейнджер, — подбодрил её призрак. — Что ж, начинайте уже, пока я не передумал. Право, мне кажется, я исчерпал все аргументы в пользу того, чтобы уйти на вечный покой, — договорил он, подарив Гермионе последнюю обезоруживающую улыбку.

Взмахнув палочкой и стараясь не смотреть на призрака, Гермиона сначала воспользовалась магглоотталкивающими чарами, после чего наколдовала нужную в таких случаях руну, исполнение которой тренировала только в сочетании с Ловушкой, а потому вроде бы простая задача казалась ей сейчас ещё более трудновыполнимой.

— Прощайте, мистер Уотер, — тихо сказала она, направив переливавшуюся перламутром руну в его сторону.

— Прощайте, мисс Грейнджер. Желаю вам найти то, зачем вы пришли, — подмигнул он ей, прежде чем навсегда исчезнуть. Лишь озарившее переулок яркое жемчужное сияние буквально несколько секунд напоминало о приветливом собеседнике Гермионы, а потом исчезло и оно.

Привалившись к неровной кирпичной стене, девушка почувствовала, как горячие струйки слёз всё-таки предательски побежали по щекам. В отличие от вчерашнего призрака, упокоенная душа не вытянула из неё много магических сил, не заставила выслушивать ворох оскорблений, напротив, умерший мужчина был приветлив и искренне рад ей, однако рыдания продолжали сотрясать всё её тело. Можно было найти в своей бисерной сумочке умиротворяющий бальзам, однако Гермиона считала, что в таком случае в какой-то степени предаст этого человека. Она искренне верила, что хотя он сам выбрал одиночество и посвятил жизнь коллекционированию, кто-то должен был о нём погоревать. И пусть это будет хотя бы упокоивший его духолов.

Оторвавшись от стены, Гермиона медленно пошла прочь, бесцельно бродя по улицам Лондона вплоть до темноты. Она отдавала себе отчёт в том, что могла в любой момент нарваться на случайно оказавшегося в маггловской части города Пожирателя Смерти, что ни на миллиметр не продвинулась в поисках крестражей, что обещала Гарри вернуться пораньше, но впервые в жизни ей было абсолютно плевать. Как и тоска по родителям, это было чем-то её личным, той болью, понять которую мог бы только человек, совершавший нечто подобное. Отчего-то давно умерший коллекционер немного напомнил Гермионе её саму. Втайне ото всех она читала дневники духоловов прошлого и отмечала про себя, что подавляющее большинство из них были одиночками, ведь редкий дар подразумевал отсутствие возможности поделиться с кем-то тем, что было доступно только ему. Как правило, подобные ей маги рождались по одному в поколение. По иронии, Гермионе якобы повезло больше, она была не единственной носительницей дара, даже знала второго духолова, однако это ничего не меняло по сути. Её талант достался тому, кто, вероятнее всего, будет только счастлив окончательно уничтожить столько маггловских душ, сколько потребуется.

На смену тоске пришли злость и раздражение. Защитив авторитет профессора Дамблдора в глазах Гарри, сама Гермиона прекрасно понимала, что никогда не сможет стать настоящим другом для Драко Малфоя. Отчего-то она была абсолютно уверена, что, попроси мистер Уотер об упокоении этого фашиста, тот сделал бы это с радостью и удовольствием, отпустив пару саркастичных комментариев. И она понятия не имела, как выполнить это нелепое задание, ведь что-что, а притворяться Гермиона не умела никогда.

Наконец ноги сами привели её к дому на Гриммо, 12. Пройдя внутрь, девушка прямо в коридоре натолкнулась на Дамблдора. Ей показалось даже, что он ждал её возвращения.

— Гермиона, вы в порядке? — тревожно нахмурившись, спросил он, хотя наверняка видел, что «в порядке» она определённо не была.

— Крестраж не найден, объекта второго задания сегодня не видела, — быстро произнесла она в ответ. — Если вам нужны подробности, то отчитаюсь завтра, если позволите, — на одном дыхании отчеканила девушка и, не дожидаясь ответа, обошла статную фигуру профессора, направившись в сторону своей комнаты. Он же молча последовал за ней. Пройдя внутрь, Гермиона молча кивнула Гарри и скрылась в ванной.

Стягивая с себя одежду, девушка услышала приглушённый разговор, в котором Дамблдор просил не настаивать на расспросах. Наскоро ополоснувшись, Гермиона вновь вернулась в комнату, с облегчением увидев, что глава Ордена оставил их наедине.

— Ты точно в порядке? — невольно повторил Гарри вопрос Дамблдора.

— В полном, просто… — она ненадолго замолчала. — Просто я была не совсем готова к некоторой… специфике. Очень хочу, чтобы этот день скорее закончился, — призналась Гермиона в надежде, что будет понята правильно.

В ответ Гарри молча протянул ей зелье Сна без сновидений.

— Держи, — вложил он склянку в ладонь. — Завтра мы поговорим? — не удержавшись, уточнил Поттер, пока она допивала зелье.

— Да, конечно. Прости, что испортила наши планы, — вздохнула Гермиона, залезая под одеяло, пока зелье не начало своё действие.

Никак не прокомментировав её слова, Гарри улыбнулся и провёл рукой по её немного влажным волосам, прежде чем магия сонной настойки взяла своё.