#13 (2/2)

Мин Юнги – человек с довольно странными взглядами на взаимоотношения людей. Зачастую он выступал в роли своеобразного серого кардинала и прагматика. Часто его считали циничным, но он все это делал не спроста: он всего лишь заботился о том, чтобы его шестеро «братьев» не подвергались опасности и ни в чем не нуждались.

- Против, но ты меня не послушаешь, поэтому делай, что хочешь, - то ли усталость его окончательно сморила, то ли вино. Но это был первый раз, когда он не стал ничего делать.

- Это точно Мин Юнги?

- Ви, еще слово и запущу в тебя бутылкой….

***</p>

Бан Чан все же донес до возбужденного мозга Хёнджина, что если он сейчас пойдет с охотой на Ёнджуна, то не только Чхве, но и ему всыпят по первое число. Окончательно Хван смог успокоиться лишь когда после беспокойного сна в пару часов встал, принял душ и вышел в общий зал, где сидел Чонин.

На нем не было рубашки или какой-нибудь домашней растянутой футболки, лишь белые бинты. Он спокойно сидел и смотрел какой-то мультфильм по плазме, что висела на стене, и периодически отвлекался на смартфон, чтобы бездумно полистать новости.

- Йена, ты…

Ян повернул голову в сторону Хвана, слегка зажмурившись. Последняя ночь была для него не самой приятной: примерно такие же ощущения он испытывал в ломку, когда проходил реабилитацию. Пуля хоть и попала в плечо, но доставать ее оттуда было не самым приятным. Самый ад был, когда Чанбин повез его из больницы домой: его стиль вождения могли без проблем вынести только Чан и Сынмин, а потому Чонину было максимально некомфортно подпрыгивать на каждом незамеченном водителем лежачим полицейском.

- Жив-здоров. К тому же тебе о другом переживать надо, - вернувшись в исходное положение, Ян протянул руку к столику и взял в руки стаканчик с соком, который Чан сделал специально для него.

- …

- И не надо выглядеть так, будто бы кто-то умер. Он справится. Я уверен, - Чонин никогда не был оптимистом, он всего лишь говорил то, во что верил.

Однако Хёнджина эти слова не утешили. Он вновь начал ощущать, как сердце начало сковывать тяжелыми цепями. Он вновь вспомнил, как вчера зажимал раны Ёнбоку, как плакал над его веснушчатым лицом, как парень произнес слабым голосом его имя, будто бы знал его и прощался с ним так, как прощаются в последний раз: с болью и горечью.

- Я понимаю твои чувства, - встав с мягкого дивана, Ян подошел к Хвану, стараясь не двигать поврежденной рукой: - Понимаю. Потому что тоже терял что-то дорогое для себя. Но в один прекрасный момент меня спасли. Чан спас. Ты же знаешь, что он каждый божий день приходил ко мне в больницу. Он видел мои ломки, он видел, как мне было плохо, и он не отвернулся. Даже после всех увиденных ужасов он не бросил меня. К чему я это говорю? А может ты тоже станешь тем, кто поможет Ёнбоку? Знаешь, люди в коме могут все слышать. Может расскажешь ему несколько смешных историй? Потом он проснется, и вы вместе посмеетесь над этими несуразицами и глупостями. Как тебе? Ну-ну, не плачь, - стирая с щек киллера слезы, Чонин растянул губы в мягкой улыбке, а потом потрепал по блондинистым волосам парня.

- Он прав. Мне звонил Вонпиль, сказал, что завтра паренька можно будет навещать, - Сынмин зашел в комнату очень вовремя, держа в руках стакан с американо. Зевнув, он уселся в кресло и блаженно прикрыл глаза, откинув голову на спинку.

- Спасибо, Йена, Сынмин… Мне пора, - встряхнув головой, Хёнджин вышел из помещения, шагая в одному ему известном направлении…