Глава 2. Двое за всех, и все за двоих (1/2)
Уже темнеет. На чёрном небе, затянутом тучами, едва виднеется бледный диск луны. Даже ни единой звёздочки не видать. Пытаясь взглядом зацепится за что-нибудь, я опять натыкаюсь на лес. Своим видом он так и манит к себе. Только хочу протянуть к нему руку, как тут же её одёргиваю, вспоминая, что предо мной окно, а за ней металлическая решётка.
– Когда-нибудь я смогу покинуть этот чёртов ад, – уже с надеждой продолжала смотреть на лес.
Вдруг я почувствовала слабый ветерок, окутавшый меня на долю секунды. Можно было подумать, что это ненавистное окно с решёткой исчезло, но нет, это всего лишь сквозняк. На дворе уже стояла поздняя осень. Скоро зима, а никто даже и не удосужился заклеить окна. Хотя о чём это я, всем на нас наплевать, заболеем мы или просто умрём с голоду. Как ни как 5 лет здесь ”живу”. А ведь и не вспомню, каково это быть завёрнутым в пуховое одеяло с чашечкой свежесделанного горячего шоколада и смотреть любимый мультик. И каждый раз, когда я так засыпала перед телевизором, мама всегда брала меня на руки вместе с одеялком и несла в мою комнату, укладывая на уютную кроватку, при этом напевая свою фирменную колыбельную:
”За окном уже темнеет,
Небо накрывает звёздным полотном,
Из-за горизонта белый месяц выплывает,
Заливая город бледным светом.
Ни души на улицах
Не осталось в поздний час,
Лишь кошки в переулках,
Под покровом ночи выслеживают нас.
Малышка, не роняй ты своих слёз,
Позволь себе наверх взглянуть.
Ищи нас там, средь самых ярких звёзд,
И мы всегда укажем тебе путь.”
– И мы всегда укажем тебе путь, – уже шёпотом повторила я.
”Мда уж, вот только звёзд к сожалению на небе и не видно”.
Неторопливые шаги в мою сторону вывели меня из омута воспоминаний. Человек позади меня остановился, как бы давя своим присутствием. Послышался всё тот же знакомый, раздражённый голос брата:
– Ну и какого ты до сих пор не спишь? Хочешь, чтобы нас опять наказали? – продолжая сверлить меня взглядом, он скрестил руки возле груди и встал в стойку, аля ”Я тут самый главный”.
Я медленно повернула голову в его сторону. От былой ”благородности” не осталось ни следа. Передо мной стоял 15-летний худощавый паренёк в потёртых чёрных штанах и в белой, сбоку разодраной майке. Его чёрные, как смоль, кудрявые волосы были спутаны и закрывали верхнюю часть лица. До этого идеальное, будто фарфор, лицо было изменено до неузнаваемости: чёрные синяки под потускневшими голубыми глазами, тонкие розовые губы все потрескались, щёки сильно впали, а бледная кожа стала будто серой. Уже и не уверена, была ли его внешность на самом деле идеальной, или я просто приукрасила.
– Нет, ”братик”, я просто засмотрелась на столь прекрасный пейзаж, что аж забыла о нахождении в этой комнате ещё одной важной особы, – уже который раз я мило ему улыбаюсь, незабыв поставить акцент на его ”любимом” слове.
Гриша же, ничего не сказав, лишь фыркнул напоследок и пошёл готовиться ко сну.
”Никогда не надоест эта кислая физиономия. Хоть что-то не изменилось за эти годы.”
Я снова посмотрела в окно, точнее не на то, что находилось за ним, а в своё отражение. Я то тоже было ничуть не лучше брата. Рыжие, почти огненные волосы потеряли свою былую яркость и пышность и уныло свисали мне до плеч. Пухленькое личико осунулось, на губе красовалась недавно затянувшаяся трещина. От веснушек так и вовсе след простыл. Единственное, что осталось прежним, так это глаза. Даже за эти годы они не утратили свой синеватый оттенок. Взгляд оставался таким ясным и сверкающим, как в детстве, ища позитив даже в таком скверном месте.
Спрыгнув с балкона, я направилась к своей кровати, хотя это скорее жалкое подобие кровати: железный каркас, на котором располагается затёртый до дыр матрас, укрытый тонкой простыней, небольшая белая подушка, давно утратившая большую часть своего наполнителя, и тёмное покрывало.
”Да, у нас даже нормального одеяла нет...”
Шагая по скрипучему паркету, старалась не наступать босыми ногами на въевшиеся пятна грязи. На меня всё также взирали невидимыми глазами голые стены, покрытые потрескавшейся серой краской, будто бы пытаясь ограничить мои движения и в без того маленькой комнатушке. Не выдерживая их давления, я повалилась спиной на свою кровать, уловив при этом характерный треск железяк. Почувствовав резкую боль, моё лицо скривилось, не в силах сдержать проступающие слёзы.
Пролежала так от силы минуты три, пытаясь заснуть, но никак не получалось. Боль в спине всё никак не утихала. Перевернувшись на живот, тут же начала шерстить рукой под подушкой. Пару секунд и я нащупала маленький, гладкий, округлый предмет. Вытаскивая его из-под подушки, сразу прижала к своей груди, как бы пытаясь с его помощью согреться.
