Глава 13. (1/1)

—?Итак,?— Нагиев вздохнул, вышагивая по кабинету шефа,?— то есть ты (Он указал ручкой на Ринату.) подлила ему (Кончик ручки перешёл на её дядю.) в коньяк снотворное, потому что он вас зае… задолбал?Рабочий день уже закончился, кухня давно пустовала, и только из окошка каморки с салатовыми стенами струился тусклый свет. Хозяин заведения?— впервые за долгое время?— наведался в это место, чтобы выяснить, что творится на кухне, собрав Виктора Петровича, Рину и Лёву в кабинете.Шеф с племянницей сидели в несколько расслабленных позах?— Баринов в скорее более виноватой, ведь в первую очередь отчитывали его за пьянство, а поза рыжей была полна принебрежительности. Дмитрий Владимирович был зол, не просто как чёрт, а как сам Люцифер, когда пал с небес: эта стадия не поддаввлась чёткому описанию, ибо это уже не то состояние, когда разносят столы, орут во всё горло, а следующая, высшая стадия, когда хладнокровно молчат и лишь иногда что-то говорят спокойным голосом, расслабив лицо, а напряжение передавая каждым своим движением.Соловьёв сидел, нервно поглаживая колени. Он не понимал, почему находится здесь?— его не то, что ни разу не спросили, а даже не посмотрели на него ни разу. И вообще, он считал, что шеф с хозяином в радиусе пяти метров?— это адская смесь, а тут ещё Бариновых, мать вашу, двое, поэтому, если произойдёт атомный взрыв, то он будет в самом эпицентре, а умирать в тридцать пять ему не хотелось.—?И ?зае-? тоже,?— Рината положила ногу на ногу, задев коленом су-шефа, отчего он дёрнулся. —?Это были вынужденные меры. —?А так да, вы абсолютно правы.Дядя, на удивление, не злился. Он, виновато опустив голову, глядел в бесконечность, но явно не рефлескируя о том, что его приходилось приковывать к диваны насильно, а размышляя о чём-то своём, далёком.—?Правильно,?— одобрил сие действие Дмитрий Владимирович,?— я бы тоже так поступил.Девушка не усмехнулась довольно, как это было всегда, когда её хвалили, а продолжила прожигать хозяина заведения недовольным взглядом. Су-шеф знал это состояние?— она тоже была зла, что лезут в её дела?— и напрягся ещё сильнее.—?А вот ты,?— вскрикнул Нагиев, наклонившись к су-шефу, вжавщемуся в диван,?— ты почему так не сделал? Что глядишь на меня так изумлённо теперь-то, а, Лёва? Вот надо бы её су-шефа сделать,?— он ткнул в девушку.—?Н-н-н-н-н-н…—?Н-н-н! —?передразнивал хозяин, но Рината с невозмутимым видом дала ему леща, смачного, громкого, хлёсткого, как кнутом. Виктор Петрович впервые улыбнулся. Су-шеф коротко коснулся её колена, чтобы показать, что она явно перегибает. —?Да что ты себе позволяешь, дура?!Тут Лев сам рассвирепел. Он подскочил, зло блестнув глазами, ставшими ещё темнее и глубже, и за воротник рубашки поднял этого придурка в воздух.—?М-можете передразнивать и оскорблять меня, сколько вашей душонке угодно. Но. Не. Её!Рината что-то писала на любезно представленном дядей листе бумаге, а тот всё довольно улыбался, гладя кончик усов.—?Длинный,?— Нагиев дёрнул уголком рта,?— да я мог уже давно тебя уволить и лишить возможности устроиться даже в шашлычную, но… одумайся ты, лось двухметровый…—?Вы оскорбили Рину!—?А уже не парься,?— подала голос девушка, и ?лось двухметровый? отбросил Дмитрия Владимировича, что тот едва устоял на ногах,?— я уже уволилась.Баринова протянула лист шефу, он подписал заявление.—?Нет! —?воскликнули Лёва и хозяин заведения. —?Ты не можешь!Су-шеф взял её за руку и заглянул в глаза. Он не мог поверить… Только он собрался с силами, чтобы признаться во всём, как… Но девушка едва заметно подмигнула ему и обратилась к Нагиеву, протянув ему заявление:—?Ну, как видите, уже смогла.Тот посмотрел на шефа. Виктор Петрович, странно улыбаясь, пожал плечами. Соловьёв всё ещё ничего не понимал и надеялся на разъяснения.—?Не-е-ет,?— протянул Дмитрий Владимирвич. —?Если Александр Петрович узнает, то все бабки втюханные?— они ж к чертям…—?Да, Дима,?— впервые заговорил шеф,?— ты сам доигрался.Он откинулся на спинку кресла. Хозяин заведения более напряжённо стал ходить из угла в угол. Рината сдерживала усмешку. Лёва блестнул глазами, поняв эту игру. Игру со своими правилами, где каждый играет свою роль. Кто-то заводил это всё, остальные подыгрывали. Теперь, когда он тоже вникнул в это всё, он тоже должен был играть. Как будто он не знал о ней. Как будто то была совсем не игра. А она продолжалась.***Они сидели в машине. Шеф вёл нарочито медленно. Лёва сидел рядом, уставившись в окно. Рина сидела сзади, виновато опустив взгляд на носки ботинок. Молчание давило, словно что-то живое, но позволяя каждому отдаться собственному потоку мыслей.—?Ты сердишься на меня, усатый? —?девушка шмыгнула носом.—?Нет,?— голос был необычно сух?— шеф был просто сам не свой. —?Я сам виноват…Баринова смотрела на него в зеркало заднего вида, ожидая проповеди, в чём же он там виноват, но, не дождавшись, фыркнула и отвернулась. Пару раз ещё она попыталась завести разговор, не выдерживая тишины, но никак он не вязался, и Рината уставилась на потолок.Лев взглянул на неё, прижавшись щекой к спинке сидения, изучая каждый миллиметр её лица, каждую веснушку, останавливаясь на губах?— так же безумно красива, как и двадцать лет назад. Желтоглазая поймала на себе его взгляд и улыбнулась ему. Ах, какая прелестная улыбка!..Шеф усмехнулся, заметив внимание Соловьёва к его племяннице, и тот отвернулся.—?Приехали,?— объявил Виктор Петрович. Шатен потянулся к двери, но отдёрнул руку:—?Рина, п-поднимайся, мама откроет. Я с-сейчас…Та, задумчиво сведя брови, медленно кивнула и вышла. Открыв дверь подъезда, она обернулась?— машина ещё не уехала,?— постояла так с минуту и вошла внутрь общарпанного здания. Су-шеф ещё какое-то время смотрел туда, где пару минут назад стояла рыжая. Конечно, стоило бы попросить её наплести всякой чуши для мамы, но через столько лет дружбы Рината и сама это прекрасно понимала.Лев расплылся в довольной улыбке. Повернувшись к шефу, он вздрогнул?— но тот искренне улыбался:—?Да успокойся, знаю я всё о вас…