Самый счастливый. (1/2)

Время давно уже перевалило за полночь, но Чонгук не собирается спать. Ему нужно срочно отыскать кое-какие ценные бумаги, чтобы правильно и с выгодой совершить с одной крупной кампанией сделку, которая состоится всего-то через недельку. Альфа перешерстил все шкафы и полки, выдвинул все ящики и ящички, но нужные документы никак не желали находиться. Возможно, они остались на квартире дяди, ведь Чонгук совсем недавно стал жить один. Вздохнув, альфа бросает бесполезное занятие и идет на поиски телефона. Он долго думает: стоит ли звонить, но, бросив взгляд на часы, решает ограничиться лишь сообщением, ведь мужчина наверняка уже спит и уж точно не будет в восторге от звонка «любимого племянника».

«Заеду завтра за кое-какими бумагами. Никуда не уезжай.»

Набирает он. Отправив эти короткие строки, Чон идет в свой небольшой бар — выпить стакан виски. Расслабившись, и сняв дрожь в руках, альфа падает на незаправленную постель, не потрудившись даже переодеться и выключить светильник. Спать хотелось до безумия, а еще ужасно болела голова.

***

Встречать утро альфе не хотелось вдвойне — затекшие от неизменной позы мышцы дали о себе знать. Чонгук поднимается с постели и с тихим стоном разминает руки. Наверное, не очень хорошо, что он сократил занятия в спортзале всего до трех дней в неделю.

Чон снимает вчерашнюю одежду и, не удосужившись даже вывернуть ее, прямо так кидает в машинку. Брюнет идет в ванную, ероша черные волосы, и бросает взгляд на небольшое зеркало. Ужасно. У Чонгука нет привычки пользоваться тональным кремом, чтобы замазывать круги, поэтому придется сегодня немного попугать коллег на работе. Чон направляется в душ, встает под прохладную воду и постепенно приходит в себя, прогоняя остатки сна. Сегодня трудный день. Как и всегда.

Сполоснувшись и убрав уже двухдневную щетину, альфа выходит из ванной.

Чистая, белая рубашка, черные, классические брюки и в тон им пиджак, строгий галстук — Чонгук критически оглядывает себя в зеркале. Неплохо. Надев пальто и прихватив ключи, альфа выходит из квартиры, закрыв дверь и спеша к своей черной «Ауди». Осторожно вырулив с парковки, Чонгук срывается с места. Он никогда не опаздывает. Пример своим подчиненным, ага.

Через пятнадцать минут езды, автомобиль останавливается возле высокого здания. Излюбленное на парковке место было, как всегда, свободно, словно бы остальные знали, что сюда лучше не соваться, дабы не портить боссу настроение. Чон выходит из машины, ставя ее на блокировку, поправляет галстук и идет к большим, стеклянным дверям, которые суровый охранник преданно распахивает перед ним. Кивнув в знак приветствия, альфа заходит внутрь, подходит к лифту и поднимается на самый последний этаж — в свой кабинет. Там его уже ждет молодой альфа-секретарь, с чашкой горячего кофе, потому что он знает, что Чонгук снова не успел позавтракать.

— Доброе утро, мистер Чон, — здоровается тот, поклонившись — последние отчеты почти готовы, я сдам их ближе к трем часам.

— Благодарю. — кивает в ответ Чонгук, перехватывая кофе и скрываясь в кабинете. Все-таки он большой молодец, раз взял на работу альфу. Никаких тебе интрижек и служебных романов, и отчеты всегда сданы вовремя.

Чон садится за стол и включает компьютер, попутно делая глоток кофе. Горячая, горькая жидкость приятно разливается внутри, даря бодрость и хорошее настроение. Альфа глядит на небольшой, настольный календарь и, с удивлением отмечает, что сегодня уже пятница. Отлично. Значит, можно будет отпустить сотрудников пораньше и успеть съездить за документами. Чонгук расслабляется. Последний день недели — всегда самый лучший. Возможно, Чон даже сходит с Намджуном, Джином и Чимином в бар, чтобы отдохнуть.

Словно почуяв, что альфа думает о нем, Чимин присылает сообщение.