”Мамино золотое кольцо – единственное, что осталось в память о моих родителях. Когда папа делал маме предложение, она не смогла надеть его, так как было маленьким. Папа хотел заменить его, но мама отказалась, ведь оно ей очень понравилось, и даже после свадьбы она постоянно носила его на шее, привязав к тоненькой верёвочке.”
Свернувшись калачиком, даже не укутываясь в покрывало, медленно стала проваливается в сон под тихое завывание ветра за окном.
”Завтра будет тяжёлый день”.
***
Проснулась я от яркого света, просачивающегося сквозь светлые, почти прозрачные шторы моей спальни. Вставать всё никак не хотелось, но мысль о том, что сегодня моё выступление, тут же взбодрила. Кое-как разлепив глаза, потянулась что было сил, при этом смачно зевнув. Поднявшись с кровати, ещё не отойдя ото сна, немного пошатываясь из стороны в сторону, направилась в ванную умываться. С кухни донёсся треск кипящего масла, а за ним последовал приятный аромат жареного бекона. Закончив с водными процедурами, под звуки урчащего желудка, поспешила на завтрак. Мама уже раскладывала по тарелкам яичницу с беконом, перед этим поставив кипятиться чайник.
– Доброе утро, Аля. Как спалось? – спросила меня мама, не забыв при этом поприветствовать меня своей милой, полной ласки улыбкой.
– Отлично, но я бы не отказалась поспать ещё немного, – кое-как подавляя зевоту, крепко её обняла.
– Моя ты соня. Садись ешь давай, а то на репетицию опоздаешь.
– Не опоздаю, я мигом доберусь до школы! Вы глафное прифдите, фвыступление нафчинается фв 5. – добавила я уже с набитыми щеками беконом.
– Прожуй сначала, потом говори, – в кухню зашёл одетый в свои любимые чёрные джинсы и выглаженную белую футболку Гриша. Не смотря на то, что он сидит дома, всё равно уложил свои волосы. Никогда не понимала, к чему так дома прихорашиваться.
– Братик, ты же придёшь на выступление? Вот увидишь, тебе понравится!
– Ничего не обещаю, – как всегда сухо ответил он с нескрываемым раздражением.
– Гриша, ну поддержи ты свою младшую сестру, она же так старается, – немного укоризненно посмотрела она.
Гриша же ничего не ответил и с каменным лицом приступил к своему завтраку. На кухне повисла неловкая тишина, только были слышны постукивания вилок о потихоньку пустеющие тарелки. Через минуту раздался свисток чайника и мама начала разливать кипяток по чашкам.
– Дети, какой чай вы будете? – в пол оборота спросила она.
– Мне чур ягодный! – воскликнула я и одновременно вытягивая правую руку вверх.
– Чёрный, – спокойно ответил брат.
Немного покопашившись в шкафчике, мама достала названные выше пакетики с чаем и стала их заваривать. Готовый чай разместила перед нами, а сама пошла собираться. Скорее всего опять планирует пройтись по магазинам. Как только мама вышла из кухни, я притянула к себе кружку, наполненную горячей малиновой жидкостью, и стала засыпать туда сахар. Брат же сразу начал его пить, при этом немного остужая. Так и прошёл завтрак в полной тишине.
Закончив с чаем, мы разошлись по комнатам. Я стала собираться в дорогу. Надела свой любимый жёлтый сарафан и белые гольфы, подошла к зеркалу, чтобы заплести высокий хвост. Как бы я не старалась, а некоторые пряди всё не хотели быть зачёсаными в хвост, так что я так их и оставила. Собрав в портфель листки со сценарием, пару ручек, расчёску и прихватив с кухни немного закусок в виде пары бутербродов с колбасой и пакетика с печеньками, поспешила к выходу. Там, стоя поочерёдно то на одной, то на другой ноге, натягивала на себя белые кеды. Схватив ключи с полки, я чуть не уронила стоявшую на ней рамку с семейной фотографией. Я взяла её в руки и начала рассматривать.
”Мама с папой выглядят такими молодыми.”
Мама была подстрижена ещё короче, глаза были спрятаны за линзами круглых, серебряных очков, а одета была в алое, цвета роз платье по колено. Папа же был без своей привычной сейчас бороды, русые волосы слегка спадали на бок, карие глаза были слегка прищурены и улыбался во все свои 32 зуба. Своими руками, они придерживали за плечи меня с братом. Я с Гришой были ещё маленькими, он крепко держал меня за ручку, при этом искренне улыбаясь в камеру.
”Когда же всё так изменилось?”
Поставив рамку на место и попутно открывая дверь, я попрощалась со всеми и выбежала из дома. Было раннее субботнее утро, на улице ни души. Только где-то вдалеке виднеется силуэт бегущего мужчины в спортивном костюме и с бутылкой воды. Немного осмотревшись, я заметила недалеко от железной двери валяющийся листок. Когда подняла его, увидела красочную брошюру с фейерверками. Она гласила:
С Днём Победы!
Просим всех присутствовать на ежегодном параде в 19:00