1. О пошлости (2/2)

— А я ещё нет.

Пашка разочарованно саданул по столу, так, что расплескал наполненный им до краёв стакан. Олегу стало стыдно за пьяного друга. А тот начал громко рассказывать про девок и планы на них. В итоге и вовсе заявил Олегу:

— Дай тогда ключи, — Пашка протянул руку.

Отдать ключи было бы самым простым способом от него избавиться, но не хотелось выглядеть тряпкой и Олег замялся.

— Тут рядом отель, — вмешался Роман, сверля Пашку холодным взглядом, под которым тот заметно просел, а Роман ещё приподнялся: — Показать?

— Тебя кто ваще спрашивает, пидрила? — рыкнул Пашка.

Олегу захотелось провалиться сквозь землю, но ощущая нежданную поддержку, он заметил:

— У меня там не притон.

Пашка выругался, послал всех матом и свалил. Стало паршиво. Всё же с друзьями так не поступают. Но Пашка простит, когда протрезвеет, ну, может, позлится немного, если вообще вспомнит… А Олегу дышать стало легче от мысли, что не будет сегодня дома очередного бедлама и не придётся завтра драить полы и стирать простыни. Он с благодарностью взглянул на Романа и вздохнул:

— Он так-то нормальный парень.

Тот кивнул:

— Не парься.

И Олег расслабился, даже и не заметил, как ночь почти пролетела. Роман, вызывая такси, уточнил:

— Тебе в завокзальный?

Олег кивнул, будто это само собой разумеющееся. Потом, спохватился, конечно, но лишь облегчённо вздохнул, что всё сложилось само собой.

Сначала завезли Светку, потом Олег пересел вперёд и поехали провожать Киру в другой конец города. Она на заднем сидении всю дорогу липла к Роману, кажется упрашивая о чём-то.

Когда машина въехала на холм и встала возле высотки, Роман хлопнул Олега по плечу:

— Ай-да, поднимемся, наверху круто.

В лифте Кира снова прилипла к нему, прижалась и задрала футболку, оголив натянутый твёрдый пресс, по рельефным кубикам которого пробежались пальчики с разукрашенными ногтями. Роман на неё шикнул, а Кира шепнула:

— Клёвый, он, да? — Олег не сразу понял, что она обращается к нему и следит за его взглядом, а он тупо пялится на мужской торс. Кира оторвалась от Романа и выдохнула Олегу в губы, обдав сладковатым ароматом с примесью алкоголя: — Ты тоже миленький малыш.

Олег язык проглотил, только вздрогнул, когда она провела пальцами по груди и спустилась до пояса. В этот момент, к облегчению, двери открылись и девушка выскользнула наружу.

С этажа они вышли на общую лоджию высоко над городом. У Олега дух захватило от вида ночных огней далеко внизу. Роман схватился за ограду и свесился наружу. А Олег, вдруг, ощутил на себе руки Киры, которая прижалась сзади:

— Круто, да?

Олег кивнул, а она шепнула в ухо, коснувшись губами:

— Зайдёте в гости? — Её рука скользнула по животу и накрыла пах. Олег обмер. Не ожидал такого. Не от этой девушки, не с ним. Покосился на Романа, тот, ничего не замечая, был поглощен видами. А Кира хмыкнула: — Он не будет против.

Ёе пальцы внизу, нащупав направление, мягко, но настойчиво двинулись вдоль ствола. Олег дёрнулся и развернулся. Кира не смутилась, тут же прижалась спереди и потянулась к губам. Олег по-привычке отпрянул. Не любил когда лезут в рот.

Роман обернулся и с любопытством смотрел на них, приподняв одну бровь. Олег, встретив его взгляд, торопливо ответил на поцелуй девушки. Пусть гомик видит, Олег не такой как он. Да и Кира не вызывала брезгливости, чистенькая, губы ровные и сухие.