«Эй, серьезный папик, сегодня гуляем?»

Чонгук хмурится. Сколько раз просил Пака не называть его так? А тот все равно за свое.

«Я подумаю»

Отправляет Чонгук в ответ. Через пару секунд слышится вибрация смартфона. Потом снова, и снова, но Чонгук совершенно игнорирует его, зная, что это Чимин сейчас отправляет ему только глупые смайлы, которые, как он считает, — «передадут все мои эмоции!».

Ох уж эти омеги…

***

Вечером, часов в пять, альфа отправляет всех сотрудников домой, чему те несказанно рады. Ведь освободиться на два часа раньше обычного — предел мечтаний каждого работающего человека. Альфа закрывает кабинет на ключ и спускается вниз, передавая его охраннику.

— До понедельника, мистер Чон. — кивает тот боссу.

— До свидания. — вежливо отвечает Чонгук, слегка улыбнувшись.

Альфа садится в машину и сразу срывается с места, направляясь по нужному адресу. Дом дядюшки находится несколько дальше квартиры самого Чонгука, поэтому альфа позволяет себе включить в машине приятную, расслабляющую музыку.

Через полчаса Чонгук был на месте и уже уверенно жал на кнопку звонка, слыша, как тот заливается трелью с той стороны двери.

Дверь открывается не сразу, но Чонгук даже не удивляется. Он нацепляет вежливую улыбку, но она тут же сменяется растерянностью на лице, стоило альфе переступить порог дома.

— Чонгук-и, мой дорогой племянничек, — широко улыбается мужчина, заталкивая парня в дом, — проходи, проходи, не стесняйся.

Чон на автомате кивает, но мысли его сейчас заняты совершенно другим. Этот запах… Запах свежих, белых лилий с едва уловимыми нотками прохладного воздуха. Неужели дядя завел отношения с омегой? Этот старый, сальный мужчина, что всегда ненавидел прекрасных созданий?

— Я ненадолго. — наконец, отвечает Чон, его голос слегка хриплый.

— Да, я получил твое сообщение. — кивает тот.

Чонгук немного настораживается. Его дядюшку совсем недавно выписали из психбольницы, поэтому Чон совершенно не знает, чего от него ожидать… Альфа подходит к нужному стеллажу и открывает самый большой, нижний ящик. Вот и нужные документы. Чон перебирает их шероховатыми подушечками пальцев. Все на месте. Можно идти, но….

— У тебя так пахнет… — словно издалека начинает Чон, пытаясь выпытать у мужчины все тайны.

— Разве? — тот ведет носом, — В самом деле. Наверное, это моя новая игрушка — улыбается он.

— Игрушка? — переспрашивает Чон, поднявшись и удивленно глядя на родственника.

— Хочешь взглянуть? — спрашивает тот с нездоровой улыбкой.

— Э… Конечно? — неуверенно отвечает Чон.

— О, тогда подожди секунду!

Он спешно уходит, но уже скоро возвращается, держа в своей хватке невысокого омежку. Рука дяди крепко сжимала толстый, кожаный ошейник, обвивавший чужую тонкую шею. Чон ошарашенно смотрит на все происходящее, пытаясь здраво мыслить, но это было очень трудно, потому что запах этого мальчишки, признаться, сводил его с ума.

— Вот, посмотри, — истерически смеется мужчина, бросая юношу на пол, прямо к ногам племянника, — купил на черном рынке за кругленькую сумму. Милашка, правда?

Чон всматривается в чужое личико. Омежка выглядел, мягко говоря, — не очень: синяки и кровоподтеки по всему лицу и телу, разбитая в кровь нижняя губа, мокрые щеки и красные от слез глаза. Приглядевшись, Чон вдруг понимает, что «это же, еб твою мать, Ким Тэхен!»

