85. Эванс (2/2)

— Собралась ограбить библиотеку? — издевательски предположил он и отрывисто добавил: — Почему Сохатый не должен об этом знать?

— Потому что я не смогу рассказать ему, зачем она мне нужна, не соврав. А я не хочу врать. Но мне очень нужна эта мантия. Всего на день.

— И ты предпочитаешь, чтобы соврал я, а не ты, — хмыкнул Блэк, нахально усмехнувшись. Он призадумался, покусал нижнюю губу и спросил: — Ладно. Я добуду тебе мантию, но, — он выдержал паузу, — это одолжение посерьезнее свидания, так что мне нужна некая… доплата.

— У меня нет денег, — я пожала плечами. Не у всех же сейфы ломятся от золота.

— Мне ни к чему деньги. Просто честно ответь мне на один вопрос. — Блэк дождался кивка и без улыбки спросил: — У Мак-Мак с Прюиттом серьезно? Или так, от скуки кувыркаются?

Этот вопрос в списке ожидаемых мною был, пожалуй, предпоследним. Или вроде того.

Я и вообразить не могла Блэка, который сомневается в своей неотразимости.

Получается, такой Блэк тоже существует. И сейчас он пытается выяснить, насколько сильна конкуренция.

Мне нечем было его порадовать.

Пока я собиралась с мыслями, чтобы обойти основную суть и выдать что-нибудь неопределенное, но при этом правдивое, Блэк невесело фыркнул и бросил:

— Я понял.

— Я же еще ничего не сказала.

— Еще как сказала.

Ему тоже шла небритость. Впрочем, такое лицо, как у Блэка, сложно испортить.

Шмэри обмолвилась однажды, что хочет в него влюбиться — так же, как в Феба. Вместо Феба.

Но она так крепко увязла, что даже смазливая физиономия Блэка не могла ее вот так махом увлечь. Хотя потрахаться с ним Шмэри наверняка не терпелось.

Из-за угла послышались голоса, Блэк услышал их первым и настороженно нахмурился.

Спустя пару секунд показались их обладатели — Джеймс и Ремус.

Поттер, завидев нас, шумно вздохнул и с издевкой уточнил:

— О, я надеюсь, мы не помешали.

— Завали, придурок, — отозвался Блэк, психанул и ускорил шаг, чтобы первым зайти в подземелье.

Пожалуй, его опасения по поводу того, что Поттер нафантазировал себе всякого, не были беспочвенными. Вот как Джеймс умудряется раздуть из мухи слона на пустом месте.

«Ты сама так же делаешь», — услужливо вякнула крохотная Шмэри. Может, хотя бы в подземельях она перестанет меня преследовать?

За обедом я ковыряла мясо, а сама думала: Джеймс будто чувствует, что нужно ревновать, но сам ревнует не к тому. Блэк и правда не давал повода.

Страшно представить, что будет, если он узнает про Феба. Хотя у нас с ним ничего серьезного не было. Учитывая, что это Феб, можно сказать, у нас вообще ничего не было. Для него поцелуи в щеку и в губы ничем не отличаются.

Но Поттеру и не нужно серьезное, чтобы разнести гостиную в пыль и попытаться отправить кого-нибудь в больничное крыло.

Я, глядя на них с Блэком, тщательно не смотревших друг на друга, удивилась, как относительно спокойно Джеймс отреагировал на новость о том, что Фабиан учит меня защите. Вот насчет выпускного уже взбесился, но я могу предположить, какие картины он успел нарисовать в своей башке.

Сегодня на защите Феб разошелся и одного за другим приложил о стену троих слизеринцев. Трэдуэлл закатил глаза и напомнил ему, что здесь учебный класс, а не поле боя.

Я боялась представить, что он сделает с Джеймсом, если тот к нему полезет.

— Феб, а как создают говорящего Патронуса?

Я как обычно сидела на подоконнике, Фабиан стоял совсем близко. Он только что закончил в моим ртом и теперь просто обнимал меня, разглядывая лицо. Я теребила его значок, потому что мне почему-то стало неловко под таким жадным взглядом.

— Есть невербальная формула этого заклятия, — Феб улыбнулся, когда я поморщилась, а я обрадовалась, что он все еще может улыбаться. — Если произносишь вслух, получается обычный Патронус, если про себя — можно так же безмолвно вложить сообщение, представить человека, которому нужно доставить, ну и все, в общем-то. Я тебя научу.

Однако он не собирался учить меня сию же секунду. Вместо этого Фабиан снова прижался к моим губам, я крепче вцепилась в значок, рука оказалась прижатой к его груди, и я почуяла, как быстро и неровно бьется сердце.

А что, если я перестану его целовать — и оно остановится.

Это была самая тупая мысль, пришедшая в мою голову за последний… не знаю, может быть, месяц.

До этого почетное место самой тупой занимала мысль, что мы сможем скрыть наши поцелуи от Шмэри.

