Грифон (1/2)
«Сны могут рассказать нам невероятные истории»</p> Очередное утро в горах оказалось напрочь испорчено. Причиной тому был не я, не очередная выходка Ноа, не гигантская птица, пролетавшая над нами ночью, а очередные «лунные». За день до этого мы повстречали четырёх егерей, победить которых удалось чудом — то есть благодаря мне.
Сегодня же перед нами стояла целая застава, в которой было не менее тридцати-сорока солдат. Хуже всего — они закрывали единственный выход из долины, и был вопрос времени, когда нас обнаружат.
Несколько часов подряд мы с Ноа наблюдали за неприятелем, пытаясь найти хоть малейшую возможность пробраться мимо. Будь мы чуть менее известными персонами, наша одежда, может, и позволила бы пройти мимо. Мы бы сошли за егерей, у которых «позаимствовали» одежду.
Прорываться же с боем было затеей обречённой на провал. Будь их человек десять, то попробовать стоило. Внезапность удара, напор и толика удачи сделали бы своё дело. Обезвредить нескольких — и остальные сами побросают оружие. Но «лунных» то было не десять, а втрое-четверо больше!
Солнце поднималось всё выше, а значит, доступное нам время на размышления истекало. Ещё чуть-чуть — и долина будет просматриваться вся насквозь без труда, а мы с Ноа окажемся прижаты к чахлым ёлкам, ожидая, когда первый же патруль о нас споткнётся.
— Идём назад? — предложил я задумчиво.
По сути это был наш единственный вариант в текущих обстоятельствах. Идти обратно до тех пор, пока мы не найдём что-либо похожее на обходную тропу. Это могло занять час или два, а могло растянуться и на неделю.
Ноа была уже готова согласиться с моим предложением, но неожиданно всмотрелась куда-то в сторону и возбужденно пихнула меня в бок.
— Смотри!
Там, куда она указывала, зиял тёмный провал пещеры. Не ахти что, но лучше, чем просто возвращаться назад и бесцельно блуждать, пытаясь отыскать проход.
— Давай на счёт…
Даже не пытаясь меня дослушать, Ноа, пригнувшись, рванула к пещере.
— Ну да, ну да, пошёл я.
Впрочем, толика смысла в этом была. Дождавшись, когда Кейтлетт спрячется, и убедившись, что в заставе нет оживления, мне ничего не оставалось кроме как рвануть следом. Очутившись внутри, первое, что я сделал — это кинул мешок с вещами и аккуратно выглянул наружу.
«Вроде как всё спокойно, проскочили».
Ноа тем временем уже вовсю стучала огнивом, пытаясь разжечь факел. Наконец, добыв вожделенный свет, она, морщась от запаха, вручила мне свой мешок, и мы двинулись во тьму неизведанного.
Пещера петляла, становилась то ниже, то выше, то расширялась, то сужалась, но вопреки расхожему стереотипу нисколько не напоминала лабиринт, скорее кишку. Во всяком случае, тут было так же сыро и пованивало.
— Знаешь, это не очень-то похоже на проход. Только если на задний.
— Что ты несёшь? — раздражённо уточнила Кейтлетт.
— В смысле дела наши плохи…
С некоторым удивлением разглядывая окружающее пространство, я замолк. Дело в том, что, миновав очередной изгиб «кишки», мы вышли на предельно ровную прямоугольную площадку.
Встретить здесь, посреди безлюдных гор, явно искусственное сооружение было совсем не то, чего я ожидал. Правда, остался от него лишь небольшой кусочек — остальное поглотил камень.
Мы с Ноа переглянулись, встретившись ошарашенными взглядами. Похоже, это для нас обоих было удивительной находкой. Вглядываясь во что-то, Кейтлетт подошла к одной из стен и принялась рукой сгонять с неё пыль, паутину и прочую грязь, обнажая странный рисунок.
Он состоял из переплетения множества линий. Казалось, все они абсолютно случайны, но только на первый взгляд. Чем дольше я смотрел на рисунок, тем отчётливее понимал, что это — какая-то история. Точнее маленькая её крупица.
— Ты знаешь, что это? — спросил я, касаясь линий и буквально физически ощущая их древность.
— Понятия не имею, — честно ответила Ноа.
— Я тоже. Но выглядит… старинно.
— Похоже это лишь малая часть, — Кейтлетт указала на участок, где рисунок обрывался.
— Жаль, что остальное завалило. — Мне и вправду было бы интересно увидеть, как это место выглядело раньше.
— Что, возомнил себя великим археологом? — с улыбкой поинтересовалась Ноа.
— Нет, но интересно же.
— Ну-ну, идём.
Нехотя оторвавшись от рисунка, мы проследовали дальше сквозь крошечный проход между камней, уведший нас прочь от загадочного сооружения.