Милый омега, что учился с Чонгуком в институте и был младше его на два года. Чону всегда нравился Тэхен, потому что он был невероятно очаровательным, и так мило краснел, когда альфа задерживал на нем свой взгляд. Правда, свой запах Тэхен обычно прятал, потому что был очень замкнутым. Но Чонгука это не останавливало, и он частенько подкладывал в его шкафчик всевозможные сладости, после нахождения которых, на лице Тэхена появлялась очаровательная, смущенная, квадратная улыбка. Альфа часами был готов смотреть на него и даже уже хотел предложить встречаться, но Тэхен вдруг куда-то пропал…

— Понравился? — словно с издевкой спрашивает дядя, взяв омегу за волосы и потянув наверх, заставляя поднять голову.

Чонгук дергается было вперед, чтобы помочь, остановить, но мужчина отходит сам, с презрением фыркая на захлебывающегося слезами омежку.

— Дядь, отдай мне его? — просит вдруг Чонгук, переводя взгляд на родственника. Слезы омежки неприятным осадком остаются внутри. Хочется приласкать его, утешить, сказать, что все будет хорошо…

— Хм… Ну вообще-то я довольно много отдал за него. — задумчиво тянет тот.

— Я могу заплатить тебе, — настаивает Чонгук, — сколько ты хочешь?

— Ох, ну зачем же, дорогой? Я могу отдать его тебе просто так. Мне ничего не жалко для любимого племянничка. К тому же, он все равно бесполезен, — фыркает мужчина, — забирай. Считай это подарком на твой День Рожденья. — широко улыбается он.

Чонгук кивает и смазанно благодарит мужчину.

— Чаю хочешь? — спрашивает тот, направляясь в сторону кухни.

— Да нет, спасибо, дядя, — вежливо отказывается Чон, — у меня еще столько работы, — нагло врёт он.

— Ах, ну хорошо, — кивает тот, — тогда желаю удачи. Заходи еще. — смеется тот, скрываясь за дверью и оставляя Чонгука наедине с омегой.

Чон смотрит на него несколько долгих секунд, а потом подходит ближе и присаживается рядом, заглядывая в чужое личико. Омежка испуганно отшатывается и переводит на альфу взгляд своих глубоких, кофейных глаз.

— Не бойся, — тихо шепчет Чон, — пойдем со мной?

Чонгук помогает юноше подняться на ноги, и снимает свое пальто, набрасывая его на худые плечики Кима. Тот дрожит, то ли от страха, то ли от холода, и тихо всхлипывает, однако позволяет Чонгуку взять себя на руки и донести до машины, потому что обуви на нем все-таки не было. Альфа усаживает его на заднее сиденье автомобиля, садится за руль и спешно уезжает подальше от этого странного места. Чон ведет машину предельно осторожно и тщательно обдумывает сложившуюся ситуацию. Что же теперь делать с Тэхеном?

Мысли прерывает так внезапно раздавшийся телефонный звонок.

— Алло? — Чон перехватывает смартфон одной рукой, а второй продолжает плавно вести автомобиль, хоть и знает, что так делать нельзя.

— Привет, серьезный папик! — заливисто смеется в трубку Чимин.

— Я же просил не называть меня так. — несколько раздраженно бросает Чон.

— Да ладно тебе, — фыркает Пак, — ты сегодня присоединишься к нам? Намджуна повысили, поэтому мы собираемся отметить это дело.

— Поздравь его от меня. И, прости, я сегодня не могу.

— Эй! Неужели есть что-то важнее друзей? — делано возмущается Чимин, — Чем это ты будешь занят?

— Разве это не личное? — усмехается Чон.

— Ого-го! Неужели подцепил симпатичного омежку на ночь? — снова смеется друг.

— Меня не интересуют такие отношения, ты же знаешь. — устало напоминает Чонгук.

— Знаю, поэтому и спрашиваю. Так, что там у тебя? Что-то серьезное? Завал с отчетами? Если хочешь, я могу помочь.

— Нет, я… Тут немного другое. Я расскажу тебе позже. И вообще, я за рулем сейчас.

— Ладно, — вздыхает Пак, — не буду мешать, но обязательно позвони мне позже и расскажи все.

— Хорошо. Я кладу трубку.

— Пока.

Чонгук откидывает телефон на соседнее сидение и бросает взгляд в зеркало на омежку. Тот сидел тихо: взобравшись с ногами на сидение и кутаясь в пальто альфы, дыша приятным ароматом цитрусов. Его глаза были закрыты, возможно, он задремал. Чон улыбается. Тэхен, действительно, милый.