Она улыбнулась и потянула в квартиру. Уже внутри в хмельном уме шевельнулась мысль, что компания у них странная. Олег затормозил, но Кира потянула дальше и толкнула на диван.

Олег плюхнулся в объятия мягких подушек, а девушка извлекла из шкафа бутылку вина. Роман безучастно и немного устало сел в кресло. Кира наполнила всем бокалы и подала один в руки Олегу:

— Давай, на брудершафт! — она опустилась рядом и подняла локоть.

Олег обречённо кивнул, подсунул руку, они выпили и поцеловались. В этот раз Кира присосалась намертво и заползла на колени. Олег кое-как освободил рот, глянул на Романа. Тот, вертя в руках бокал, смотрел скептически. Будто не верил, что у Олега с Кирой зайдёт дальше. Ещё как зайдёт, решил Олег и расстегнул ремень, под который Кира пыталась засунуть пальцы.

Снова глянул на Романа, его взгляд подстёгивал продолжать. Олег никогда не страдал от избытка гормонов и всегда себя контролировал, мог остановиться в любой момент. И сейчас дышал ровно, позволив стянуть с себя футболку, снова глянул на Романа. Тот скользнул по Олегу взглядом, подтянулся, приоткрыв губы. Заметив это, Олег почему-то испытал прилив возбуждения… И пусть смотрит! Пусть облизывается.

— Мин-нутку, — шепнула Кира и выбежала из комнаты.

Из коридора раздалась отрыжка и характерный звук рвоты.

Когда Олег сообразил, что сидит с торчащим членом перед гомиком, тот уже был рядом. Олег подскочил, натягивая штаны, уткнулся в грудь — плоскую, твёрдую, вздымающуюся неровными толчками.

— Продолжим вдвоём? — выдохнул Роман в лицо и облизал губы.

Олега от его близости, от запаха, от дыхания, словно окутало дурманом. Он понял, что тупо пялится на мужские губы. А в это время на его бока легли две властные руки, мягко, но так по-хозяйски, что Олегом завладело странное раболепие. А в следующий момент его просто смяло, вжало в упругий торс. Олег на секунду просто завис от неожиданности, но ощутив на губах непривычно-жёсткий мужской поцелуй, опомнился.

Олег дёрнулся, упёрся ладонями в твёрдую грудь. Разум орал, бил в виски, призывая бежать, но тело будто сковало в чужих руках. Олег, ища помощи, глянул на дверь и, почувствовал обжигающие поцелуи на груди и ниже, на животе, ещё ниже. В животе стянулся тугой узел, а тело, охваченное нездоровым волнением, изменило воле — предательски подалось навстречу. Олег, собрав остатки сил, отчаянно дёрнулся и… повалился на диван.

Пока опомнился, оказался без трусов. Теперь сознание пробудилось отчётливо. Олег судорожно забился. Был впечатан в диван, и какое-то время только сипел и дёргался, пытаясь высвободить запястья, пока влажный язык скользил по его животу. Тело не слушалось, предаваясь извращённому соблазну. Олег не понимал, что с ним происходит. Он хотел закричать, хотел заставить себя встать, но вместо этого лишь безвольно выгибался подставляясь под горячие губы. Когда они обхватили член, голос всё же прорезался, Олег взвыл. От неподвластного удовольствия — оглушающего, выворчивающего наизнанку. Сознание отступило за границы реальности.

Олег почти отдался во власть чужой воле, бессильно скуля от нездорового наслаждения. Но в какой-то момент, поняв, что руки свободны, очнулся, осознал, что его член во рту у гомика и вцепился истязателю в волосы.

Роман приподнялся, с хищной улыбкой заглянул в лицо:

— Связать тебя, что ли?

— Пошёл, ты, — рыкнул Олег, хватая ртом воздух.