У нее нюх как у собаки, особенно на такие вещи.

Можно сколько угодно врать ей в лицо, но обмануть ее невозможно. Фабиан на Рождество сказал, что Шмэри догадается в течение нескольких недель.

Она давным-давно все поняла. Не зря же все никак не уймется. Эти ее вопросы, у кого больше, становятся слишком наглыми и слишком очевидными.

Когда я приперлась в спальню, Шмэри еще не спала, хотя шел второй час ночи.

Марлин тоже наверняка глаз не сомкнула, хотя полог был задернут, а Дора похрапывала за своим.

Шмэри направила палочку на их кровати, накладывая Оглохни, рывком открыла дверь уборной и толкнула меня туда.

Я ударилась о раковину, но не обратила внимания на боль.

Она криво ухмыльнулась и зажала меня у стены. Места тут было чуть, я даже не могла повернуться.

В башке мелькнуло, что Шмэри может быть под заклятием.

Либо у нас в спальне очаг заражения помешательством. Вчера Марлин, сегодня Мэри.

Я скоро буду бояться заходить в собственную комнату.

Она прижималась ко мне сиськами и, не моргая, смотрела в глаза. Ну, мы часто обнимались, так что ничего необыч…

Когда Шмэри обхватила мой затылок ладонью, в башке пронеслось, как вчера в ванной мы пялились друг на друга и взаимно признались, что не прочь потрахаться.

Но я не думала, что она воспримет это буквально.

Целовалась Мэри не хуже парней, без спешки и лишних слюней.

Неудивительно, у нее огромный опыт. Да одного Феба хватило бы, чтобы научиться как следует, а у нее таких Фебов целая куча.

Мы с ней уже сосались как-то в шутку курсе на четвертом. Медоуз проспорила Шмэри два галлеона и разнесла двум ближайшем спальням новость, что «Эванс с Макдональд лизались».

Блэк с Поттером тогда до самых летних каникул таскались за нами и просили повторить прилюдно. Но так и не дождались.

Правда сейчас поцелуй не походил на шутку.

Я почувствовала язык Шмэри у себя во рту, ее зубы, секундно сомкнутые на нижней губе — и невольно ответила.

Мне даже понравилось.

Ее щеки и подбородок не были колючими, как у Джеймса или Феба, я почти не слышала ее дыхания, а еще Шмэри не пыталась притянуть меня к себе и покрепче стиснуть. Это, пожалуй, можно записать в минусы. Мне нравилось, когда меня обнимают. Чем сильнее, тем лучше.

За то время, что мы сосались, мне так и не удалось сообразить, что происходит и почему.

Какого черта мы вообще целуемся, когда можно пойти в спальню к парням и вдоволь полизаться там, с ними, а не друг с другом.

Шмэри сама отстранилась, отпихнув меня, облизала губы и насмешливо прищурилась.

— А тебя легко оприходовать, Эванс. Думаю, Прюитту не составило труда, вы же друзья. Как мы с тобой.

Я непонимающе уставилась на нее и на всякий случай вжалась в стену. Мне мерещилось, что она готова броситься на меня и расцарапать рожу.

— У тебя во рту вкус Прюитта, — пояснила Шмэри с таким видом, будто произносила банальные очевидности. — Да от тебя несет Прюиттом. Ты с ним сосалась совсем недавно. Минут пятнадцать назад, а? Защите он, говоришь, тебя учит, — она ехидно хмыкнула. — Это что же за Пожиратели такие пошли, если их можно одолеть, пососав член.

От неожиданности я ляпнула первое, что пришло на ум:

— Я не сосала у Фабиана.

— Но сосалась с ним? — невинно уточнила Шмэри. — Да не ссы, Эванс. Я не собираюсь бросаться на тебя из-за этого. У меня ближе тебя никого нет. Просто надоело, что вы оба мне пиздите. Это стремно, понимаешь? Знать, что два человека, которым ты вроде как должна верить — и никому, кроме них — держат тебя за идиотку.

А ведь она права. Мне тоже до тошноты надоело лгать ей в лицо.

Я убедила себя, что так лучше, легче и правильнее. Чтобы Шмэри не знала про нас с Фебом. Потому что она давным-давно запала на него, он, как оказалось, запал на меня, а я запала на Джеймса.

Осталось только Джеймсу влюбиться в Шмэри, чтобы всем нам сойти с ума окончательно.

— Не делай из меня дуру, Эванс. Я не верю, что Прюитт не пытался тебя облизать. А еще теперь я точно не верю, что ты его остановила, когда он полез.

Пока я собиралась с духом, чтобы ответить, она саданула кулаком о стену, уперлась ладонью в мое плечо и сунулась к лицу:

— Ну!

Последние дни стали слишком сложным испытанием для моих нервов.

— Да, я с ним сосалась, — вздрогнув, выпалила я и выдохнула: — Довольна?