Машина очень скоро останавливается. Чонгук глушит мотор и выходит из автомобиля. Альфа открывает заднюю дверцу и, с удивлением замечает, что Тэхен уже не спал. Он глядел на Чона широко распахнутыми глазами, в которых ясно читался страх.

— Не бойся, — мягким полушепотом произносит Чон, — я не сделаю тебе ничего плохого. Позволь? — Чон протягивает к омеге руки.

Тот сжимается, плотнее кутаясь в чужое пальто, раздумывает пару секунд, но потом все же неуверенно придвигается ближе, позволяя Чонгуку взять себя на руки и вытащить из машины. Альфа закрывает дверь ногой и ставит автомобиль на блокировку, направляясь в сторону своей квартиры. Умудрившись как-то открыть дверь, Чон проходит внутрь, снимает обувь и сразу же направляется в спальню, которая находилась ближе других комнат, и аккуратно сажает омегу на кровать. Тот сразу же отодвигается к самому краю, пряча розовые от смущения щеки в ладонях. Слезы больше не текли по его щекам, что не могло не радовать альфу.

— Эй, не бойся, — зовет Чон, — хочешь, я помогу тебе принять ванну?

Тэхен отрицательно качает головой, закусывая губу. Он до сих пор не поднимает взгляд.

— Я с-сам… — тихо шепчет Ким в ответ.

— О… конечно. — кивает Чонгук, только сейчас осознав, как двусмысленно прозвучало его предложение, — Пойдем, я налью тебе воды и дам одежду.

Юноша робко глядит на Чонгука из-под длинной светлой челки, не решаясь подойти ближе. Альфа лишь улыбается ему, словно обезоруживая себя и показывая, что омеге нечего бояться. Тот все же поднимается с кровати и неуверенно переминается с ноги на ногу, пока Чонгук ищет в шкафу запасную одежду. Чон перебирает свои футболки, но потом переводит взгляд на омегу. По комплекции он довольно худенький и хрупкий, что не скрывала откровенная и прозрачная одежда, которая сейчас была на нем. Какая-то шелковая накидка, на подобии рубашки, длиной до колена, и черные, кружевные трусики — возможно, больная идея дяди. Чон замечает, как Тэхен сжался под его изучающим взглядом и залился краской, поэтому альфа вновь возвращается к своему занятию. Выудив из шкафа темно-красную футболку, что была ему давно маловата, Чон довольно хмыкает. Все же, хорошо, что руки не дошли ее выбросить.

Покопавшись в одежде еще немного, альфа осознал, что спортивные штаны самого маленького размера валяются в корзине для стирки, потому что не так давно Чимин залил их липкой газировкой, когда вместе с Намджуном, Джином и Юнги приходил к нему с ночевкой, чтобы отпраздновать День Рожденья.

— Штанов нет, извини, — виновато произносит Чон, обратившись к Киму, — ты сегодня пока без них поспи, а завтра я их выстираю, хорошо?

Тот кивает пару раз и снова закусывает губки. Чон облегченно выдыхает и мягко улыбается в ответ.

— Идем? — спрашивает он, кивнув в сторону ванной.

Омежка послушно идет за ним и терпеливо ждет, когда Чон нальет в ванну теплой, чуть горячей воды. Альфа достает с высокой полки гель для душа, шампунь и мочалку, поставив на полку, поближе к ванне, чтобы предоставить юноше все удобства. Большое, махровое полотенце, одежда — вроде бы все.

Чонгук уже собирается уйти, как тонкая, прохладная ладошка останавливает его, неуверенно тронув плечо.

— Что-то не так? — с беспокойством спрашивает Чонгук, обернувшись.

— Я… — Ким запинается и прокашливается, — не могу расстегнуть… — хрипит он.

До Чонгука доходит слишком долго. Когда же альфа понимает, что Тэхен имел в виду тот злосчастный ошейник, он спешно кивает.

— Я помогу. — произносит он.

