Тенарова синь (1/1)
Смутные образы проплывали перед его глазами. Человеческие фигуры, какие-то здания, незнакомые улицы и знакомые голоса. Потом все поглотил серый клубящийся туман, сознание захлестнула размытая белесая дымка……Холод. Тьма, пустота и мглистый холод. Он ненавидел холод. Это напоминало ему о времени, проведенномвнутри глыбы льда... Потом пришла боль. Она набросилась сразу, не давая ни вздохнуть, ни шевельнутся, и на какое-то время полностью захватила сознание, парализуя волю, опутывая липкой вялостью, словно паутиной. К горлу поднималась тошнота, голова тяжелела, и мало-помалу охватывалась мучительной мигренью. Из глубины позвоночника в голову выстрелил остроболевой вихрь, и в сознании мучительно загорелся очаг ледяной боли, которая медленно стала распространяться и на все тело. Каждая клетка нервов пылала холодным пламенем. Он не знал, сколько времени прошло, может – пару секунд, а может и пару часов. Ему казалось, что это длилось вечность. Наконец боль слегка отступила, и Занзас смог приоткрыть глаза. Перед глазами все плыло, то и дело вспыхивали цветные пятна и размытыеяркие полосы.Почему-то он по-прежнему не мог двинуть ни единым мускулом, создавалось ощущение, что в его жилах вместо крови тек тяжелый и вязкий расплавленный свинец. Все тело оцепенело, скованное дрожащей слабостью, окутанное бессилием. Как же он ненавидел себя за это. Тяжелые каменные мгновенья тянулись словно годы, заставляя прочувствовать безысходную обреченность. Впереди была лишь поблекшая, бесцветная, тусклая и темная неизвестность. И в этот миг послышался звук шагов.
Усилием воли сфокусировав взгляд, Занзас смог разглядеть остановившуюся над ним темную фигуру. И на него нахлынули воспоминания.
Бой… отчаянный, яростный… долго… почему же так долго нет помощи… не справится, им не справится… как же это выматывает… мир начинает дробится на осколки…Сражайтесь, мать вашу, вы, бесполезный мусор! Ну?! И не смейте сдохнуть без приказа!.. Бельфегор вихрем проносится среди врагов, такое впечатление, что он находитсяв нескольких местах одновременно…Психованный подрывник щедро усеивает все вокруг динамитом… сеет смерть… Мечники как два нехороших проклятия разом врезаются в безликий строй противника…
Пальцы уже сводит судорогой, но нужно продолжать стрелять… ладони сбиты в кровь отдачей… плевать… выстрел, выстрел, выстрел…Куда исчезли все звуки?... И… Это еще что за хрень?!Над грязным бетонным полом ползет дрожащее марево, вроде как горячий воздух над железной крышей в жаркую погоду… Дьявол, где эти ублюдки-иллюзионисты, где их носит, когда они так нужны?!..Нет, это не иллюзия. Точнее, не совсем…Занзас знает, что это. И не верит себе, потому что для того чтобы использовать ее нужно быть чудовищем.У него нет никаких заблуждений насчет себя, и он много раз видел кровь, боль, страх, смерть, и давно уже свыкся с этим, но случайно обретенное когда-то знание заставило содрогнуться даже его. И теперь этот ужас полз прямо на них, выпивая, отбирая способности данные по праву рождения, и они не могли защититься…К реальностиего вернул легкий пинок под ребра, заставивший, впрочем, скорчившись, глотать пыльный воздух открытым ртом.— Вонгола… сброд и неудачники… – раздался тихий презрительный смех. Занзас узнал его. Сложно было не узнать. Надо же. Сам пришел полюбоватся на поверженных врагов. Ублюдок.Фигура медленно стала удаляться. К дальней двери, мимо каких-то труб и механизмов, во множестве находящихся на территории старого завода, где, собственно и проходил бой… Трубы? Стоп, это же баллоны с газом! Даже можно различить надпись…Занзас ухмыльнулся. Он лишился способности вызывать пламя… ладно, хрен с ним. При мысли об этом он испытывал удивительное безразличие. У него осталась сила воли, пистолет, который он инстинктивно продолжал сжимать в руке, и… умение. Навык стрелять, постигавшийся пять, семь, десять лет. Доведенный до совершенства.— Сдохни, сука! – выдохнул он, и тщательно прицелившись, нажал на курок.Время будто замедлилось, и он видел, как неторопливо ползет пуля, как удивленно оборачивается человек, послуживший причиной того что произошло, и как медленно разрастаются оранжевыеязыки пламени, охватывая все вокруг.Взрывной волной Занзаса опрокинуло на спину, и оставалось только ждать, пока огонь доползет и до него.Но вместо закопченного бетонного потолка с ржавой арматурой перекрытий, по которому плясали огненные всполохи, Занзас почему-то видел темно-синее осеннее небо. Пронзительного, глубокого цвета. Таким оно бывает только в октябре.