Глава 40.4. Селах: Тейлор. (2/2)

— Мы бы её разозлили. И она бы заставила нас решить всё здесь и сейчас, — наконец, сказал он. — Она никогда бы не… просто не остановилась бы ни перед чем. Только не после Шкафчика. Она продолжила бы давить.

— Но она… — я замолчала. — Её здесь нет, не сейчас. И это нечестно, продолжать приводить причины, по которым мы… не можем нормально общаться без неё.

— Верно, — согласился папа, но больше он ничего не говорил. Глядя на него, единственное, о чём я могла думать, это то, насколько усталым он выглядел. — Почему… Почему сейчас? — наконец, спросил он.

— Рыцари… ты их видел?

— Да. Они прошли через Доки. Лейси была… — я увидел, как его здоровая рука крепко сжалась в кулак. — …её подчинила Мама. Они освободили её.

— Я… — на мгновение я задумалась над тем, стоит ли рассказывать ему про это. Но Маринетт сохраняла эту тайну из страха перед Бражником — а Бражник не был здесь проблемой.

Больше он вообще не был проблемой. И я не смогла бы что-то изменить в отношениях с папой, если начну со лжи.

— Я дала ему силу. Тот, другой мир — их паралюди появляются не так, как у нас. У них есть существа, некие сущности, которые называются Квами.

Нууру поклонился.

— Здравствуйте, мистер Эберт. Для меня большая честь назвать вашу дочь своей Избранной.

Папа смотрел на него несколько секунд, а затем покачал головой.

— И ты… создала Рыцаря.

— Его звали Джеймс, — сказала я. — Он потерял всё, что у него было, и всё же… Я не просто наделяю людей силой. Я чувствую всё то же, что и они.

Да чтоб тебя. Я ощутила, как у меня на глазах выступают слёзы, когда я вспоминала о последних минутах жизни Джеймса.

— Он умер… умиротворённым. С ним случились ужасные вещи, но он… он не переставал помогать другим людям. Даже в самом конце. Даже несмотря на то, что знал, какую цену придётся заплатить. Я… не знаю, сколько у нас осталось времени с тобой. Залив совсем не безопасен.

— Теперь тут безопаснее, — сказал папа. — А что твои друзья?

— Я не могу рассказать тебе о них без их разрешения, — сказала я папе. — Но…

— Могу догадаться, что они были не просто друзьями, которые случайно познакомились с тобой после того, как ты попала под бомбы Бакуды, — он ненадолго замолчал, прежде чем продолжить. — Но они же хорошие друзья, верно?

— Да, — кивнула я.

— Хорошо, — сказал он. — Это будет нелегко… Я не… Твоя бабушка была неправа, но это не её вина.

— Что ты имеешь в виду?

— В докеры идут самые разные люди. Я знаю нескольких ребят, которые работали у нас, из тех, кто врал о возрасте, то ли потому что их выгнали из дома, то ли по каким-то другим причинам. Но после того, как ты остаёшься предоставлен сам себе… Ты уже не сможешь снова быть ребёнком. Неважно, как сильно твои родители… — его голос вздрогнул. — …хотят этого. Неважно, как сильно этого хочешь ты.

— Да… — папа был прав. Я не могла представить себе, как он заставляет меня соблюдать комендантский час или накладывает на меня ещё какие-то ограничения — не тогда, когда половина города принадлежала мне… Не тогда, когда на меня работали люди, которые относились ко мне как к равной. <span class="footnote" id="fn_31073374_1"></span>

Часть меня, маленькая часть, ничего не хотела так же сильно, как вернуться к отношениям обычных отца и дочери. Очень маленькая часть. Остальная же просто смирилась с тем, что этого никогда не случится.

— Так что нам теперь делать? — спросила я.

— Я не знаю. Я бы хотел познакомиться получше с твоими друзьями. Может быть, я мог бы попробовать узнать тебя получше. Может быть… — он взглянул на мамино кресло. — …хватит жить в прошлом. Но это будет нелегко.

— Я знаю.

— Может, нам стоит начать с того, чтобы поужинать вместе, — предложил он. — Я почти не ел в последнее время, и сомневаюсь, что битва за город оставила тебе много свободного времени, — он сделал небольшую паузу. — Потому ты не просто создала своего рыцаря. Я видел твои рои.

— Мама Мазерс нарушила мои правила.

Он тихо рассмеялся.

— Ты совсем как Энни. Всегда такая решительная. Но ты права. Давай уже что-нибудь поедим.

Мы почти не разговаривали, пока готовили ужин. Это было странно — моя маска лежала на виду, лицо было открыто. Но насколько бы странным это ни было, я продолжала думать о ещё тысяче вещей, о которых мы не успели поговорить…

По крайней мере, я не чувствовала себя так, будто мы никогда не будем об этом говорить. Просто мы не могли все сделать за один день.