Ким поворачивается к нему спиной, хотя сам мелко дрожит от накатившей так внезапно волны страха.

— Не бойся. — уже в который раз произносит Чон, подходя ближе.

Запах лилий, исходящий от омеги, ощущается в разы острее, а нежная, молочная кожа просто намертво притягивает к себе взгляд. Но Чон одергивает себя. Он аккуратно, чтобы не сделать омеге больно, расстегивает ошейник, с недовольством замечая оставшиеся от него красные следы, и выбрасывает его в урну с особым ожесточением.

— Он что-то делал с тобой? — негромко спрашивает Чонгук, — Я имею в виду, он тебя… — грубое слово все никак не может сорваться с языка.

— Нет, — перебивает его Тэхен, — Нет… — уже тише, — Он… не делал такого… только… только в рот… — густо краснея признается он, закрывая лицо руками и чувствуя, как в горле снова встает ком.

Чонгук откровенно злится. Черт, да он просто ревнует! А еще так сильно хочет придушить «любимого дядюшку» своими же руками.

— Тише, — успокаивающее шепчет Чон, — Теперь все хорошо. Прими ванну, ладно? Я не буду мешать.

Тэхен кивает и поднимает на альфу полный надежды взгляд. Его глаза словно в душу пытаются заглянуть альфе.

Чонгук не выдерживает: вытягивает руку и стирает большим пальцем упущенную Тэхеном слезу с нежной, румяной щеки. Омежка смущается сразу же и отводит взгляд, кусая полные губки. Чон улыбается. Очаровашка…

Альфа все же выходит из ванной, чтобы не смущать юношу своим присутствием и дать спокойно принять ванну и расслабиться. Пока Тэхен купается, Чонгук решает переодеться. Он снимает пиджак, аккуратно вешая его в шкаф, и рубашку, которую бросает на кровать. Надо будет постирать ее на выходных. Чон надевает просторную майку, не скрывающую идеальных ключиц, сильных рук со вздувшимися венами и небольшой, черной татуировки в виде змеи, протянувшейся по плечу до основания шеи. Об этой маленькой шалости знали только близкие, а именно — друзья. Чонгук даже родителям не говорил, честно. Не то чтобы он боялся, нет, ведь ему уже двадцать пять. Просто это, скорее всего, было чем-то личным, сокровенным…

Альфа меняет классические брюки на излюбленные спортивки черного цвета и идет на поиски аптечки, чтобы потом помочь Тэхену обработать его раны, которые оставил ему дядя. Кстати, о нем…

Чон ищет телефон и спешно набирает знакомый номер.

— Алло? Намджун, это я. Привет.

— О, Чонгук! Приятно слышать тебя снова. Здоро́во! Как ты хоть? — доносится из динамика знакомый голос.

— Да все нормально, — спешно отзывается Чон, — Чимин сказал, тебя повысили, поздравляю.

— Спасибо.

— Слушай… Я спросить хотел… — Чон мнется, подбирая слова.

— Конечно, что угодно. Спрашивай.

— Вот… Если бы ты приобрел человека на черном рынке…

— Это запрещено законом, уголовная статья. — прерывает его Джун. Все же, он — офицер полиции.

— Я знаю, знаю. Но просто представь. Если человека продают на черном рынке, то где его документы?

— С чего вдруг такие вопросы, Чон Чонгук? — подозрительно спрашивает Нам.

— Просто представь. — настаивает Чон. Намджун вздыхает.

— Документы обычно передаются покупателю, либо сжигаются, — отвечает тот, — ты купил кого-то на черном рынке?!

— Нет! Конечно нет, хен! Как ты мог такое подумать?

— Ладно, извини. Извини. Так, ты не расскажешь?

— Позже, — отмахивается альфа, — а документы можно восстановить?

— Смотря какие. Хотя в принципе любые можно восстановить. Но это не бесплатно.

— Сколько примерно будет стоить?

— Это зависит от самого документа. А вообще, это не ко мне. Спроси у Юнги, он же у нас юрист.

— Ладно. Ладно, спасибо. Я позвоню ему позже, пока.

И не дождавшись ответа, Чон сбрасывает звонок. Немного подумав, Чонгук набирает вновь, только уже другой номер.

