Глава вторая. Разница (1/2)

Время издевалось и, кажется, отказывалось идти вовсе. Сидя на диване, Хэнк в десятый раз выключил блядский телевизор, в этот раз крутивший какую-то безмозглую мелодраму, и выкинул пульт на кресло. Сумо с надеждой поднял голову, но его хозяин примял лохматую макушку обратно к коленям.

— Извини, парень, — пробормотал он. Нормальной прогулки опять не получилось. Его едва хватило на круг вокруг трёх домов, пока не сдали нервы, и желудок не скрутило тошнотой. Сумо улёгся, Хэнк повернул руку и уставился на ладонь. Однажды Коннор сказал ему, что синяя кровь испаряется за несколько часов до невидимого состояния. И что он может отслеживать её следы и через неделю после исчезновения. Остались ли такие следы на его руках? И как, в таком случае, они будут выглядеть для Коннора? Хэнк зажмурился и ударил затылком в спинку. Похуй, как. Лишь бы было кому смотреть.

Он посмотрел на большие часы над дверью. Потом — на часы на смартфоне. Не операцию же они роботу проводят, в самом деле?! В сотый раз потыкался в случайные менюшки, пытаясь понять, изменилось ли в телефоне что-то после пребывания в руках Рида. Не то, чтобы там было что-то дохуя личное, не считая пары тысяч фоток спящего сенбернара. Надо отдать Коннору на диагностику, мелькнула мысль. Да блядь, тут же последовала вторая. Когда он успел так привыкнуть к присутствию андроида в жизни? Не просто напарника со специфическим набором навыков, и не симпатичной физиономии, на которую залипал по десять раз на дню, а технологии. Коннор ведь даже не жил с ним, как персональные ассистенты, но его присутствие всё равно стало всеобъемлющим.

Хэнк подавил желание запустить телефоном в стену, и открыл галерею, листая собачьи фотографии. Привычная безотказная медитация — найди десять отличий между соседними снимками. Пролистнув пятую по счёту лохматую жопу, он уставился в экран. Диод на виске задумавшегося андроида в момент снимка бликнул жёлтым. Глаза смотрели в терминал, рука, серая на кончиках пальцев, упиралась в сенсорную панель, а другая — другая совсем по-человечески подпирала смешно сплющившуюся щёку. Так, блядь. Хэнк напряг память. Ну да. Было что-то такое пару дней назад. Кажется, он возвращался к столу из кафетерия, и вот эта вот щека… Он быстро листнул дальше. Жопа, жопа, морда, пузо. Сенбернар редко помещался в кадр целиком. Но на следующем снимке снова обнаружилось лицо. На сей раз совсем без выражения, с остановившимися глазами. А эту-то крипоту он зачем снял? «Прикольно же», не без труда, но всплыло в памяти. Блядь. Тихо ругаясь и путаясь в интерфейсе, Хэнк вывел всё-таки на экран обзор галереи и уставился на кадры последних двух недель. На каждые пять-шесть рыже-белых пятен приходился один человеческий силуэт. А Коннор, вообще-то, в курсе? «Ещё бы он был не в курсе», — подсказала логика. Какая-то особенно сволочная, злорадная логика, — «Он в твоей технике шарится, как в своих компонентах». Хэнк выкинул телефон к пульту и некоторое время таращился в стену с интересными мыслями о разрастании своих вредных привычек. Бухла с куревом было ведь недостаточно. Кстати, о куреве.

Телефон пиликнул, и Хэнк вылетел с дивана сам.

«Оно живое!» — гордо гласило сообщение с единственного номера, который он знал наизусть.

«Оно помнит, как меня зовут?» — кое-как выбил он дрожащими пальцами в тон любимой цитате из любимой книжки балбеса.

«Оно предполагает, что там были четыре буквы. Оно не уверено, что цензурные.»

Хэнк уткнулся лбом в кресло, плечи его тряслись. Теперь можно было и надраться.

***</p>

— На нас смотрит около восьмидесяти процентов находящихся в зале.

Коннор со звоном перекинул монету из руки в руку, шагая к столу.

— Ага, — подтвердил Хэнк с чисто похмельным похуизмом, — Ёбаный Рид и его ёбаный длинный язык.

— Ты обеспокоен?

Монета перекочевала обратно.

— Не.

Хэнк дошёл до стола и со страданием от того, что приходится наклоняться, выудил из-под коробки с засохшим пончиком планшет.

