Глава 5. Теплый вечер (1/2)

Адам просто не давал возможности Кириллу забыть о себе: писал по несколько раз на день. Данилин даже злился при звуке прихода сообщения, но тут же доставал мобильный и отвечал, стараясь быть сухим и вежливым, но постоянно сбиваясь на веселые ответы. В четверг днем Котигора сообщил:

«Ура! Я еду домой! Прогуляемся в пятницу вечером вчетвером? Посмотришь, как я исхудал в больнице, пожалеешь меня. Я похудел килограмм на пять.»

«Ты уверен, что тебе удалили только аппендицит? Он не может столько весить! Может, ты лишился еще почки, части печени и еще пары килограмм неустановленного ливера?» — тут же написал ответ Кирилл, понимая, что такой дружеский тон лишь подкармливает глупую влюбленность.

«А ты жесток! Между прочим, там плохо кормили, и я недоедал. А органы, надеюсь, все при мне! Так как? Прогуляемся в пятницу вечером?» — напомнил о главном Адам.

«Конечно! Гроза уже почти два дня не валяла Моцарта по траве. Она соскучилась.» — заверил Данилин, и переписка завершилась.

Кирилл тяжело вздохнул и заверил себя вслух:

— Ты дурак. У него есть девушка. Даже если он би, то ты что? Согласишься быть любовником? Не тупи!

Только любые самоуверения разбились в пятницу в сообщение о том, что через час Котигора и Моцарт будут ждать их на аллее. Данилин даже трижды перечитал сообщения, зацепившись за фразу: «будем вас ждать на нашей аллее». Кирилл понимал, что имеет в виду Адам, но сам факт, что Котигора признавал какое-то место «их местом», заставлял сердце биться чаще.

В этот раз Данилин чуть задержался: Грозе приперло покакать сразу же на выходе из подъезда, на первом же зеленом участке во дворе. Так что когда они дошли до аллеи, Адам уже прохаживался по теньку, неспешно выгуливая степенного Моцарта. Кане-корсо был настолько величав, что иногда Кирилл забывал, насколько игривым мог быть Моцарт в веселой компании. А вот Гроза это помнила и потянула хозяина в сторону своего друга, не дав Данилину времени взять себя в руки окончательно.

— Привет, — поздоровался первым Адам, лучезарно и радостно улыбаясь. — Я успел соскучиться по нашим прогулкам.

— Привет, — кивнул холодно Кирилл, стараясь не видеть в словах и реакциях собеседника того, чего в них быть не могло. — Я рад, что ты в порядке.

Котигора не мог скучать по нему и не скучал. Просто за два года жизни Моцарта привык ежедневно выгуливать пса и скучал по привычной активности. Правда было непонятно, почему в этом случае Адам нахмурился и чуть напрягся после холодного и вежливого ответа.

— У тебя все нормально? — спросил Котигора. — Что-то случилась, пока меня не было?

— Нет, все нормально, — заверил Данилин, чуть натянуто улыбнувшись. — Просто Грозе очень нравится играть с Моцартом, а твоя девушка выгуливала его в разное время, и мы редко виделись. Я на это немного злюсь. Приучили бедного ребенка к хорошему и бросили.

— Моя кто? — откровенно удивился Адам и вдруг рассмеялся, затем скривился, прихватив себя за бок. — Ты про Маргариту?

— А у тебя их несколько? — спросил чуть ехидно Кирилл и тут же сменил тон на обеспокоенный. — Ты не рано на прогулку вышел? Может, тебе стоит еще немного поваляться в постели?

— Нет, просто мне не стоит так ржать. Все хорошо, не волнуйся. Маргарита не моя девушка, она моя младшая сестра, — сообщил Котигора, улыбаясь и чуть поглаживая свой бок. — У меня нет девушки. А у тебя?

— Нет, — заверил Данилин, улыбаясь в ответ слишком уж счастливо.

— Отлично! — кивнул Адам, не скрывая свой радости, пусть она и была не очень уместна в данной ситуации. — Может, не пойдем на пустырь, а прогуляемся вчетвером? Там к нам обязательно кто-то присоединится. А я пока не готов находиться в большой компании.

