При свете звёзд в ночном небе (2/2)

-Звучит разумно.

Она так и не сказала ни слова обо мне. Хотя, наверное, весь день я казался странным, и было бы невежливо напрямую говорить об этом. Тем более, Виктория казалась грамотной и приличной леди.

Время близилось к одиннадцати ночи, а мы всё продолжали сидеть. Я видел, что девушку уже клонит в сон, но она упорно молчала.

Через пару минут она придвинулась ещё ближе и медленно положила голову мне на плечо. Я густо покраснел и нежно приобнял девушку.

Так мы просидели около десяти минут. Я настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как Виктория открыла глаза, которые в тот же миг посмотрели на меня с укором.

-Что ты себе позволяешь?- от возмущения и она перешла на ”ты”. Я мгновенно отдёрнул руку, как от удара током, и пробубнил что-то невнятное.

Девушка отодвинулась от меня, всем своим видом показывая, что оскорблена, хотя на её лице проступил лёгкий румянец.

Мы молчали с минуту, после чего Виктория демонстративно откашлялась и встала со ступенек.

-Ладно, я...Мне пора, уже стемнело,- она мельком взглянула на небо, словно оправдывая себя этим,- До завтра, Станислав.

Я чуть поднял руку и помахал девушке.

-До завтра, Виктория.

Она слабо улыбнулась и направилась к выходу из поместья.

Я как загипнотизированный лишь смотрел за тем, как девушка, обогнув огромные резные ворота, медленными шагами уходит. Она как будто пребывала в каких-то смутных мыслях, известных только ей - это было одной из её обворожительных черт.

Когда она совсем исчезла из виду, скрывшись за поворотом, я шумно вздохнул и провёл пальцами по струнам гитары, глядя в ночное небо. Звёзд становилось всё больше и больше.

Я не знал, что это было за чувство. Я просто любовался красотой ночи и думал о чём-то. Мысли путались в голове, а пальцы быстро перебирали струны, создавая нежную мелодию, которую я почти не слышал, задумавшись о чём-то своём.

Было ли правильным моё решение?

Я отложил гитару в сторону и пропустил пальцы сквозь кудрявые клубнично-русые волосы, собираясь с мыслями. Потом медленно встал и, взяв гитару, тихо вошёл в поместье.

Дверь в комнату родителей была как раз по пути в мою спальню, поэтому я шёл максимально бесшумно, стараясь не создавать себе лишних проблем. Нельзя чтобы кто-то ещё видел меня с гитарой.

Я незаметно прошмыгнул в спальню и закрыл дверь - и тут же чуть не ослеп от света звёзд за окном, неприкрытым шторой. Слабо улыбнувшись, я подошёл к окну и, вместо того, чтобы задвинуть шторы, раздвинул их. Лунный свет серебряными кляксами упал на мою застланную кровать, на стены, на пол. Я сел на край кровати, смотря в окно, из которого так и лился серебристый свет.

Я сел по-турецки и, поставив локти на колени, упёрся головой об руки. Так я сидел некоторое время, после чего неспешно убрал гитару под кровать и спокойно выдохнул. Часы показывали почти двенадцать ночи. Честно говоря, со сном у меня проблемы. Иногда я не сплю вообще, а если и сплю, то плохо и совсем без снов. Сегодня мне не спалось, но совсем не из-за давно сбитого режима. Я просто сидел и думал о всём том, что произошло за сегодня. Странно - но этот день был заметно насыщеннее и интереснее, чем все предыдущие. Возможно, из-за того, что я наконец рискнул сыграть на гитаре где-то помимо своей комнаты; возможно, из-за того, что мне всё ещё не давали покоя мысли о том, что Виктор всё это время пристально следил за мной, наблюдая за моими тренировками и примечая любую деталь. Интересно, как давно он выбрал меня как потенциального музыканта?

Я поправил сползшие на нос очки и задвинул гитару подальше, к окну.

Завтра важный день, думал я, с усталым вздохом падая в мягкую кровать. Важный, и, несомненно, значимый - от моих действий завтра зависело то, какое впечатление я произведу на Виктора. Правда, он не выглядел как директор крупного предприятия или хотя бы организации - обычный парень двадцати лет, высокий, худой - в общем, как все типичные подростки его возраста. Не то чтобы он совсем ничем не выделялся - Виктор был очевидно эксцентричен и оригинален как в подходах к людям, так и в его поведении и манере говорить. Да и в целом, если не думать о том, что странный осадок после знакомства с ним остался только у меня, то господин Браун был вполне любопытной личностью. Возможно, не знай я о его тайной слежке, я бы тоже восхищался им. Сейчас же единственным, чем я мог восхищаться в этом человеке, была его упёртость и упрямое желание затащить меня в музыкальную стезю. Это и напрягало, и завораживало одновременно.

Виктория же производила практически то же впечатление - смышлённая, острая на язык и в то же время очаровательная леди. Казалось, они оба словно затеяли что-то против меня.

Самой удивительной вещью было то, что одна улыбка девушки могла запросто меня обезоружить. Я совсем не знал, что мне делать. И мне нравилось это. Правда нравилось.

Напротив моей кровати стояло пыльное зеркало. Раньше мама протирала его, не понимая, что оно мне не нужно. С тех пор, как она наконец увидела, что я даже не подхожу к нему и перестала ухаживать за ним, прошло больше трёх лет. Зеркало успело покрыться приличным слоем тёмно-серой пыли и потрескаться по краям.

Я никогда не любил смотреться в зеркало. Не то чтобы мне не нравилась моя внешность - скорее она вызывала отвращение. Я не был уверен, казалось ли так и остальным, или же только мне - так или иначе, зеркал я старался обходить стороной, желая лишний раз не бросать взгляд на отражение.

Сейчас я почувствовал, будто что-то переменилось и неуверенно посмотрел на зеркало. Через полминуты я уже медленно шёл к нему, словно заворожённый смотря в отражение, тёмной лужей расплывшееся по стеклу. Наконец, подойдя к зеркалу, я осторожно, словно боясь что-то повредить, провёл рукой по слою сероватой пыли на глянцевой поверхности.

Сквозь тёмную шероховатую грязь и пыль медленно начали проявляться черты. При ярких звёздах и большой полной луне из зеркала на меня смотрел высокий кудрявый парень с тёмно-карими, как свежезаваренный кофе глазами.

Я не заметил, как на моём лице тут же начала расплываться тёплая улыбка.

Улыбался я редко. Но это действительно было так приятно и легко, как оказалось секундой позже, когда передо мной возник вполне симпатичный приветливый молодой человек. Долгое время я совсем не мог узнать в отражении себя - настолько разнилась моя привычная угрюмость и серьёзность с этой миловидностью. От моей улыбки так и веяло какой-то особой, домашней добротой.

Я повернулся к окну и взглянул на звёзды.

Как же хороша ночь.