Пролог (1/2)

— Хэнк.

Коннор прошептал это так тихо, что Хэнк и не услышал бы, если бы не дыхание, пощекотавшее шею.

— Эй.

Что-то было не так.

— Эй, Коннор?

Хэнк попытался отстраниться, но обнаружил себя в ловушке. Обманчиво худые руки стиснули его так, что трещали ребра. И в отличие от людской, эта хватка могла держаться очень долго, не ослабевая, не истощая сжавшего её андроида.

— Коннор, мне больно.

Он бы, конечно, мог и потерпеть, если бы знал, ради чего. Хватка чуть-чуть разжалась. Хэнк тихо выдохнул и уставился напарнику в висок.

— Коннор, твой LED.

Проклятая штуковина не только полыхала ярко-красным, но и мигала с такой бешеной скоростью, будто собиралась взорваться.

— Я знаю.

Его голос прозвучал громче, но так ровно, что зашевелились волосы на затылке. Хэнк заглянул ему в лицо и вздрогнул.

— Эмоции. Много. Не могу отдифференцировать. Нет критериев.

Заплетающийся язык андроида — зрелище пострашнее многого, но по-настоящему Хэнк испугаться не успел. Тупо моргая, он несколько секунд смотрел на болезненно подрагивающие веки прикрытых глаз, и только потом задёргался. Оказывается, придушить поцелуем можно не только в качестве дурацкой метафоры. За секунду до того, как прохватило паникой, Коннор отпрянул как током ударенный. В принципе, так оно могло и быть — хуй знает, какие там предохранители. Хэнк хватанул ртом воздух.

— Извини.

Коннор смотрел на него — сквозь него — широко раскрытыми глазами. Ни тяжёлого дыхания, ни единой интонации в голосе. Широко раскрытые глаза, сжатые кулаки и пылающий диод.

— Я не хотел. Не собирался.

Диод, заметил Хэнк. Диод обнадёживающе мигал жёлтым, уже с более размеренными интервалами.

— Блядь… — тихо пробормотал он и успел поймать Коннора в тот момент, когда тот сделал первый шаг назад.

— Подожди.

— Извини, — его напарник повторял это как заклинание, — Мне лучше уйти.

— Останься. Пожалуйста.

Хэнк не узнал свой голос, но было поебать.

— Ты просто делаешь это неправильно.

***</p>

— Лучше?

Хэнк глотнул из кружки и оценил взглядом окуклившегося на диване Коннора. Тот всё так же смотрел прямо перед собой, но кивнул.

— Все системы стабилизированы.

Хэнк улыбнулся. Почему-то сугубо технический отклик не вызвал обычного раздражения. Кажется, он по-настоящему начал привыкать. На фоне встрёпанных волос и туго затянутого кокона из одеяла «системное сообщение» звучало почти мило.

— Зачем мне нужно одеяло? Мне не холодно, — Коннор вдруг поднял взгляд, до того пытливый по сравнению с механической маской, что Хэнк на секунду растерялся.

— Ну, — он пожал плечами, — Если тебе оно не нужно, убери.

Секунду его сверлили глазами, а потом одеяльный кокон свернулся туже.

— Странно, — Коннор ничего не заметил, задумчиво разглядывая ткань, — Это просто кусок материи. Почему я чувствую себя с ним лучше?

Хэнк усмехнулся. Дурацкие вопросы - то, что держало эти электронные мозги на плаву во время любой турбулентности. Однако же, он честно попытался ответить.

— Человек бы сказал, что оно даёт ему чувство защищённости. Ты — хуй тебя знает.

Коннор думал ещё не меньше минуты, но, кажется, решил отложить одеяльный вопрос. Вместо этого он поднял глаза опять, и Хэнку отчаянно захотелось вернуться к одеялам.

— Ты поцеловал меня там. Почему?

Почему, блядь. Как никогда, хотелось иметь рациональный ответ. Его железнолобый напарник ведь так любит всё рациональное. Всё было как в тумане. В морозной утренней дымке. Закрытый трак Гэри. Безлюдье раннего утра. Коннор в его безмолвной истерике, натянутый как струна. Проклятый LED, мигающий как шар на танцполе. Ничего из того, что он мог бы сказать, не достигло бы этого сознания, ещё только просыпающегося от механической спячки. За милой, глуповатой физиономией крылся непонятный, чуждый разум. Но парень пытался его поцеловать. И поцеловать в ответ показалось самой естественной вещью на свете. Хэнк заглянул в кружку.

— Я же сказал, ты делал это неправильно.

— Это не настоящая причина.