Часть 15 (1/2)

Если бы Азирафаэль хоть немного вникал в разговор за ужином, он бы узнал, что у Оскара началась практика в университете, и он приехал навестить свою мать и помочь ей с делами. Учеба в Оксфорде ему очень нравилась, он быстро влился в процесс, хотя во многом все же пришлось прибегнуть к помощи одногруппников, выпускников столичных частных школ. Оскар не жаловался на образование, которое получил в Тадфилде, но отметил, что знаний, которые можно получить в местной школе, будет недостаточно, чтобы уверенно себя чувствовать в престижном университете.

Также Оскар с охотой принял просьбу Гавриила помочь Азирафаэлю подготовиться к поступлению. Азирафаэль, впрочем, и это пропустил мимо ушей. Он промолчал весь вечер, стараясь выглядеть максимально непринужденно, будто бы он слишком вежливый, чтобы встревать в разговор, который и без него шел весьма оживленно. На самом же деле Азирафаэль пытался сдержать себя на месте, чтобы не выбежать из-за стола, лишь бы не видеть и не слышать Оскара.

Разумеется, никто из его семьи даже не подозревал, какая у них была история. В противном случае, Оскара не пустили бы даже на порог. Но скорее не из-за ненависти к Оскару. Узнай они обо всем, обвинили бы, конечно, Азирафаэля. Мать Оскара была коллегой Мишель, и даже, можно сказать, подругой, если у Мишель вообще были подруги. И, ясное дело, такая прекрасная (и не менее набожная, чем вся семья Азирафаэля) женщина, не могла воспитать скверного сына. Дело всегда было в Азирафаэле.

А Оскар вел себя дружелюбно и открыто, как обычно, очаровывая всех, кто находился с ним в контакте. Даже Уриил, самый молчаливый член семьи, не смог сдержаться, и вот уже несколько минут обсуждал с Оскаром современные технологии, которыми те пользовались в процессе обучения.

Игнорировать всеобщее настроение было тяжело, но Азирафаэль настолько глубоко ушел в своим мысли, что не заметил, как первым закончил ужинать. В некотором замешательстве он смотрел на свою тарелку, на которой остался лишь томатный соус, и не понимал, как ему следует поступить дальше. Если он встанет из-за стола, несомненно, привлечет к себе внимание, и ему ничего не останется, как вступить в диалог. Но сидеть напротив Оскара, боясь столкнуться с ним взглядом и быть единственным, кто чувствовал напряжение (скорее всего, потому что сам являлся его источником), стало уже невыносимо.

Собрав всю волю в кулак, Азирафаэль все же молча поднялся. Как и ожидалось, все стихли. Он чувствовал, что должен что-то сказать, но лишь взял тарелку и закинул ее в посудомойку.

— Был долгий день, — наконец, сказал он, поняв, что от него ждут какого-то объяснения. — Хочу отдохнуть. Мишель, спасибо за ужин, было очень вкусно.

— На здоровье, — кивнула она. Для Азирафаэля это было знаком, что от него больше ничего не требуется, и направился к выходу.

— Азирафаэль, — окликнул его Оскар. В груди все сдавило от того, как Оскар произнес его имя. Коротко вздохнув, Азирафаэль обернулся. — Ты не против, если я загляну к тебе после ужина? Мы так давно не виделись, а даже парой слов не перекинулись.

— Кхм, конечно… Если я не усну к тому моменту, — Азирафаэль неловко улыбнулся и вышел из кухни.

В своих мечтах, Азирафаэль представлял, как они встретятся с Оскаром спустя долгое время. Он представлял, что они пересекутся где-нибудь в коридорах Оксфорда, совершенно случайно. У Азирафаэля будет партнер, которого он любит и который любит его. И они не будут скрывать свои отношения, прячась по темным углам. А Оскар останется лишь воспоминанием, призраком прошлого.

И вот они встретятся, и Азирафаэль расскажет ему, как у него все хорошо, как он счастлив, поблагодарит Оскара за все и с легким сердцем пойдет дальше, потому что Оскар уже давно не часть его жизни.

А что он может рассказать Оскару сейчас? Сейчас в его жизни творился полный бардак, который начнет налаживаться только с сегодняшнего дня. И было до жути обидно, и даже немного стыдно за то, что их встреча произошла именно таким образом. Стыдно скорее перед самим собой, ведь у него были ожидания, которые сам же и не оправдал.

Азирафаэль закинул учебники в рюкзак, подготовил одежду на утро, переоделся и забрался в постель. Кроули так и не ответил на сообщения. Азирафаэль покачал головой, смотря на диалог, который уже смело можно было назвать монологом.

