В секрете (1/2)
Примечание автора:
Действие разворачивается в США, примерно в 1960-х годах. Могут быть несостыковки с историей, но кому это интересно?
________________________________________
– Ты кому душу продал, чтобы так играть?!
Тэхен в ответ негромко смеется, перекатывая тонкую сигарету из одного уголка рта в другой, и двигает в свою сторону стопку чуть мятых купюр – его сегодняшний выигрыш. Он расслабленно откидывается на спинку деревянного стула, небрежно закидывая скрещенные в щиколотках ноги на игральный стол, и его усыпанные мелкими камешками туфли победно сверкают в красновато-фиолетовом свете ламп.
Чонгук откровенно любуется им.
– Да ты зверь, парень!
Ким хмыкает на комплименты. Отодвигает раскрытые карты, перехватывает сигарету пальцами и запрокидывает голову, наигранно пафосно выдыхая белый едкий дымок и демонстрируя загорелую шею.
«Это для меня!» – восхищенно думает Чон, не сводя глаз с открывшегося ему участка карамельной кожи, и ловит на себе игривый взгляд Тэхена.
– Думаю, мы на сегодня закончили, господа, – Ким легко поднимается, складывает шуршащие зеленые бумажки в свой кожаный портфель и звонко щелкает замками – Мой друг уже заждался меня, так что я пойду. Томас, Джефри, Лукас, – он кивает знакомым игрокам в прощальном жесте и разворачивается на пятках, неспешной, вальяжной походкой покидая зал.
На небольшом диванчике у дверей его уже ждал Чонгук, что терпеливо просидел на одном месте почти два часа. Чонгук – простой, ему чужды подобные развлечения вроде покера, казино или даже «дурака», он предпочитает тихие вечера дома за блокнотом или холстом. Однако всегда соглашается пойти с Кимом на очередную игру, объясняя свое согласие прекрасной возможностью сделать «живые наброски», пока Тэхен раз за разом выигрывает в популярных и не очень заведениях немалые суммы.
– Ты был хорош, – говорит Чон, когда Тэхен подходит к нему, самодовольно улыбаясь.
– Ты так считаешь? – спрашивает Ким, хотя и сам прекрасно знает ответ – Что ж, я польщен. Нам пора, уходим, – он кивает на дверь, взглядом призывая Чонгука следовать за ним, и выходит первым, на ходу туша сигарету.
– Хочу зайти в магазин, пока ты не спустил все деньги на краски, – насмешливо говорит Тэхен, когда оба уже шли по ночным улицам Нью-Йорка.
– Я вовсе не… не собирался, – хмуро возражает Чонгук, опуская взгляд и осознавая, что Ким, в общем-то, прав.
– Да ну? – Тэхен смеется, поправляя карманы своих расклешенных брюк, и скользит по Чону внимательным взглядом – Брось, я просто шучу. Мы ведь друзья, – он тепло улыбается, тянет к Чонгуку руку, но позже, будто опомнившись, спешно одергивает – Мы живем в одной квартире, и у нас общий бюджет – ты можешь тратить столько, сколько захочешь.
– Не могу, ты же знаешь, – качает головой Чон, морщась от того, что они снова подняли эту тему – Ты выиграл эти деньги, они твои. И я знаю, что ты хочешь купить новый пиджак.
– А я знаю, что у тебя закончился белый. И желтый, – хмыкает Тэхен – Ты же и дня не протянешь без своего искусства. Это наши деньги, Чонгук. Так что сейчас идем за продуктами, а завтра купим и пиджак, и краски. И не смотри на меня так, ты ведь даже не представляешь, сколько я получил за этот и прошлый вечера.
Чонгуку остается лишь покорно кивать на каждое слово – в спорах с Кимом он почти всегда уступал, чтобы лишний раз не ссориться по пустякам. Они снова долго молчат, и Чону вдруг думается, что Тэхен – его самая, что ни на есть настоящая зона комфорта, ведь даже так, просто молчать рядом с ним, ощущается правильно и уютно.
– Я скучаю по нашей еде, знаешь? – вдруг вполголоса говорит Тэхен, повернувшись в сторону друга. Чонгук удивленно вскидывает брови – они редко разговаривали о Корее. В основном потому, что воспоминания Кима о родине были не самыми лучшими: отец рано ушел из семьи, а мать вкалывала с утра до ночи на нескольких работах.
Чонгук не хотел приставать к Тэхену с расспросами о прошлом, чтобы не заставлять его надолго погружаться в темные мысли. Если так посмотреть, Чон вообще мало что знал о жизни Кима в Корее, разве что только то, что тот с отличием окончил школу и почти в совершенстве владеет английским, что и позволило ему быстро адаптироваться уже здесь, в Нью-Йоркском университете в штатах. Сам Чонгук поступил сюда не сразу – сначала был небольшой опыт «по обмену», потом долгие раздумья, и лишь на второй курс Чон все же решил перевестись. Тэхен его заметил первым, сразу же выделил из толпы других студентов его азиатскую внешность и легкий акцент. Приклеился, как банный лист, задавал очень много вопросов, а Чонгук, не привыкший к такому вниманию, сначала даже тушевался и краснел.
Но к Тэхену, оказалось, так легко привыкнуть.
И так легко влюбиться.
– Хочешь, зайдем в тот корейский ресторанчик на углу возле нашего дома? – осторожно предлагает Чонгук, боясь сказать что-нибудь не так, чтобы ненароком не задеть Кима.
