Глава 70. На краю гибели. (1/2)
Симург отступила. Не на орбиту, она просто отлетела на какое-то пустое поле в десяти милях<span class="footnote" id="fn_32484334_0"></span> к югу от Вашингтона, округ Колумбия.
Но никому не было до неё дела.
И это кое о чём говорило — то, что никому теперь не было дела до Губителя.
— Всем внимание! — рыкнула Александрия в браслет. — Все движки и кейпы с оборонительными способностями, отправляйтесь на побережье тихоокеанского региона и организуйте меры защиты, немедленно!
Этого будет недостаточно. Гавайи уже были стёрты с лица земли, а приливная волна, несшаяся сейчас по Тихому океану, должна будет достигнуть высоты чуть меньше чем 400 футов<span class="footnote" id="fn_32484334_1"></span>, когда через несколько часов достигнет западного побережья. До суши по другую сторону океана волна доберётся ещё быстрее.
— Вылечи, мать твою, Спасение! — грызлась Хлоя с Оталой. Хлоя неудачно пошевелилась и вскрикнула от боли из-за сломанной в нескольких местах ноги. — Ей нужно попасть туда, сейчас же!
— Я вылечу, — пробормотала Отала, смотря на мир широко раскрытыми глазами. Она не слышала, что говорил Зион, но все знали, что он сделал. — Когда они закончат вытаскивать лом из её живота.
— Зион… — одна кейп, бугай из флоридского отделения Протектората, стояла на коленях, обнимая себя руками. — Этого не может быть, этого не может быть, — повторяла она снова и снова.
Мамы Адриана здесь не было. Она ушла с первой волной кейпов, которые могли бы создать эффективную защиту против приливных волн. Эйдолон ждал своей очереди с Александрией и Легендой. Я знала, что им скоро предстоит уйти, но они были…
И тут открылся портал, и из него вышли три человека. Я знала двоих из них.
Третий был мне незнаком. Но Контесса шла прямиком к Маринетт, пока другие кейпы расступались перед ними.
— Ты не должна соглашаться на условия Зиона. Он воспользуется этой силой, чтобы исцелить Эдем. Если ты не исцелишь Эдем, всему человечеству придёт конец. Если она оживёт, то сможет передать знание о твоих силах другим Сущностям. Это будет концом всех миров, не только человечества, — сказала Контесса. На этот раз она не выглядела невозмутимой. Она выглядела измождённой и бледной. — Мои пути… я вижу, как мы теряем этот мир, теряем все миры, как человечество гибнет в каждой из реальностей, которая связана с нашей, и всё это — лучший результат по сравнению с тем, что будет, воскресни Эдем с помощью твоих сил, — она покачала головой. — Мы были готовы пойти на всё, чтобы спасти человечество. Теперь мы должны… признать, что человечество может быть приемлемой ценой, — она споткнулась о какие-то обломки, и я поняла, что она не использовала свою силу. И невольно задавалась вопросом, насколько ужасны были её видения, раз она отказалась от построения Путей?
Маринетт сидела на земле, держа Алью за руки. Затем она перевела взгляд на Контессу. По её щекам катились слёзы, а из носа текли сопли.
— Он… он убил их всех. Чтобы заставить меня… — она сделала судорожный вдох. — Тикки, пятна прочь! — её латексный костюм пропал, оставив Маринетт в геройском костюме, который она сшила для себя сама.
— Ледибаг! — воскликнула Тикки. — Тебе нужно отдохнуть.
— Я… у меня нет времени, — внезапно лицо Маринетт застыло. — Ты, — она перевела потяжелевший взгляд на Контессу. — Ты была первой, кто встретился с Сущностями. Расскажи мне, как это было. Расскажи мне всё.
— Мы не…
— Да. Мы сделаем это, — Маринетт прервала Александрию одним резким взмахом руки. — Мне нужно знать всё, чтобы я могла победить его, — в её голосе слышалась чудовищная напряжённость, которую Адриан слышал только в записи её голоса при разговоре о Маме, и на тех аудио, где она отдавала приказы эвакуации Парижа…
Напряжённость, которую он слышал каждый раз, когда кто-то толкал Маринетт Дюпен-Чен к краю и предполагал, что этого будет достаточно, чтобы столкнуть её в пропасть.
— А теперь расскажи мне, — сказала Маринетт. — Расскажи мне всё. Как ты с ними познакомилась, почему основала Котёл.
Контесса смерила Маринетт пристальным взглядом, прежде чем заговорить.
— Это началось, когда мне было около одиннадцати лет. Мой народ не следил за течением времени так, как это происходит в современном обществе…
***</p>
Тебе пришлось отказаться от собственного имени, вздрогнула Маринетт, когда начала слушать Контессу.
Маринетт было не так уж и просто кого-то возненавидеть. Даже Бражника ей пришлось учиться ненавидеть, но…
Они заставили тебя выбирать между семьёй и всем этим.
И было ещё кое-что, что поняла Маринетт. Про превращение людей в монстров как пункт плана, обречённого поиска оружия против Зиона. Про ложь и заговоры, что накладывались друг на друга, пока Маринетт не начала задаваться вопросами, осознавал ли сам Котёл, сколько паутин лжи они выплетали из-за ощущения ужаса, что заставлял их идти на компромисс за компромиссом.
И всё потому, что они поставили перед собой невозможную задачу, пытаясь защитить мир от поглощения демоном.
И сами Сущности… Маринетт никогда не слышала про что-то настолько же… безжизненное. Она знала, что однажды умрёт. Все они знали об этом, она с её друзьями, пожалуй, даже лучше, чем кто-либо другой, и это было то бремя, которое она несла на своих плечах с радостью. Другие, такие как Роуз, Джулека и Милен, осознают это ещё не скоро, и не было никакой причины торопить это событие.
Но стремиться к жизни… нет, не к жизни. К простому существованию. Без дружбы, без надежды, без… без чего угодно. Она уже много слышала о Сущностях от Эмили. Теперь она узнала про всё, что знал про них Котёл.
— И теперь, как видишь, нам придётся использовать наш последний…
— Вы проиграете, — сказала Маринетт. — Зион знает каждую способность, которой вы обладаете. Как думаешь, они наделили бы людей силами, которые способны их убить? — Маринетт поднялась на ноги, начав ходить из стороны в сторону. В рассеянности она не услышала того, что начал говорить Эйдолон, которого почти сразу перебил Нино.
— Чувак, ты сейчас услышишь безумный план от нашей Ледибаг.