— Не то, чтобы про это были какие-то блядские правила. Если кому что, блядь, не нравится — его блядские проблемы.

«Это». Коннор присел на край стола с чуть более задумчивым лицом чем обычно, но уточнить не рискнул.

— В твоих словах много блядского, Хэнк.

— И, блядь, что?

Судя по реакции, не рискнул оправданно. Он примиряюще поднял ладони и презентовал свою фирменную еле заметную улыбку. Хэнк осёкся и прикрыл глаза, массируя висок. Все те сутки, что Коннор провёл в сервис-центре, он почти не просыхал, особенно с того момента, как разговор свернул от книжных цитат к произошедшему ночью. Он извинился. Он извинился раз двадцать за то, что убил ту девчонку, хотя Коннор не требовал и одного. Но Хэнк, уже накатив первые сто, просто не смог смотреть, какими обрубленными и лаконичными становятся сообщения. Читать эмоции андроида — это один уровень. Читать эмоции андроида по текстовым сообщениям — совершенно новый, доступный только после полбутылки виски. Надо было бы заглянуть и посмотреть, чего ещё он там нёс, но духу, конечно, не хватало. Напарник же, как всегда, великодушно изображал амнезию.

— Подожди здесь.

Хэнк виновато улыбнулся, мягко сжал плечо парня и двинулся к Фаулеру. Коннор посмотрел в напряжённую спину, поразмыслил и решил подчиниться, из разнообразия.

Сутки восстановления. Для андроида — много, для сплетен — тем более достаточно. Коннор плохо помнил, что происходило с момента, когда третья пуля подбила регулятор давления. Руки Хэнка, голос Хэнка, то перебирающий голосовые команды, то бормочущий бессмыслицу. Мигающий скин на собственной ладони, вцепившейся в человеческую. О том, что нашёл их Рид, Хэнк сообщил задним числом, когда он переписывался с ним из сервис-центра. Воображение у Коннора может пока что развито и не было, но спрогнозировать было, прямо сказать, несложно.

— Ну гляньте-ка, что у нас тут. Наш симпатичный рободетектив.

Коннор повернул голову и вежливо улыбнулся.

— Здравствуй, Гэвин.

Рид, лыбясь, как кот, обожравшийся сметаны, оценил взглядом андроида с головы до ног.

— Что, тебя уже залатали?

Коннор демонстративно подбросил монету и прокрутил на кончике пальца. Насколько он мог судить по поверхностному сканированию, этот трюк раздражал Рида на тридцать процентов сильнее, чем Хэнка.

— Регенерация почти завершена, спасибо за беспокойство.

Рид прищурился, так же демонстративно на монету не глядя.

— Рад за тебя. Должно быть, приходится много регенерировать в компании с лейтенантом Андерсоном.

Вежливая улыбка ничуть не погасла.

— Не думаю, что понял, к чему ты клонишь, Гэвин.

— Так может, это из-за лейтенанта «почти»?

Коннор добавил к улыбке изогнутую бровь.

— Да, — Рида несло. После выматывающей беготни за засранцами по всему району, посреди декабря, в одной пижаме и бронике, и последующего интенсивного курса противовоспалительных внутривенно, посворачивать шеи обоим хотелось особенно остро. Он загрёб рукой плечи нахальной куклы, изучая идеальный профиль.

— Должно быть, с ним тяжко. Со всеми этими драками и бухлом. Ты можешь засудить его теперь, ты ведь помнишь? Со всей этой хуйнёй про свободных андроидов вокруг. Давай. Покажи дяде Гэвину, где он тебя трогал.

— Отъебись от него, Рид.

Гэвин повернул голову и с широкой ухмылкой воззрился на отчётливо пошатывающегося Андерсона. Видок у их участковой достопримечательности был тот ещё. На какую-то секунду пластикового мальчика и правда стало немного жалко.

— Плохо, Хэнк. Плохо! Нельзя так тратить деньги налогоплательщиков, — он стиснул притихшего питомца, — Что, если оно сломается раньше времени? Второго такого не дадут!

На челюстях Хэнка заиграли желваки. Он кинул планшет на стол и медленно размял кулаки. Да, после «отвлекающего манёвра» с Перкинсом в ноябре его испытательный срок ещё не вышел, но если Рид не был совсем уж идиотом, он должен был понимать, какой тяжести хуй Хэнк клал на эти сроки?