— Я не против, — согласился без раздумий Кирилл, хотя перед Грозой было немного даже стыдно.

Она бы предпочла поноситься по пустырю в приятной пушистой компании, хорошо побегав и поиграв в свое удовольствие. Гроза, будто мстя, постоянно бегала в разные стороны, заставляя хозяина распутывать поводок. Даже как-то умудрилась пролезть под пузо Моцарта, но тот благородно переступил через поводок с невозмутимостью английского джентльмена.

— Ты и правда немного похудел, это даже заметно, — начал разговор Кирилл, хотя молчание не было тягостным.

Ему просто нравился голос собеседника, и Данилин хотел вновь и вновь слушать его.

— Там действительно плохо кормят, хотя про пять килограмм я соврал. Похудел только на три, — заверил Адам.

— А ты так следишь за своим весом? — удивился Кирилл.

— Мне не так повезло с телосложением, как тебе. Я слежу за своим питанием. Я был полным ребенком, а потом толстым подростком, — рассказал Котигора. — Мне с трудом удалось привести себя в порядок, и теперь я очень забочусь о фигуре. Не всем везет родиться худощавыми.

— Ты думаешь, что быть дрыщом лучше? — спросил Данилин. — Я не могу набрать массу.

— Торты пробовал? — с иронией спросил Адам.

— Пробовал — не помогает. Но я имел в виду массу мышечную, — в тон ему ответил Кирилл.

— Мне вот нравится твоя фигура — худощавая, гибкая, стройная, — откровенно сообщил Котигора, заставив Данилина слегка покраснеть.

— Я… Мне больше нравится твой типаж, — осторожно ответил Кирилл, стараясь говорить с одной стороны откровенно, с другой — оставаться в пределах приличия. — По мне — мужчина должен быть высоким, сильным, с мышцами и широкими плечами.

— Видишь, у всех свои вкусы, и иногда хорошо, что они не совпадают. Присядем? Я переоценил свои силы, мне нужно передохнуть, — кивнул на скамейку Адам.

— Конечно, — кивнул Данилин и первым сел скромно у края, давая спутнику возможность устроиться в любой удобной позе.

Котигора сел рядом, совсем близко, почти прикасаясь бедром к бедру. Кирилл сглотнул, понимая, что так близко они еще не были.

Моцарт принялся изучать траву рядом, пока не нашел палку, в нее тут же сцепилась Гроза и принялась отнимать, упираясь всеми лапами. Кане-корсо стоял ровно, невозмутимо, незаметно, слегка поддаваясь.

— Он настоящий джентльмен, — восхитился Данилин.

— Весь в меня, — самодовольно отозвался Адам и положил руку на скамейку рядом с ладонью Кирилла.

Сглотнув, Данилин слегка двинул ладонью, прикоснувшись мизинцем к мизинцу, и замер, выжидая реакции. Котигора улыбнулся довольно и вдруг мягко погладил своим пальцем палец Кирилла, уже более, чем однозначно, показывая свой интерес. Данилин замер на мгновение, словно боясь спугнуть, а затем перевернул свою ладонь и переплелся пальцами с пальцами Адама, будто делая шаг в неизвестное.

— Гроза! — вздрогнул Кирилл, когда щенок, разрушая идиллию, резко дернул поводок.

Гроза с непосредственностью ребенка подбежала и, поставив передние лапы на лавочку, принялась отплясывать задними, пытаясь поднять жопу и залезть. Данилину пришлось её подсадить, разорвав такой желанный контакт рук. Гроза же, усевшись между ними, принялась лезть с поцелуями к своему хозяину.

— Впервые я немного завидую собаке, — сообщил Котигора.

— А я ей первый раз позавидовал на одной из прогулок: мне в туалет хотелось, но вряд ли Юрий Владимирович оценил бы, если бы я тоже принялся делать свои дела прямо посреди пустыря, — весело отозвался Кирилл.

— Может, сходим завтра куда-нибудь вдвоем? — предложил Адам. — Без такой мощной конкуренции я буду чувствовать себя гораздо увереннее.

— Я был уверен, что уж ты всегда чувствуешь себя очень уверенным, — уворачиваясь от мокрых поцелуев Грозы, что залезла уже на колени, сообщил Данилин.