— Алло, Чимин? Это я. Привет.

— Чонгук, ты обещал позвонить! — слышится возмущенный голосок Пака, — Ты странный какой-то. Случилось что?

— Слушай, а Юнги сейчас с тобой? — спрашивает Чон, проигнорировав вопрос омеги.

— Юнги? Да… рядом. А что?

— Дай-ка ему трубочку. А то у него мобильник выключен.

— Алло? — из динамика доносится знакомый хрипловатый голос.

— Привет, хен, — здоровается Чон, — я спросить хотел.

— Да. Конечно. Что хотел?

— Слушай, можно ли восстановить документы?

— А ты что-то потерял?

— Ну… нет. Нет. Я просто… Так, как?

— Конечно. Без проблем. Но это недешево.

— У меня нет проблем с деньгами, ты же знаешь. — отмахивается Чон, — А это сколько примерно?

— Это зависит от документа. Я могу выслать тебе смс, если нужно.

— Да. Да, пожалуйста.

— Так, значит, ты что-то потерял?

— Я позвоню позже. Пока.

Чон отключается и отбрасывает телефон в сторону кровати. Делиться с друзьями последними новостями, а уж тем более Тэхеном, ему не хотелось. Альфа ерошит черные волосы и думает, чем бы угостить гостя, потому что нормальной еды сам Чонгук не видел довольно давно…

Например, можно заварить чай и достать припрятанные Чимином печенюшки. А еще в холодильнике точно найдется пара яиц на глазунью.

Вздохнув, альфа бредет на кухню. Он жарит яичницу, добавив туда несколько ломтиков бекона, кипятит чайник и выгребает все заначки Пака, хоть и догадывается, что ему влетит за это. Вполне съестной ужин получился….

Совсем скоро из ванной выходит Тэхен. Он выглядел смущенным и до жути милым, а еще Чонгук подметил, что ему очень идет этот насыщенный красный цвет и мокрые волосы. Омежка неуверенно топтался на месте, пытаясь прикрыть полотенцем свои ноги, которые, ну совершенно, не скрывали чонгуковы боксеры.

— Ты уже все? — спрашивает Чон, вновь теряя голову от потрясающего аромата, что теперь, после душа, ощущался еще более ярко.

Тэхен кивает, до сих пор не поднимая голову.

— Ты можешь поесть. Садись. — приглашает Чон, указав на стул с мягкой подушечкой, чтобы, не дай Бог, тэхенова попка замерзла.

Тот кивает, мелкими шагами подходит ближе и садится на указанное альфой место. Кушать омежке хотелось очень. Чонгук подает Киму вилку и ставит перед ним чашку ароматного чая, ближе пододвигая и вазочку с печеньем и конфетами.

— Еще горячее, поэтому осторожно. — заботливо произносит Чон, мягко улыбнувшись.

Тот кивает и принимается за еду. Чонгук наблюдает за ним, откровенно рассматривая и любуясь стройным телом, поджимая губы, замечая очередной фиолетовый синяк. А их у Тэхена было немало….

— Меня Чонгук зовут. — вдруг произносит альфа, поняв, что до сих пор не представился.

— Я помню тебя… — смущенно бормочет Тэхен.

— В самом деле? — улыбается альфа.

— Ты на экономическом учился… Я помню… — кивает Ким, отчего-то переходя на шепот.

— Я думал, ты не знаешь меня, Тэхен. — улыбается Чон. Омега невольно вздрагивает. Собственное имя, произнесенное альфой кажется ему чем-то нереальным.

Чонгук снова улыбается своим мыслям, а потом спешно уходит с кухни, чтобы не мешать юноше.

