Глава 17. (1/2)

Итак, вечером того же дня я забрала у Альбедо слезу дракона и вкратце рассказала ему о том, что мы планируем сделать. Идею Альбедо не особо оценил, но останавливать и отговаривать не стал, потому что был уверен, что я всё равно туда полезу и, к тому же, знал о Паймон с её указаниями. Он пожелал мне удачи и напомнил, что с утра завтра меня всё ещё ждёт Сяо, а значит, его надо либо предупредить заранее, либо разобраться со всем за одну ночь и потом ползти на его тренировку. Варианты мне так нравились, что я так и не смогла выбрать, который из них лучше и решила, что определюсь после того, как мы сегодня вечером вместе с Джинн составим чуть более подробный план действий.

Закрывалась таверна довольно поздно — в двенадцать ночи, так что я, чтобы не мешать Кли укладываться спать, ушла из дома раньше. Сама я подремала несколько часов после того, как ушла из таверны в обед, бессовестно скинув на Дилюка обязанность договориться с Джинн, раз уж он сам предложил. Венти же остался петь в таверне, потому что мы с Дилюком решили, что если позволить ему куда-то свалить, он может загулять и придётся снова его искать. Венти удивился нашему единодушию и тому, как низко мы оценили его чувство ответственности, но на самом деле был не так уж и против остаться и петь в таверне остаток дня. Это был отличный способ подзаработать денег. Насколько я поняла из его объяснений, чтобы петь в тавернах барды договаривались об очерёдности между собой, но он редко приходил на их встречи вовремя и из-за этого пел в основном на площади. Сегодня же ему, буквально, обломилось внеплановое место работы, потому что Дилюк, уходя, небрежно бросил Чарльзу, что этот бард будет петь тут остаток дня, и другие ему сегодня не нужны. Удобно быть хозяином таверны.

В общем, когда я явилась в таверну в десять вечера, там было ещё полным-полно различного народа. В наличии были шумные компании, буйные выпивохи, что-то не поделившие между собой, те, кто тихонько квасил в углах в гордом одиночестве, а также те, кто спокойно выпивал в компании своего друга. За барной стойкой жаловалась на тяжёлую жизнь какая-то длинноногая девица в коротких шортах, а Чарльз внимал с выражением лица человека, который успел познать дзен на своей работе. Венти пел на первом этаже, усевшись задницей на стол в центре, и я не стала его беспокоить.

Купив себе мятный коктейль, я проскользнула вместе с ним на второй этаж, надеясь, что никто особо не обратил на меня внимания, всё-таки мне нужно было остаться в таверне после её закрытия. Мне показалось, что зайти туда пораньше и просто не выйти намного лучше, чем ломиться во входную дверь после двенадцати. То, что в таверну вошло больше людей, чем вышло, наверняка никто снаружи не заметит, потому что за дверями пристально не следят.

В обед Дилюк намекнул мне, что мне стоит быть внимательнее и осторожнее, потому что мной заинтересовались Фатуи, и они наверняка будут теперь отслеживать мои передвижения, поэтому мне пришлось волей-неволей задуматься о том, как хотя бы попытаться привлечь к себе поменьше внимания. Вот я и решила, что зайду в таверну и не выйду из неё. Я даже переоделась ради этого в типичное Мондштадское платье вечером, хотя весь день ходила с белом платье-броне Люмин. Будем надеяться, что меня таки проворонили те, кто теоретически должны за мной присматривать. Раз уж Фатуи заинтересованы в драконе, им не стоит знать, что мы что-то затеваем, а то ещё вмешаются.

Вот мне и аукнулся мой спор с той девицей. Быстро, однако. Надеюсь, они будут только следить, но не будут ничего предпринимать, а то мало ли. С людьми драться с помощью меча мне всё ещё не хотелось.

Устроившись в углу, опять неподалёку от двери на третий этаж и лестницы на первый, я наблюдала за теми, кто решил точно также, как я, скрыться на втором этаже, чтобы не участвовать в общем веселье на первом, и слушала пение Венти, разносившееся по всему зданию. Он точно читерил и свой голос ветром усиливал, как пить дать.

В общем, сидеть, цедить безалкогольный мятный коктейль и ждать назначенного времени было очень скучно. Я даже пожалела, что не захватила с собой какую-нибудь книжку. Впрочем, освещение в таверне было довольно приглушённым, так что читать наверняка было бы неуютно. Разве что сесть под каким-нибудь фонариком.

