You don't regret it, do you? (1/1)

Я словил Гарри следующим утром, сразу после общего собрания, но не успел и рта открыть:– Отлично поработал вчера, Мэттью, – он улыбается.– Д-да… да, ты тоже, спасибо. Вообще-то, как раз спасибо я и хотел сказать.– Без проблем, – он пожимает плечами и разворачивается, но почти ему в затылок я, чуть ли не запинаясь (актёрское мастерство, сценическая речь, ау, Даддарио, тебе не три годика), задаю вопрос – тот самый:– Как ты понял?Он на мгновение замирает, возвращается и снова смотрит на меня.– О чём ты?– Вчера, когда мне стало плохо, никто не заметил. Кроме тебя.– Я всё ещё не понимаю, – его взгляд становится туманно-растерянным. – Я что-то не так сделал?Я не могу это объяснить, но почему-то мне кажется, что сейчас он играет. Хотя и выглядит вполне искренним. Может, мне примерещилось? Мы же профессионалы, мы отлично выполнили свою работу, в конце концов, это единственное, что имеет значение, так ведь?Нет. Нет, совсем не так.– Ладно. Ладно, извини, забудь. И ещё раз спасибо.Он уходит, танцуя волны руками под какую-то мелодию, играющую в его голове, и это выглядит так по-шумовски, что мне трудно не рассмеяться.***Я абсолютно отказываюсь понимать, что происходит. То, что случилось на съёмках, не выходит у меня из головы. Я хотел отвлечься, пересмотрел предыдущие серии, и там его нет. Там нет Гарри. Там есть Магнус. И да, я знаю, сколько труда вложено в этого персонажа – именно поэтому он получился таким живым, настоящим, эмоциональным, – но это была игра. Вплоть до вчерашнего дня. До вчерашнего дня в маске, превратившейся в броню, не появлялось ни одного просвета, ни на секунду. В каждом кадре это был восьмисотлетний Верховный маг Бруклина, и ни разу – 33-летний Гарри Шум младший, независимо от того, сколько дублей снимали ту или иную сцену.Тогда вчера… Что это было? Потому что я не придумал это всё, я точно знаю, что видел. Он заметил, что со мной творилось, он волновался за меня, он спасал меня одним только взглядом на протяжении всего вечера. Не уверен, что из этого тревожит меня больше. И ещё поцелуй… Его начали Малек и закончили Малек, но когда они прервались на мгновение – это были мы. Это его дыхание коснулось моей щеки, и это в его глаза я смотрел с благодарностью. Он никогда не был настолько честным со мной, пусть в тот момент он не сказал ни слова. И меня странным образом пугает мысль, что это, возможно, никогда не повторится. Что я никогда не узнаю его настоящего. Хотя зачем мне это? У этого парня, похоже, полно секретов. Они меня никак не касаются.Почему-то я жалею об этом.