Азирафаэль: Знаешь, это, как минимум, невежливо — читать сообщения и не отвечать на них.

Если решил прекратить общение, будь добр, хотя бы оповести об этом.

Он отправил сообщение и убрал телефон под подушку. Азирафаэль уже не надеялся, что получит хоть какой-то ответ, но если уж последнее сообщение в диалоге будет от него, то оно должно быть таким.

Он отвернулся лицом к стене, в надежде, что быстро заснет. Надежда не оправдалась. Азирафаэль понял это достаточно быстро по тому, что чтобы держать глаза закрытыми приходилось прикладывать усилие. А если он пытался расслабиться, глаза сами открывались, и из-под ресниц он смотрел в темную поверхность стены.

При этом в голове был абсолютный хаос. Такое бывает после насыщенного дня или перед каким-то важным событием. Мыслей, как таковых, даже нет. Есть только образы и ощущение тревоги или взбудораженности. Наряду с этим, Азирафаэль понял, что спал днем, и теперь уснуть станет еще сложнее.

Прошло около двадцати минут, когда в дверь постучались. Азирафаэль тут же закрыл глаза и стал тише дышать. Если гость и зайдет, пусть думает, что он уже спит.

— Азирафаэль? — дверь в комнату тихо отворилась, и Оскар зашел внутрь. Азирафаэль не отреагировал. — Жаль, что ты уже спишь. Я лишь хотел сказать, что соскучился.

— А я думал, Гавриил послал тебя проверить домашнее задание, — не скрывая злости, ответил Азирафаэль. Он хотел держаться до последнего, дождаться, когда Оскар уйдет и выдохнуть спокойно. Но слова про то, что он соскучился, его задели. Он развернулся и, сев на кровати, включил светильник.

— Я так понимаю, ты не очень рад моему приезду, — спокойно ответил Оскар. Его, судя по всему, ничего не смущало. Азирафаэль, наконец, смог посмотреть ему в лицо. Оскар улыбался краешком рта. Скорее всего, когда Азирафаэль ушел, Гавриил предложил ему выпить за встречу. Тот, разумеется, не отказался.

— А почему я должен быть рад? Ты бросил меня, помнишь?

— Я думал, прошло достаточно времени, чтобы это забылось, — пожал плечами Оскар. — Но, если честно, тебя я не забывал.

— Что ты от меня хочешь? — такие сладкие речи от Оскара не сулили ничего хорошего, Азирафаэль это прекрасно понимал. Но совершенно не понимал, к чему готовиться, и ему это не нравилось. Оскар закрыл за собой дверь, прошел вглубь комнаты и, подвинув стул ближе к Азирафаэлю, сел. Такое вмешательство в личное пространство Азирафаэля смутило, но он продолжал ждать ответа.

— Знаешь, у меня много красивых и умных одногруппников, — начал Оскар. Азирафаэль хотел фыркнуть или, хотя бы, закатить глаза, но не смог. Он молча смотрел на лицо Оскара, которое освещалось прикроватной лампой и тусклым светом фонаря за окном. За это время, он изменился. Его лицо вытянулось, юношеская округлость почти ушла, стали проступать скулы, отчего лицо стало более утонченным и аристократичным. Оскар, несомненно, похорошел. Но, в голове у Азирафаэля пронеслась мысль, он даже близко не настолько хорош, как Кроули. — Среди них есть и те, кто хотят быть со мной. Но я… не знаю, почему, но я каждого сравниваю с тобой. Это происходит ненамеренно, просто… Я не могу не думать о том, что ты умнее и красивее их всех вместе взятых. И я просто не могу, понимаешь. Не могу согласиться на их предложения, зная, что есть ты.

Азирафаэля как будто окатили холодной водой. Он замер на месте, без возможности пошевелиться. Это ведь сон? Да, скорее всего, он просто не заметил, как уснул, и все, что сейчас происходило — проделки его воображения. Это просто не могло быть реальностью.

— Что ты от меня хочешь? — повторил Азирафаэль. К своему удивлению, у него получилось сказать это также твердо и спокойно, как он и планировал. Оскар мягко улыбнулся.

— Я хотел сказать тебе это. Я хотел, чтобы ты знал, что я к тебе чувствую, — просто ответил он. — Я не жду от тебя взаимности, но мне нужно было это сказать. Я подумал, что так будет правильно.

Азиарфаэль молчал. Молчал и Оскар. Потом он встал, вернув стул на место, пошел к выходу.