Через час, когда я выцедила весь коктейль и подумывала о том, чтобы спуститься вниз и взять себе ещё один, и постукивала трубочкой по стеклу бокала, я приманила к себе компанию неадекватов. Нет, в принципе, это было ожидаемо, учитывая то, что я сидела одна, в углу, и с одним коктейлем, но я как типичный русский человек надеялась на «авось пронесёт». В конце концов, это был другой мир, но… как оказалось, пьяные мужики во всех мирах одинаковые.

— Скучаешь, красавица?

Ну да, но нет, не настолько, чтобы коротать время ожидания в компании с пьяными идиотами.

Когда на стол рядом со мной легла мужская ладонь, и меня буквально обдало запахом перегара, я сделала вид, что не обратила на это никакого внимания. Может, если я прикинусь слепой, глухой и немой, от меня отстанут? Ну, типа, нет реакции, нет интереса. Не хочу ругаться и менять место дислокации на барную стойку, я хотела просто тихо посидеть в углу, никого не трогая, и чтобы меня не трогали.

К первому мужику — низкому, полноватому и растрёпанному — присоединился второй. Он был высокий и худой, и в целом, посимпатичнее, но впечатление производил такое же отталкивающее, как и первый. Они оба нетвёрдо стояли на ногах.

— Хочешь составить нам компанию?

А если я их вырублю, это будет законно? А если порывом ветра в стену, это привлечёт много лишнего внимания, да? Может, приставить меч к горлу? А что, железки страшные. Хотя если они начнут орать это, опять же, лишнее внимание.

— Может, она немая?

Как же я ненавижу пьяниц, которые ведут себя как придурки, когда напьются. Почему нельзя набухаться, пойти домой и просто лечь спать, почему обязательно надо к кому-то приставать?

— Или глухая?

А если просто молча встать и уйти к барной стойке, они за мной увяжутся?

— Эй, детка…

Дяди, ну ведь вам не отвечают, значит не хотят с вами разговаривать, вам не понятно? Внемлите игнору и отойдите. Мне не хотелось бы громить таверну Дилюка, и привлекать к себе внимание тоже не хотелось бы. Почему мои попытки действовать типа с умом должны пропасть из-за двух дебилов?

Худой мужик пощёлкал пальцами перед моим носом, я продолжила делать вид, что ничего не вижу и не слышу.

Да, наверное, лучший вариант спуститься до барной стойки, если увяжутся, выставлю их из таверны, впечатав лицом в дверь, она к счастью наружу открывается.

И тут один из дебилов положил руку мне на плечо.

Блять, ну я пыталась решить этот вопрос миром. Я ведь даже придержала свой длинный язык, чтобы не бесить неадекватов лишний раз.

Как же тяжело быть женщиной в любом из миров. Как же я ненавижу, когда незнакомые люди посягают на моё личное пространство. Кто вам вообще разрешал меня трогать, а?

Я перевела взгляд с картины на стене на двух придурков и не удержалась от слащавой улыбки, которую натренировала за год работы в офисе с двумя курицами в одном кабинете. Ух как же их бесило, когда я мило улыбалась и молчала вместо того чтобы что-то им доказывать или отвечать на их вопросы. Это был мой любимый сорт мести: когда ты ничего не делаешь, но у людей при этом начинает гореть ещё сильнее.

Надеюсь, взгляд мой обещал им скорую смерть и расправу, потому что когда я на них посмотрела, то представила, как они летят через весь второй этаж, врезаются в стену и сворачивают себе шеи. Надо, наверное, как-нибудь поаккуратнее их кинуть, не хочется становиться непреднамеренно убийцей из-за такой фигни.

— Не могли бы вы убрать руку? — вежливо поинтересовалась я, продолжая мило улыбаться.

Мужиков перекосило.

Похоже, вежливость не проканала, наверное, нужно было попробовать им поугрожать, хотя мне говорили, что так делать не стоит. Обычно у меня срабатывала тактика игнора, правда я применяла её, проходя мимо, а тут, видать, не прокнуло, потому что я сижу.

— Так ты всё-таки не немая! — лицо полного мужика перекосила похабная улыбка. — Так ты пойдёшь с нами?