Ким же спокойно доедает, думая о чем-то своем, но, в частности, все его мысли были заняты только Чонгуком. Тэхен никогда не забывал его, если честно. Ему до жути нравился этот альфа с запахом цитрусов, красивой, нет, просто идеальной фигурой, мелодичным, приятным голосом и манерой общения. Имея шикарную внешность и букет талантов, Чонгук, тем не менее, никогда не зазнавался и всегда общался со всеми на равных. У него было много друзей и знакомых, все омеги сходили по нему с ума. И Тэхен не исключение. Он наблюдал за Чоном, когда тот не видел, украдкой черкал его профиль в тетрадках и, почему-то, неимоверно быстро краснел, стоило альфе взглянуть на него и улыбнуться…

Тэхен так задумался, что прикусил кончик собственного языка. Это приводит омегу в чувство и возвращает в реальность. Он быстренько доедает ужин и складывает грязную посуду в мойку, включая кран. Сполоснув за собой чашку и тарелку, Ким со спокойной совестью направляется на поиски альфы. Он обнаруживается в спальне, расстилающий чистое постельное белье. Крепкие мускулы перекатывались под загорелой кожей, заставляя омегу смущенно опустить голову. Однако, украдкой Ким наблюдает за Чоном, любуясь прекрасной фигурой. А эта татуировка, кажется, теперь личный, тэхенов фетиш…

— Сегодня ты будешь спать здесь, — нарушает неловкое молчание альфа, — думаю, на выходных я приведу в порядок одну из пустующих комнат, чтобы у тебя было свое местечко. Располагайся.

Чонгук улыбается своей фирменной кроличьей улыбкой, что совершенно не шла в расчет с мускулистым телом.

— Спасибо. — тихо шелестит в ответ Ким, неловко кусая губы.

Чон задерживает на красных губках взгляд. Так хотелось сейчас остановить омежку, чтобы прекратил их жевать. Лучше бы прижаться к ним своими, смять в чувственном поцелуе и приласкать языком…

Чонгук одергивает себя, вновь улыбнувшись юноше и покидая комнату, чтобы дать ему время привыкнуть и оставить в покое и тишине. Альфа понимает, что ближайшие пару дней спина будет болеть нещадно из-за дивана, на котором Чону предстоит спать, но, может, оно того стоит?

Приготовив себе «постельку», Чон обходит всю квартиру, выключая везде свет. Телефон в руках пиликает, прося «покушать», но фонарик Чонгуку нужен сейчас очень. Не то, чтобы Чон боится темноты, или думает, что откуда-то вылезет чупакабра. Вовсе нет. Совсем нет. Аб-со-лют-но.

Наконец, оказавшись под одеялом и поплотнее в него закутавшись, Чонгук засыпает. Трудный день и странные события дали о себе знать….

***

Утром Чон просыпается на удивление бодрым и свеженьким. Огурчик, — одним словом. Альфа уже давно не чувствовал себя так хорошо. Даже ноющая боль в спине не омрачала его настроение. Поднявшись с постели, Чонгук бредет на кухню, по пути решая проверить омегу. Подойдя к двери спальни, Чонгук негромко стучится. Ответа не последовало, поэтому альфа позволяет себе вольность — заглянуть внутрь. Он бесшумно открывает дверь и заглядывает в комнату. Тэхен еще спал. Его одеяло совсем сбилось и валялось где-то на самом краю, не скрывая стройных, даже худых ножек омежки. Футболка сползла с плеча, оголяя пару синяков, но… Даже эти «пятна» не портили красоту и непорочность Тэхена.

Альфа вдруг почувствовал нестерпимое желание быть рядом. Обнимать, прижимая худое тело к себе, целовать каждый миллиметр кожи и шептать какую-нибудь нежную ерунду на алеющее ушко.

Встряхнув головой и отогнав так некстати набежавшие мысли, Чонгук прикрывает дверь и идет туда, куда изначально направлялся. Надо бы приготовить Тэхену завтрак.

Чонгук долго стоит возле шкафчиков с продуктами, решая, чтобы такое приготовить, если его навыки в готовке приближаются к отметке «ноль».

Вздохнув, альфа решается на крайние меры. Он берет телефон, набирая уже наизусть заученный номер.

— Алло, Джин-хен? Доброе утро. — здоровается Чон, когда гудки сменяются недовольным ворчанием.

— Доброе? — слышится из трубки, — Время видел? Шесть тридцать семь! У меня заслуженный выходной — бурчит Сокджин.

— Прости, хен. Но я по делу. — оправдывается Чон.