Вода сквозь пальцы - прости меня. (1/2)

Никого не обнаружил. Тарталья пропал, оставив после себя лишь почерневшую кровь. Тошнота резко подкатила к горлу, заставила алхимика отшатнуться. Лицо сильно побледнело… А где же сам Аякс? жив ли он? И кто мог сотворить с рыжим нечто, что заставило его потерять так много крови и почти умереть на этой самой кровати, в полном одиночестве? Не стоило его отпускать… Останься он у Альбедо и Кэйи — не стало бы хуже… Для них обоих он был довольно близок… Альбедо тот час рванул вниз, почти спотыкаясь о выступы ступеней, выбежал на улицу… Если и искать… То точно где-то снаружи…

---

Белые простыни, с маленькими яркими красными каплями, точно пёстрые бабочки на белых цветах.

Дуновение ветра заставляет белые тюлевые шторы колыхаться, ветер завывает свою бесконечную песнь. За окном — ночь. Наверное потому, от ветра в комнате становилось очень холодно.

Мягкое пуховое одеяло не давало ему замерзнуть. Какая забота…

Рёбра всё ещё невозможно сильно ныли, но как-то по-другому. Да и место было незнакомое.

Медленно разлепив веки парень окинул взором маленькую комнатушку.

Вон там, неподалеку, почти прямо пред ним — большая дверь из темного дуба.

Чуть повернешь голову и увидишь огромные шкафы, доверху забитые книгами.

Цветастые корешки, золотистые буквы… Интересно, все ли из этих книг, были прочитаны? или только малая часть? Сколько времени нужно потратить, чтобы усвоить всю информацию из них, и являются ли они хоть чуть полезными?

Сверху стеллажей, стояли какие-то фотографии, на которых был толстый слой пыли, и даже будь у него самое что нинаесть потрясающее зрение, он бы всё равно не смог бы их рассмотреть.

Даже легких очертаний не виднелось, настолько их заволокло пылью… Дальше, рядом с ним, находилась тумба, на которой были все различные антисептики, марля, вата…

Кажется, что для промывки чего-то. Сил двигаться не было, потому, взглянуть на собственное тело, а именно, сильно интересовавшую его боковую поверхность грудной клетки, ребер он не смог.

Аякс не понимал как он выжил… Но вот то, что в комнате становилсоь холоднее — вполне ощущал. И то, его совсем не радовало…

Дверь приоткрылась.

Чайльд разглядел фигуру, уже такую знакомую для его глаза…

Чжун Ли, собственной персоной, зашел к нему, дабы проведать.

Тарталья не был рад ему. Напротив, всем сердцем надеялся, что это лишь галлюцинация.