— Ой, ну тебя, отдохнуть нельзя. Нам через эту жопу пробираться ещё фиг знает сколько… — стоило мне это сказать — и впереди показался свет.
— Ты как всегда точен в своих прогнозах, — едко оценила Ноа.
— Стараюсь, умею, практикую.
Очутиться после холодной сырости пещеры на свежем горном воздухе было не так приятно, как мне казалось. Между вонью и ветром я бы не глядя выбрал первое.
Мы оказались на обдуваемой всеми ветрами площадке, которая возвышалась над долиной, раскинувшейся внизу. Так сразу и не скажешь, что за время нашего подземного путешествия мы поднялись настолько высоко. Но тем не менее факт оставался фактом.
Путь наш лежал дальше — вверх уходила петляющая между скал тропинка. Идя по ней, я поймал себя на мысли, что, несмотря на то что пещера осталась позади, вонь никуда не делась и даже становилась сильнее. Затем мне на глаза попалось что-то рыжее, застрявшее между двух камней. Подняв предмет, я понял, что это ничто иное как чья-то вонючая, слежавшаяся шерсть.
— Интересуешься мхами? — не особо вглядываясь в находку, продолжила ехидствовать моя спутница.
— Шерстяными — безусловно. — Я продемонстрировал Ноа клочок.
По её взгляду мне стало понятно, что думаем мы об одном — о тёплой, освежающей ванне. Ну и теоретически, возможно, о той фигуре, которая, ревя, пронеслась над нами прошлым вечером.
Стараясь не шуметь, мы двинулись дальше. Вонь становилась всё сильнее, намекая, что её источник куда ближе, чем нам хотелось бы.
Ещё пара десятков шагов — и мы нашли источник запаха. Это была очередная площадка, не такая открытая, как предыдущие, хотя и не без своеобразного балкончика, который смотрел на долину. Большую же часть пространства занимало здоровенное гнездо, сделанное из всякого не слишком приятного глазу и носу мусора.
На наше счастье оно было пустым. Точнее, почти пустым. Из-за высокого бортика в нашу сторону выглядывала чья-то серая макушка.
Ноа, вопреки всякой логике, технике безопасности и всему разумному, что изобрело человечество, подошла и взяла на руки обитателя гнезда. Я хотел было отругать её за то, что она берёт чужое без спроса, но когда увидел зверька, подавился своей репликой. Одно дело читать о всяких котоблепасах и прочих, как мне казалось, выдуманных зверях, а совсем другое — видеть одного из таких перед собой. Хотя не знаю чему удивляться после встречи с Рубиновым рыцарем.
У детёныша, которого достала из гнезда Ноа, был клюв и в целом орлиная голова, которая крепилась к явно кошачьему, наверное, львиному телу. Ну и разумеется крылья. Какой же грифон — а это явно был он — без крыльев.
— Какой миленький! — сюсюкая, произнесла Ноа, осматривая грифончика.
Мне почему-то казалось, что кто-кто, а Кейтлетт не из тех, кто может вот так умиляться попугайчикам, кошечкам или их гибридам. Однако, видимо, это было общеженское заболевание.
— Ноа, положи его на место, и валим, пока не вернулся родитель, — паникуя, потребовал я.
— Как можно оставить такую милаху! Посмотри, какой он пупсик, так бы и съела…
Мне показалось, что последняя фраза, словно сейсмические толчки, распространялась по окрестностям, не предвещая абсолютно ничего хорошего.
— Ноа, когда вернётся его мама или папа, есть будут нас, причём очень долго, учитывая наше бессмертие!
Увы, разум вернулся к Ноа только тогда, когда родитель уже прилетел. Взрослый грифон был уже не таким милахой, как его детёныш. Глядя на него, меньше всего хотелось думать о его красивой внешности. Расцветка у взрослого животного, в отличие от его серо-белого детеныша, была мягко говоря яркой, почти попугайской. Но всё внимание забирал себе здоровенный клюв, огромные лапы с не менее внушительными когтями, а также то, что это существо было больше нас с Ноа вместе взятых раза в три.
Хозяин или, вероятнее, хозяйка гнезда одним движением клюва одновременно отсекла нас от единственного пути отсюда и прижала к стене, отрезая вообще любые пути, кроме как на тот свет.
Не сразу я понял, что от мгновенной гибели нас спасло только то, что Ноа продолжала держать в руках птенца, словно собираясь защищать существо от его же матери.
— Ага! — воскликнул я наигранно радостно. — У нас заложник, всем держать когти при себе!
В ту же секунду грифончик, испугавшись моего голоса, вскрикнул и ловко выскочил из рук Кейтлетт. Не слишком изящно, то и дело спотыкаясь и вообще не крепко держась на ногах, он посеменил к своему родителю.
— Ноа, за что ты меня так ненавидишь?