Тот оскалился и вытащил свой ремень из штанов. Олег оторопел, будо не веря глазам, не сразу начал протестовать. Только когда Роман затянул ремень на запястьях Олега, нахлынула злость и отчаяние. Олег опомнился, дёрнулся, но лишь вогнал свой член глубже в рот и его накрыло новой волной возбуждения, снова вышибло разум.

Олег сдался. Зажмурил глаза и пытался не думать о том, что сейчас происходит. Пытался не ощущать ничего, не поддаваться накатывающему, удушающему оргазму. Плевать, что там творится, куда залезает настырный язык. И пальцы… Реальность качнулась, отправляя в нокаут.

В какой-то момент Олегу показалось, он теряет сознание, накрыл ужас. Он с криком распахнул глаза, пытаясь зацепиться краем рассудка за потолок с перламутровым узором, но тот крутанулся и рассыпался пульсирующими кругами перед глазами. Олега скрутило, толчками выгнуло навстречу чужому влажному рту.

И будто вырубило на самом деле. Как от нокаута. Какое-то время Олег качался на волнах болезненно-сладкого, мутного небытия. Не сразу понял, что всё закончилось, что его не держат и руки свободны.

Роман сидел рядом, наблюдая, с блаженной миной.

— С-с-сука, — прохрипел Олег, натянул трусы всё ещё непослушными, ватными руками и бессильно отвернулся, уткнувшись носом в угол дивана. Скрутило жгучее невыносимое отвращение и досада. Хуже — едкая ненависть к себе самому, своему телу, которое вышло из под контроля.

— Да, ладно тебе, только не плачь, — хохотнул Роман.

Олег и, правда, чуть не заревел, как девка. Он кончил в рот парню против своей воли. Как такое могло произойти с ним? Рванул прочь, не разбирая дороги и спотыкаясь, выскочил из квартиры. Услышав погоню, ломанулся через лоджию на лестницу и вниз.

Его догнали, дёрнули за плечо.

Олег развернулся:

— Я не гей, ясно? — он впечатал преследователя в стену. И силы взялись откуда-то, где они были раньше?

Роман, опустив глаза, протянул ботинки.

Пока Олег обувался, тот мычал извинения, и что это просто минет, ничего страшного, чтобы Олег не кипятился, не терял рассудок. Олег периодически отвечал матом, посылая подальше и стараясь не смотреть на него, видеть лицо, видеть этот рот, было невыносимо.

— Такси ждёт, всё оплачено, — продолжал нудеть за спиной голос, когда Олег спустился и вышел на улицу. Он хотел было пройти мимо машины, но огляделся и понял, что толком не знает, где находится. Чертыхнулся и обернулся.

Роман застыл на расстоянии и развёл руки:

— Эй, давай, только не делай глупостей, ладно?

Олег запрыгнул в машину, громко хлопнув дверью. Водитель скривился, но только спросил:

— Завокзальный?

Олег кивнул и они тронулись.

Дома час торчал в душе, и всё казалось, что на члене остались слюни и ещё отпечатки пальцев везде, где вообще трогать парней не стоит.

Потом всё же успокоился. Гомик прав, это просто минет. И то, что Олег кончил в рот пидарасу не делает его подобным. Просто минет. Но так унизительно… наверное, Олег должен быть ещё благодарен, что его не отымели, пока он валялся со связанными руками. Хотя моментами казалось, что это было бы не так… тогда бы он мог просто себя пожалеть, а сейчас презирал. Ведь был момент, когда мог уйти. Всё алкоголь. И проклятая Кира. Олег купился на её богемность. Придурок.

Прочитав на экране звонящего телефона «Роман Конст арт-дир», вырубил телефон.

Под утро всё же уснул, смирившись с мыслью, что кончил в рот педику и что это было приятно. Просто минет.

Не давало покоя только то болезненное наслаждение, которое Олег испытал и та лёгкость, с которой подчинился чужой силе, поддался напору, будто Роман, коснувшись губами вмиг высосал разум и волю. Но может, это просто защитная реакция мозга на безысходность — отключился и всё.