— Нет.

— Как… Чё?

И тут он сильнее сжал моё плечо.

Ну ты сам напросился, я ведь пыталась по-хорошему. Приятного полёта, козёл.

В тот момент, когда вокруг меня начали собираться воздушные потоки, руку с моего плеча неожиданно сняли. Рука, которая это сделала, была затянута в чёрно-красную перчатку. В следующее мгновение Дилюк заломил руку мужику за спину. То, как он смотрел на мужиков… Ну, на тех, кто живёт долго и счастливо, так не смотрят.

— Если вы забыли, в моей таверне запрещено приставать к другим посетителям. Советую вам вернуться за свой столик, или и вовсе пойти домой, вас наверняка ждут ваши жёны.

А, так они ещё и женатые. Фу такими быть, фу.

Пока пухляш, которому заломили руку за спину, ругался сквозь зубы и пытался обернуться, чтобы увидеть, кто это сделал, высокий и худой, даже сквозь туман алкогольного опьянения узнав хозяина таверны, поспешно начал пятиться.

— Мы забылись, прошу простить, господин Дилюк…

Услышав «господин Дилюк» мужик перестал вырываться. Дилюк тут же его отпустил и демонстративно скрестил руки на груди.

Хм, а если… если я в следующий раз притворюсь и скажу «господин Дилюк» это имя подействует также магически?

Дилюк проводил мужиков тяжёлым взглядом, а те, вернувшись за свой столик, едва ли не попытались под него заползти. На фоне этой парочки Дилюк выглядел прямо таки… максимально внушительно, я даже прониклась пафосом его фигуры, почти как тогда, когда он внезапно провёл меня через ворота города. Ах, если ты будешь появляться также вовремя постоянно, я могу словить синдром спасённой принцессы, и влюбиться в тебя, тебе вот оно надо?

— Спасибо, что избавил меня от необходимости отшвыривать их в сторону ветром, — поблагодарила я. — Мне не хотелось громить твою таверну.

— У тебя хобби такое — ввязываться в неприятности? — обернулся на меня Дилюк и образ пафосного прекрасного принца, который прискакал на белом коне меня спасать, разлетелся вдребезги об его недовольный вид.

Я вынуждена была запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза, потому что стоял он слишком близко.

— Вообще-то я просто сидела, в углу, никого не трогала, — пояснила я.

— Чем ты думала, когда явилась в таверну поздно вечером, да ещё и уселась в одиночестве в углу, а не на виду у бармена, а? — прозвучало так, будто он сомневался в том, умею ли я вообще своим мозгом пользоваться.

— Головой, — не удержавшись, в тон ему откликнулась я, возмущённая услышанным.

Хотя, в целом, так-то он был прав, но…

— Не похоже.

В этот момент я испытала прилив праведного негодования. Почему во всех мирах одно и то же, а?!

— Вообще-то, я могу постоять за себя, так что имею право вести себя так, как мне хочется, хотя бы в таких мелочах. Я, что ли, виновата, что у мужиков нет мозгов, такта и чести? Почему я должна постоянно действовать с оглядкой на кретинов только потому, что мне не повезло родиться женщиной? — возмутилась я. — Не ты ли говорил, что в вашем городе достаточно воспитанные люди?

— Вообще-то, ты собиралась постоять за себя, попутно разгромив половину моей таверны. Тебе, правда, нужно объяснять, что не так в твоих умозаключениях?

— Но я же этого не сделала.

— И это возвращает нас к вопросу о том, чем ты думала, когда садилась в этот угол.

Я недовольно поджала губы. Ненавижу логику, ненавижу.

— Я не говорил, что ты не можешь действовать так, как тебе хочется, я имел ввиду, что тебе стоит лучше обдумывать свои действия, чтобы не ввязываться в бессмысленные конфликты, — неожиданно мирным тоном заметил Дилюк, и я удивлённо взглянула на него. — Или взаимодействие с подобными типами доставляет тебе удовольствие?

Негодование меня немного отпустило, так что отвечала я уже спокойно.

— Вообще-то нет, я же не мазохистка.

— Вот видишь, — Дилюк развернулся и, дойдя до двери, открыл её.

Ну, всё, мавр сделал дело, мавр может удалиться, да? Таверну свою от погрома спас, как говорится, и на этом всё.