— Да как-то оно само вышло… — осевшим, очень растерянным голосом ответила та.
На наше счастье грифон не спешил нападать — куда сильнее его заинтересовало состояние детёныша и возврат того обратно в гнездо.
— Я слышала, грифоны очень умные, — тихо сообщила мне Ноа.
— Не сомневаюсь. Наверняка, окажись он в чужом гнезде, последнее, что стал бы делать — это воровать его содержимое, — едко возразил я.
— Ой, всё! Сконцентрируйся на более актуальной проблеме, — отмахнулась Кейтлетт. — Лучше скажи ему что-нибудь, это же твой гербовый зверь!
— В каком, блин, смысле?
— Ну, у тебя там тигр, а он где-то на шестьдесят процентов лев…
— Ага, а процентов на сорок птица! Как и та сова на твоём штандарте, кстати.
Отвлекшись от ссоры, мы повернулись обратно к грифону. Тот вежливо ждал, пока мы закончим, с видом «кто-то сейчас будет кушац», ожидая, пока завтрак перестанет ругаться.
Миролюбиво поднимая руки, я натянул самую искреннюю улыбку, которую только можно было, перед лицом неминуемой гибели:
— Х-хорошая… — тут мне в голову пришёл вопрос о принадлежности грифона к тому или иному царству. — Э-э-э, Ноа?
— Что такое?
— Так это птичка или кошечка?
— Откуда я знаю, идиот! — кипя гневом, ответила Кейтлетт — Если тебя это так заботит сейчас, посмотри под хвост. Если есть клоака, значит птица.
— Не буду я смотреть этой тва… кхм, — я поспешил исправиться, — райскому созданию под хвост, оно меня сожрёт!
Грифон звучно клекотнул, намекая, что это вообще-то он тут главная персона, двигающая сюжет. Хотя более вероятно, его, как несомненно умное создание, интересовало, чтобы мясо перед смертью не слишком сильно нервничало.
— Так, товарищ грифон, может, вы не будете нас кушать? — продолжил попытки достучаться до разума этого создания, если таковой вообще имелся, я. — Мы не вкусные…
Зверь в ответ выразительно щёлкнул клювом, словно говоря, что это уже не нам судить.
— Ноа, скажи, перед смертью, почему я понимаю эту птицу-льва лучше, чем тебя?
У Кейтлетт, конечно же, нашлось, что возразить.
— Просто, Рейланд, вы общаетесь на одном интеллектуальном уровне.
Я опасливо покосился на грифона — он ведь мог и понять сарказм. Однако его уже заинтересовало что-то другое, происходившее с той части гнезда, которая выходила к долине. Причём настолько, что от нас он отвернулся. Судя по человеческим крикам, там внизу происходило что-то интересное. И я даже догадывался, что именно.
Желая подтвердить свои догадки, мне тоже нужно было посмотреть, однако грифон заслонил собой весь «балкон».
— Разрешите! — решимости мне хватило лишь на то, чтобы не испачкать штаны и попытаться отодвинуть крыло зверя.
Грифон немного посторонился, но лишь затем, чтобы посмотреть на меня взглядом, в котором читался немой вопрос: «Тебе что, жить надоело?».
— Либо я умру от любопытства, либо от когтей! — ответил я абсолютно серьёзно.
Грифон, скорее всего из жалости к такому скорбному умом, решил меня пощадить и даже пропустил дальше. Посмотреть там было на что.
Внизу, у подножья скал, копошилось человек тридцать с верёвками, крюками и прочим альпинистским снаряжением. Похоже, что они собирались забраться к гнезду.
Над причиной и думать было нечего, надо полагать, что грифоны не просто так жили в непроходимых горах. Наверняка шкура такого или иная запчасть стоила безумных денег, а уж детёныш…
Глядя на «альпинистов», мне вдруг пришло в голову, что они ведь могли тут быть не из-за меня с Ноа. Точнее, не только из-за нас. Тут ведь прошла целая армия, вот кто-то и высмотрел грифона, а затем решил, что убьет одним выстрелом двух зайцев: пошлёт солдат «за грифоном», а те, расположившись в узкой долине, так или иначе поймают и нас. В крайнем случае, если они нас не словят, то ничего страшного — он ведь посылал людей за грифоном. Ручки-то вот они, чистенькие!
Так или иначе с «альпинистами» надо было что-то делать. Конечно, у грифона были когти и размеры, зато у этих ружья, и в их победу мне верилось куда сильнее.
— Ноа, мы за цивилизацию или за семейные ценности? — поинтересовался я.
— Я им этого пупсика ни за что не отдам! — решительно ответила Кейтлетт, кивая в сторону гнезда.
— И что будем делать?
— Сражаться!
— Ага, отлично, прямо сейчас на них прыгнем? — едко уточнил я. — Так сказать, закидаем противника мясом!