серый (1/2)

– Я дома. – Тэхен ставит сумку на тумбу в прихожей и снимает обувь, закрывая дверь за собой на ключ. В квартире подозрительно тихо, только негромко говорит телевизор, и это уже повод для беспокойства. – Чонгук-и?

Тэхен снимает пальто, вешая его на крючок, и тянется к верхней полке, где хранится аптечка – он принял решение держать её здесь, чтобы быть готовым воспользоваться ею прямо с порога.

– Я здесь. – рука Кима замирает, так и не дотянувшись до белого ящичка. Он едва скрывает облегченный вздох.

Тэхен заходит в спальню, обнаруживая закутанного в одеяло Чонгука. Он подходит ближе, осторожно усаживаясь на вторую половину кровати, и мягким жестом убирает темную чёлку со лба Чона.

– Как ты, детка? – он спрашивает, уже зная ответ, и стирает мокрые дорожки с щёк своего парня. – Хочешь поесть? – Чонгук отрицательно качает головой. – Посмотрим фильм? Или просто пообнимаемся?

– Да. – Чонгук отзывается, даже не повернувшись к нему, и Тэхен качает головой, поднявшись, чтобы сменить одежду.

Он переодевается и готовит лёгкий ужин в надежде, что ему удастся накормить Чонгука хотя бы немного. На фоне играет ненавязчивый джаз, который Тэхен включил для отвлечения, а по телевизору негромко болтают о новостях. Ким проверяет свой телефон, там пара пропущенных от его родителей. Он морщится, уже предугадывая тему разговора, но всё же перезванивает, чтобы не заставлять родителей волноваться.

– Алло, мам. – он устало говорит, когда на звонок отвечают.

– Как ты? – мама спрашивает, даже не пытаясь скрыть своего беспокойства. – Как он?

– Плохо. – Тэхен решает не врать, отвечает как есть, без приукрас и обнадеживаний. – Врач говорит, ему становится хуже.

Это правда. Депрессия Чонгука словно не лечится, и это раздражает Тэхена. Раздражает, беспокоит, напрягает, заставляет бояться. Он не хочет чувствовать это, но не имеет права думать сейчас о своих чувствах. Все, что он может делать – быть рядом, как и всегда.

Она пришла из ниоткуда, хотя наверное, причины всё же были. Тэхен, вечно занятый работой в крупном бизнесе своей семьи, так глупо упустил тот момент, когда его талантливый, замечательный, веселый и любимый парень буквально на его глазах стал угасать. Чонгук забросил свою музыкальную карьеру, перестал писать песни и обращать внимание на преданных фанатов. Он разрядился, будто бы у него сели батарейки, стал чаще проводить время в постели и много плакал, негромко осыпая себя уничижительными словами.

А ещё он ужасно похудел.

– Разве никак нельзя помочь ему? – мама спрашивает, и Тэхен слышит, как срывается её голос. Он благодарен родителям, что они беспокоятся о них, пусть они даже не сразу приняли их отношения.

– Врач делает всё возможное, мама. – Тэхен отвечает, устало вздохнув. – Мы стараемся.

– Я знаю, извини. – она отзывается после недолгого молчания. – Я просто волнуюсь.

– Как и все мы. – Тэхен кивает, хотя она и не может этого видеть. – Как и все мы, мама. – он смотрит на часы. – Я позвоню тебе завтра. Сейчас я должен идти к Чонгук-и.

– Конечно. – женщина нехотя соглашается, отпуская его. – Иди. Позаботься о нём.

– Непременно.

Тэхен откладывает телефон в сторону, затем добавляет немного звука на телевизоре. Дурные мысли лезут в голову, но он старается избавиться от них. Он ставит еду на поднос и возвращается в спальню. Чонгук лежит там в том же положении, в каком он оставил его, когда уходил на кухню.

– Ты уже принял таблетки? – Тэхен спрашивает, стараясь, чтобы тон его голоса звучал как можно мягче. Чон кивает. – Все ещё не хочешь есть? Я приготовил немного рамена, как ты любишь.

– Я не хочу. – Чонгук отвечает, потом, словно почувствовав вину, добавляет: – Извини.

– Все в порядке. – Тэхен понимающе улыбается, оставив поднос с едой на прикроватной тумбочке. – В любом случае, скажи мне, если твое решение изменится. – он снова забирается на кровать, садясь рядом с Чоном, и тот, наконец, шевелится, поворачиваясь к нему. – Хочешь чего-нибудь, детка?

– Может, немного объятий? – Чонгук говорит довольно тихо, будто бы боится, что его слова вызовут у Тэхена отвращение. Но Тэхен кивает.

– Иди сюда. – он тянет его на себя, крепко обвивая руками и позволяя уложить голову на свой живот. – Вот так, я держу тебя, детка.

Чонгук выбирается из одеяла ровно настолько, чтобы крепко обхватить талию Тэхена своими руками. Он утыкается лицом в его живот, и Ким чувствует, как намокает его одежда.

– Всё хорошо, Чонгук-и. – Тэхен гладит его по голове, прочесывая пальцами жирные пряди, и делает в голове пометку сводить Чонгука в душ позже. – Всё наладится. – он не знает, кого из них двоих успокаивает больше.

Плечи Чона дрожат какое-то время, а потом он, наконец, успокаивается, лишь изредка шмыгая носом. Тэхен гладит его волосы, шею и плечи, скользит по рукам и утешающе целует в макушку. Старается подарить как можно больше тепла, заставить Чонгука почувствовать себя нужным.

– Новая татуировка? – он спрашивает, заметив на руке Чона новый рисунок, покрытый прозрачной пленкой. Этот факт причиняет ему боль и приносит облегчение одновременно.