— Идём со мной, — обернувшись, добавил он. И мне показалось, что я ослышалась.

— Эм?..

Ты же, наверное, на третьем этаже живёшь, и идти туда как-то неловко. Хотя, конечно, приятно, что обо мне так беспокоятся, что даже в гости зовут.

— Или ты хочешь всё-таки разгромить мою таверну сегодня?

Нет, ну если ты беспокоишься только о своей таверне, то, конечно, мне стоит пойти, мысленно сыронизировала я, гадая, действительно ли он переживает только за своё имущество или просто этим прикрывается.

Встав со стула, я всё-таки нагнала Дилюка, который снова пропустил меня перед собой. Мне стало любопытно, как выглядит его комната… или комнаты, так что я послушно прошла в дверь первой и поднялась по лестнице, кстати, довольно узкой, так что вдвоём рядом по ней пройти было нельзя. Остановившись перед дверью, на которой виднелась замочная скважина, я подумала о том, что Дилюк, похоже, то ли приглашает к себе кого-то очень редко, то ли никогда, иначе поступился бы вежливостью и подумал о том, как будет открывать дверь перед тем, как пропускать меня вперёд.

Развернувшись, я прижалась спиной к стене, противоположной от замочной скважины и посоветовала, пока он, протянув руку, проворачивал в замке ключ:

— В следующий раз, когда позовёшь кого-то в гости, иди первым. Не все такие же маленькие, как я.

— Знаешь, тебе больше подошла бы стихия Пиро, загораешься и остываешь ты также быстро, как владельцы Пиро Глаза Бога, — вместо того, чтобы хоть как-то ответить мне, сказал Дилюк, отворяя дверь и шагая внутрь комнаты и включая свет.

— Самокритично, Дилюк, — переварив этот сомнительный комплимент, прокомментировала я, заходя следом.

Комната выглядела… обжитой и даже немного уютной, но аскетичной. Она была вполне просторной, хотя за счёт того, что находилось под крышей, не везде имела потолки достаточной высоты, чтобы Дилюк со своим ростом мог спокойно выпрямиться. Занятно, у Альбедо в квартире это было почти незаметно — там в целом потолок был выше.

У окна напротив двери, где крыша имела ощутимый скат, стоял письменный стол с настольной лампой. В противовес столу Джинн, на этом была всего одна ровная стопка бумаги, притом, чистой, перо с чернильницей и внушительная книга, скорее всего, учётная. Рядом стояла пустая ваза, а также небольшой низкий стеллажик, на котором были аккуратно разложены немногочисленные бумаги, а также несколько книг и, кажется, фоторамка — кто на ней видно не было, свет от люстры бликовал на стекле. На окнах висели довольно плотные синие занавески. Справа от стола находилась односпальная кровать, застеленная тёмно-синим покрывалом, на вид довольно жёсткая. Над ней висела единственная в комнате небольшая картина с пейзажем. У левой стены — платяной шкаф, и с этой же стороны находилась дверь, похоже, в ванную. На этом обстановка заканчивалась.

Заметив, что Дилюк терпеливо ожидает, пока я закончу разглядывать его комнату, застыв на пороге, я почувствовала необходимость что-нибудь сказать.

— Тут… довольно мило.

— Я ожидал, что ты скажешь «пусто», — кашлянул Дилюк и кинул взгляд мне за спину. Я, спохватившись, закрыла за собой дверь и звуки, доносившиеся из таверны, тут же отрезало.

— Почему? Тут даже картина есть. И вообще, ты же живёшь один. Мне кажется, такая обстановка тебе подходит. Очень… по-спартански.

— По-спартански? — недоумённо уточнил Дилюк, пересекая комнату и отодвигая стул от стола и явно собираясь предложить мне сесть, потому что об этом говорил характерный жест.

— А, это из моего мира… ну, я могу объяснить, если хочешь. А ты разве не собирался поработать ещё час до того, как придёт Джинн, раз уже вернулся? — уточнила я, перекатываясь с пятки на носок и разглядывая картину с водопадом.

— Собирался, — неохотно признался Дилюк.

— Ну так работай, я не буду тебе надоедать, — предложила я. — Я вполне могу посидеть на краешке твоей кровати. Ты можешь даже дать мне в руки какую-нибудь книжку, если у тебя есть, ты не обязан меня развлекать.