– Хочу, – кивает тот, улыбнувшись так тепло и мягко, что у Чонгука буквально сжимается под ребрами сердце. Ох, черт, как же он попал…
– Хочешь что-нибудь конкретное? – интересуется Чон, но Тэхен качает головой, буквально взглядом говоря «выбирай на свой вкус» – Хм, может кимбап? Можем еще поесть говядины. Так как?
– Да, – Ким кивает, и Чонгук, как-то уж слишком мечтательно вздохнув, улыбается, пряча руки в карманы брюк.
– Хорошо.
***
– Вы, парни, почти всегда вместе.
Говорит как-то Чарльз Блэкмор, когда одним субботним вечером Тэхен и Чонгук отдыхали в компании знакомых в небольшом, довольно известном баре. Остальные сокурсники пьяно поддакивают, и Чонгук заметно напрягается, под столом сжимая кулаки. Он косится сначала на Чарльза – алкоголь всегда развязывает ему язык – а потом на Тэхена. Поразительно, но Ким, выпивший за этот вечер почти полбутылки, выглядел спокойным и, можно даже сказать, трезвым, хотя вряд ли Чонгука это удивляет – Тэхен точно не с этой планеты, иначе можно ли быть таким слишком… Просто слишком.
– Что ты имеешь в виду, Чарльз? – улыбнувшись краешком губ, спрашивает Тэхен, расслабленно откинувшись на спинку стула и почти касаясь своим плечом плеча Чонгука, чувствуя, как тот напряжен.
– То самое! – отзывается Блэкмор, мутным взглядом обводя обоих парней, что сейчас сидели чуть ли не вплотную друг к другу – Что-то мне не особо верится, что вы просто друзья. Может, вы еще и кровать на двоих делите?
– Думай, что говоришь, Чарльз, – хмуро возражает Чонгук, раздраженно стиснув зубы – Тебе, очевидно, нужно меньше пить. Бурбон негативно влияет на твой мозг, – язвит он.
– А я что? – отнекивается сокурсник – Знаете, вообще-то многие так считают! Вы ведь постоянно вместе, даже квартиру снимаете вдвоем, как супруги какие-то! Возможно, у вас в стране свои порядки, но я вам скажу, что в штатах таких не особо жалуют.
– Таких? – с вызовом уточняет Тэхен, вздернув густую бровь, и Чонгук невольно восхищается им.
– Голубых, – понизив голос, поясняет Чарльз, и остальные парни с отвращением кивают на каждое его слово.
– Мы с Чонгуком буквально единственные корейцы в универе, – закурив, произносит Тэхен, привычно затягиваясь и выдыхая белый дымок – Разве вас, ребята, удивляет то, что мы так близки?
На мгновение за их столиком наступает гнетущая тишина. Хотя, конечно, сложно назвать вечерний гул в баре тишиной.
– Пожалуй, нет, – первым подает голос Джон, поправляя сползшие очки. Он не большой любитель алкоголя, поэтому в компаниях всегда остается самым трезвым – Простите, парни.
Чонгук постепенно расслабляется и позволяет себе сделать еще глоток бурбона. Разговор плавно перетекает в другое русло, и все благополучно забывают о том, что случилось несколько минут назад. Все, кроме Чонгука. Он раз за разом прокручивает в голове весь диалог, но анализирует больше реакцию самого Тэхена, чем все остальное. Ким был так спокоен и расслаблен, привычно курил и даже улыбался, словно бы его вообще не волновал тот факт, что многие люди принимают их за пару, тогда как Чонгук наоборот сильно напрягся и взбудоражился.
– Ты как, не устал еще? – спрашивает Тэхен, голосом обрывая весь поток мыслей. Его дыхание слегка щекочет чувствительное ухо, потому что Ким слишком близко склонился, и Чонгук борется с огромным желанием поцеловать его. Это так просто, нужно только чуть-чуть повернуть голову влево – и можно будет ощутить всю мягкость полных тэхеновых губ и горький привкус дыма от недавней сигареты.
– Немного, – отвечает, наконец, Чон, и собственный голос подводит его, срываясь.
– Хочешь, пойдем домой? – обеспокоенно предлагает Тэхен, прекрасно зная, что Чонгук не любитель шумных посиделок.
– Все в порядке, – отзывается Чон, качая головой – Если ты хочешь остаться…
– Не хочу, – Ким не дает ему закончить фразу, обрывает довольно резко, но потом, словно извиняясь касается под столом его руки – Уже устал, и спать очень хочу.
– Ладно. Ладно, пойдем.
Они оставляют на столике деньги за выпивку, благодарят за вечер и прощаются с возмущенными сокурсниками, что не хотели отпускать их домой так рано.
– Простите, парни, – с натянутой улыбкой говорит Тэхен, привычно пожимая всем знакомым руки – Увидимся позже. Удачно посидеть.
Они двигаются в сторону выхода, по пути столкнувшись с вечно флиртующей, пышногрудой официанткой Кейт, которая задержала их разговорами еще на добрых семь минут. Лишь оказавшись на улице, Чонгук смог по-настоящему расслабиться и сделать глубокий вдох.
– Ты в порядке? – спрашивает он у Тэхена, про себя отмечая его сосредоточенный взгляд и опущенные плечи – Обычно ты не уходишь так рано. Все хорошо?
– Просто немного устал, – неопределенно пожимает плечами Ким – У меня тоже иногда заканчивается запас энергии, – отшучивается он.
– Да, конечно, – понимающе кивает Чонгук – Голоден? Я могу приготовить тебе что-нибудь, когда придем.
– Приготовь мне лучше ванну, я не хочу есть, – легко улыбается Ким, приглаживая пятерней растрепавшиеся от ветра волосы. И, черт, это выглядит так бесподобно, что сердце Чонгука сначала замирает, а потом срывается на бег.